Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 162)
Вскоре Проханов отказывается от прежнего обозначения «газета Союза писателей» и начинает именовать собственное издание «газетой духовной оппозиции». Затем он пишет программную статью, которая называется «Идеология выживания».
В ней утверждается, что в 1942 году (когда нацисты стояли у ворот Москвы) коммунистическая партия стала партией русского народа. По сути, эта статья — повторение старого националистического канона, который пестовали Куняев в 70-е и Васильев в 80-е. Изначальный большевизм плох, он отвергается и даже приравнивается к перестроечным демократам (преступникам и жидомасонам). С другой стороны, высоко оцениваются достижения Сталина (включая репрессии). Сталин вообще рассматривается как русский национальный герой, а не старый большевик.
Эта философия противоположна солженицынской: если нобелевский лауреат считает коммунизм вражеской идеологией, призывает отказаться от него ради православия, то у Проханова все наоборот: для него «советское», «православное» и «антилиберальное» — это одно и то же. Если Солженицын считал себя зажатым между двух жерновов — советской властью и западным либерализмом, то Проханов усилием фантазии устраняет одну из двух проблем. Последствием этого ментального усилия и станет картина мира позднего путинизма, в которой Сталин будет считаться святым, а Советский Союз — источником традиции, настоящей Русью.
Дугин же будет развивать в газете свои конспирологические идеи: согласно его теории, на протяжении всей человеческой истории в мире идет вечный конфликт между атлантистами (их он считает злом) и евразийцами (добром). Этот конфликт начался еще в Древнем Египте и продолжается по сей день. Среди нацистов евразийцем был, например, Мартин Борман, в советском руководстве тоже есть явный евразиец — это председатель Верховного Совета Анатолий Лукьянов. На стороне евразийцев борется и ГРУ (где когда-то служил отец Дугина), зато КГБ, по его мнению, — это логово атлантистов.
Спасение Латвии
В конце 1990 года охранители идут в атаку. Сначала по телевидению выступает министр обороны Язов, который грозит балтийским республикам — из-за того, что они срывают призыв в советскую армию. До этого силовики не высказывали угроз в адрес союзных республик.
Алкснис и другие депутаты группы «Союз» все чаще выступают с критикой министров внутренних и иностранных дел Бакатина и Шеварднадзе и требуют их отставки. 2 декабря Лукьянов организует им встречу с Горбачёвым, и они повторяют свое требование. И на следующий день Горбачёв отправляет Бакатина в отставку.
В воспоминаниях Бакатин будет делиться, что глава КГБ Крючков часто писал на него доносы. Однажды, к примеру, он сообщил, что глава МВД вместе с Яковлевым и начальником Генштаба Моисеевым втроем пошли за грибами (а значит, плетут заговор). Горбачёв забеспокоился, а это был совершенный вымысел. Бакатин будет утверждать, что вообще не любит грибы.
Новым министром внутренних дел назначен бывший первый секретарь Латвии Борис Пуго. По словам председателя Верховного Совета Армении Левона Тер-Петросяна, Пуго очень резко выделяется на фоне остальных советских руководителей. Горбачёв, Рыжков, Крючков и Язов — все производят очень приятное впечатление, говорит Тер-Петросян, со всеми у него складываются вполне уважительные отношения. Но новый глава МВД Борис Пуго не хочет слушать никаких аргументов и вообще идти на контакт. Однажды в присутствии армянской делегации он говорит Горбачёву: «Я бы их разбомбил…»
Именно Латвию решено сделать образцовой республикой, которая должна не уходить из Советского Союза, а возвращаться в него. В республике формируется так называемый Комитет национального спасения, в составе которого Алкснис и первый секретарь компартии Рубикс. По сути, это аналог марионеточного правительства, которое в 1940 году согласилось на вхождение республики в состав СССР, или чехословацкого «правительства национального спасения», которое в 1968 году призвало советские танки в Прагу. На этот раз Рубикс и Алкснис призывают Горбачёва ввести прямое президентское правление.
Вскоре, 11 декабря, на телеэкранах появляется председатель КГБ Крючков. Он выступает в духе советской пропаганды — или даже в стиле романа Кочетова «Чего же ты хочешь?». Крючков говорит, что некие радикальные политические течения и деструктивные элементы, «обильно питающиеся материальной и моральной поддержкой из-за рубежа», поставили своей задачей «окончательно расшатать наше общество и государство и ликвидировать советскую власть». Все это совершенно не вяжется с внешней политикой СССР: год назад на Мальте Горбачёв и Буш закончили холодную войну, в эти дни СССР поддерживает предстоящую операцию в Ираке. Какие же тогда иностранные спецслужбы имеет в виду Крючков? Впрочем, это только начало пропагандистской войны, которую затевают консерваторы.
