Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 25)

Поэт Андрей Вознесенский будет вспоминать, что однажды ночью он зашел в гости к Ростроповичу и Вишневской в их парижскую квартиру: «Беседы велись в обществе портретов Рокотова, Брюсова, Христа кисти Иванова, портрета Петра I, копия которого находится в Эрмитаже. Да и сам хозяин и хозяйка редкой красоты и гневной стати были такими же шедеврами русской культуры. На окнах с пуленепроницаемыми стеклами висели кружева с романовскими орлами, на малахитовых столах стояли кубки первых самодержцев, хозяин доставал и зачитывал царские грамоты и письма Солженицына…»

Вдруг в квартире раздается звонок, в прихожей суета — и в квартиру заходит Брежнев. «Он приехал без сопровождения. Они с Ростроповичем были знакомы по Москве, — вспоминает Вознесенский. — Генсек сразу оценил обстановку и занял место тамады. Он поднял тост за хозяйку, потом за гостя. У меня пересохло в горле. Я читал в газетах, что ожидается визит в Париж, но думать было некогда…»

Потом, наконец, пожаловавшись на духоту, «Брежнев» стягивает с себя резиновую маску — под ней оказывается хохочущий знаменитый клоун Слава Полунин. Впрочем, обстановка в доме у опального виолончелиста настолько величественная, что поэту даже не пришло в голову усомниться в подлинности генсека.

«Аз и Я»

В мае 1975 года в Казахстане публикуется книга «Аз и Я», написанная 39-летним поэтом Олжасом Сулейменовым. Автор — самый известный литератор из Казахстана на тот момент, слава пришла к нему еще в 1961 году. 11 апреля редактор газеты «Казахстанская правда», зная о том, что вот-вот в космос отправится ракета с человеком на борту, заказал поэту стихи на эту тему. 12 апреля, как только появилась новость о полете Гагарина, у Сулейменова было готово стихотворение «Земля, поклонись человеку». В тот же день его опубликовали и в виде листовок разбрасывали с самолета над Алма-Атой. 

Сулейменов быстро превратил удачное стихотворение в поэму, и уже в мае 1961-го она была опубликована отдельной книгой. Молодой поэт стал звездой, стал ездить за границу и получать государственные награды. 

Но в 1975-м он пишет совершенно неожиданную книгу. «Аз и Я» — это исследование «Слова о полку Игореве», наверное, самого известного памятника древнерусской литературы. Сулейменов утверждает, что до него филологи интерпретировали темные места в поэме неправильно, полагая, что она была написана исключительно на древнерусском языке. 

На землях, где разворачивается действие «Слова», в XII веке проживали не только славянские, но и тюркские народы — например, половцы. И отношения Руси и степи не сводились лишь к вооруженному противоборству. По утверждениям Сулейменова, влияние половцев сказалось на культуре и языке Древней Руси. Именно от половцев в русском языке появилось такое количество тюркских заимствований — и это случилось задолго до монгольского нашествия. 

Наконец, Олжас Сулейменов утверждает, что текст «Слова о полку Игореве» написан не на древнерусском, а на смеси двух языков, древнерусского и половецкого, — именно из-за этого все предыдущие переводы и толкования неясных мест поэмы были неверными. Согласно этой версии, «Слово» — это вовсе не патриотическое произведение, прославляющее русских и демонизирующее половцев. Автор текста, согласно трактовке Сулейменова, очень лояльно относится к половцам, зато явно наделяет главного героя, князя Игоря, чертами убийцы и садиста, который сеет бессмысленную вражду между народами.

Публикация «Аз и Я» вызывает грандиозный скандал. Сначала возмущаются академики-лингвисты, в том числе главный специалист по «Слову» академик Дмитрий Лихачёв. Он и его ученики обрушиваются на казахского автора с разгромной критикой, называют его дилетантом и фантазером. Но это только начало. 

Недоволен и Михаил Суслов, хранитель устоев и убежденный враг любых провокаций. Сулейменова обвиняют в национализме и пантюркизме. Книга немедленно изымается из магазинов и библиотек и уничтожается. Редактор книги Адольф Арцишевский обвинен в казахском национализме и уволен. Сам Сулейменов пишет покаянное письмо, признаёт свою вину и просит прощения за допущенные ошибки. 