Новые горячие точки
Еще один очаг напряжения в СССР — Южная Осетия, автономная область в составе Грузии. В соответствии с «доктриной Лукьянова» местные власти начинают все активнее выступать за независимость от Грузинской ССР и настаивать на том, что хотят стать одной из полноправных республик Союза. То же самое раньше пытался сделать Нагорный Карабах, но в том случае Москва выступила за сохранение статус-кво и запретила автономной области отделяться от Азербайджана. Теперь же, наоборот, центральная власть всячески поддерживает сепаратистов в Цхинвали.
В сентябре 1990 года, еще перед парламентскими выборами в Грузии, Верховный Совет Южной Осетии провозглашает Юго-Осетинскую Советскую Демократическую Республику, которая выходит из состава Грузии.
В ответ Звиад Гамсахурдия идет в контрнаступление. Он как новый глава республики хочет лишить Южную Осетию статуса автономии, превратив ее просто в часть Грузии. Накануне голосования в грузинском парламенте у Гамсахурдии звонит телефон — это Лукьянов.
«Звиад Константинович, до нас дошли сведения, что вы собираетесь завтра упразднить Юго-Осетинскую автономную область» — так вспоминает их разговор Асатиани. «Вы знаете, они уже сами упразднили свою автономию, мы просто подтверждаем, что она упразднена», — отвечает московскому собеседнику Гамсахурдия и спрашивает, не звонил ли тот в Цхинвали, чтобы отговорить местный парламент от голосования. «Мы не имеем права вмешиваться в их внутренние дела», — отвечает Лукьянов. Гамсахурдия приходит в ярость: «Ну, знаете! То есть вы имеете право вмешиваться в наши дела, а в их дела не имеете?»
После этого Асатиани по просьбе Гамсахурдии встречается в Москве с Шеварднадзе, просит его помощи — убедить Кремль не поддерживать сепаратизм в Южной Осетии.
«Каждому кораблю, каким бы большим он ни был, нужна своя гавань, порт приписки. Вы же не всегда здесь, в Москве, будете, но всегда у вас за спиной будет своя родина», — говорит Асатиани. Глава МИД СССР обещает помочь — переговорить про Южную Осетию с министром внутренних дел Пуго. Впрочем, Асатиани даже не подозревает, что Шеварднадзе как раз в этот момент находится на пороге очень важной для себя перемены — и вовсе не исключает для себя возможности однажды вернуться в Тбилиси.
Впрочем, все эти разговоры ни к чему не приводят. Между Грузией и Южной Осетией постепенно разворачивается ползучая гражданская война. «Там начинаются ужасные вещи с обеих сторон. Ужасные. Убийства, мучения, жестокие пытки», — позже будет рассказывать Акакий Асатиани.
Примерно в те же самые дни зарождается и еще один длительный конфликт. В Грозном, столице Чечено-Ингушской Автономной ССР в составе России, проходит съезд чеченского народа, который избирает своим лидером Джохара Дудаева. Он генерал-майор советской армии, но по взглядам близок к Звиаду Гамсахурдии. Он националист и стремится к независимости. И среди чеченцев эта идея популярна. Дело в том, что при Сталине, в 1944 году, чеченцы наряду с другими народами СССР — ингушами, балкарцами, карачаевцами, крымскими татарами, калмыками и немцами Поволжья — были депортированы со своих родных земель в Сибирь, Центральную Азию. Тысячи людей погибли, в их дома были переселены русские, возможность вернуться у репрессированных народов появилась только в конце 50-х. Однако вернуть свои прежние дома многим не удавалось, найти работу в Грозном для чеченцев было тоже непросто: предпочтение отдавалось русским. Из-за этого многие чеченцы настроены крайне радикально — и не хотят больше оставаться в составе России.
Союзное руководство такая ситуация даже устраивает, потому что она добавляет головной боли Ельцину. И в ноябре 1990-го лояльный союзному центру Верховный Совет Чечено-Ингушетии принимает декларацию о государственном суверенитете.
Ельцин никак не реагирует. Он как раз недавно пытался потушить сепаратизм в двух крупных автономиях, Татарстане и Башкортостане, и произнес легендарную фразу: «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить», а потом добавил: «Но вы находитесь в центре России — и об этом нужно подумать».
Позже Ельцин просит Роальда Сагдеева, татарина по национальности, помочь ему в переговорах с местными политиками и руководителем Татарстана Минтимером Шаймиевым — академик как раз едет в командировку в Казань. Вместе с ним летят его жена Сюзан и помощница Ельцина по национальным вопросам Галина Старовойтова.