Руководству компартии Казахстана дано указание разобраться с автором. Но первый секретарь республики Динмухамед Кунаев хорошо знает Сулейменова, ведь тот уже почти 15 лет является литературной звездой. И он идет к Брежневу, чтобы походатайствовать за земляка. А у Брежнева особое отношение к Казахстану: в годы войны его семья жила в эвакуации в Алма-Ате, в казахской семье. В Казахстане началась его политическая карьера, в 1950-е он работал главой республики, именно Брежнев назначил Кунаева сначала главой правительства, а потом — первым секретарем. Генсек пролистывает книгу, ничего не понимает, но из симпатии к Кунаеву подтверждает, что не заметил там никакого национализма. В итоге дело заканчивается девятичасовым обсуждением на особом заседании Академии наук СССР. 

Сулейменов чудом спасен от того, чтобы превратиться в диссидента. Но всем ясно, что покушаться на исключительность и незыблемую роль русского этноса и русского языка в советской истории строжайше запрещено. Еще одним следствием скандала становится появление книги Владимира Чивилихина «Память» — это ответ русских писателей-почвенников. Ее издают огромным тиражом. Именно в честь этой книги будет названа национал-патриотическая организация, которая возникнет в годы перестройки, — общество «Память».   

Тридцать сребреников Нобелевской премии

В 1975 году у Люси развивается глаукома — последствие военной контузии, ей нужна операция. Таких сложных манипуляций в СССР не проводят, но Сахаров знает, что жену могут вылечить за границей. Боннэр подает документы с просьбой разрешить ей выезд из страны, но скоро получает отказ. 

Тогда Сахаров снова, как и в 1973-м, созывает пресс-конференцию вместе с женой — и объявляет, что в дни тридцатилетия победы СССР во Второй мировой войне начнет голодовку с требованием отпустить жену на лечение. Многие международные организации присылают письма советскому руководству с призывами дать Боннэр выездную визу. И в итоге это срабатывает: в конце августа Люся отправляется в Италию.

А 9 октября 1975 года становится известно, что Сахарову присуждена Нобелевская премия мира, на которую его впервые выдвинул Солженицын в 1973-м (об этом писали и другие диссиденты, например Галич). В Советском Союзе очередной грандиозный скандал. Новые открытые письма в прессе, новые карикатуры и нападки. «Подачку провели по графе Нобелевской премии мира. Сахарову обещано более ста тысяч долларов, — пишет газета «Труд». — Трудно сказать, в какой мере это соответствует по курсу тридцати сребреникам Древней Иудеи. Квалифицированный ответ на этот вопрос может, вероятнее всего, дать г-жа Боннэр, весьма сведущая в этих вопросах». 

И речи нет о том, чтобы Сахаров поехал сам получать премию, ведь он, изобретатель водородной бомбы, невыездной, хранитель военной тайны. Вместо мужа в Осло едет Люся — и она зачитывает его речь «Мир, прогресс, права человека». 

Космос и деменция

17 июля 1975 года происходит историческое событие: советский и американский космические корабли «Союз» и «Аполлон» стыкуются в космосе. Их командиры Алексей Леонов и Том Стаффорд пожимают друг другу руки в невесомости. 

Этому полету предшествуют несколько лет подготовки. Сначала Леонов не хочет участвовать в проекте, потому что все еще надеется быть первым советским человеком на Луне. Но в 1974 году СССР закрывает лунную программу. «Полететь в Америку — это почти как на Луну», — шутит Леонов. 

Первая командировка в США — это, конечно, потрясение для советских космонавтов. Они шокированы выбором продуктов в магазинах, уровнем жизни и так же, как и Высоцкий, просят отвезти их в Диснейленд.

После одной из подготовительных поездок в NASA напарника Леонова, бортинженера Валерия Кубасова вызывают на партсобрание и начинают отчитывать: кто-то донес, что он привез из США десять зонтиков. «Ладно зонтики! — вмешивается Леонов. — Я знаю человека, который привез из командировки сорок женских трусов! Знаете, кто это? Это я! В Америке есть такие трусы — «неделька». Вот я и провез. Жене, дочерям, а еще вдове Гагарина и его дочерям! По семь штук каждой!»

Леонов все же авторитет, его наказывать за трусы партийное начальство не решается. 

За время подготовки у него очень сильно меняется отношение к проекту — теперь ему кажется, что это намного важнее полета на Луну. Ведь быть первым на Луне ему бы все равно не удалось, да и какая разница, кто был первым, русский или американец. Главное, что человечество покорило эту преграду. А совместным советско-американским полетом космонавты и астронавты могут предотвратить ядерную войну, если им удастся доказать, что две супердержавы способны эффективно сотрудничать. 

Будучи первым человеком в открытом космосе, Леонов вообще склонен смотреть на весь мир совершенно иначе, чем его начальство. «Я видел эту Землю со стороны. Это маленький круглый шарик. Надо быть идиотами, чтобы пытаться его не сберечь, а, наоборот, поделить».