Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 161)

«Сегодня в Грузии некоторые представители из национального движения стремятся быть цензорами, тем самым отказывая другим в праве высказать свою точку зрения. Налицо монополизация права одних лиц на истину. <…> Пока не поздно, надо браться за руки и выходить на улицу. Если грузины не захотят протестовать, значит, они выродились. Для многих других единственный выход — уйти во внутреннюю эмиграцию. Я не существовал для властей раньше и начинаю не существовать снова. <…> Я не боюсь гражданской смерти. <…>

Мне непонятно, когда люди из правозащитного движения возводят в систему нарушения гражданских прав. Каким образом человек, причисляющий себя к Хельсинкскому движению, может абсолютно не иметь ни малейшего представления, что такое права человека. Здесь налицо безграмотность и полный нравственный дальтонизм, мобилизующий в других невежество и темные страсти. Мне не понятно, когда… именем Мераба Костава размахивают люди с менталитетом и замашками… мучителей Костава».

В выборах в Верховный совет Грузии принимают участие почти 70% избирателей, то есть намного больше, чем в альтернативных, проведенных Чантурией. И «Круглый стол» Звиада Гамсахурдии одерживает уверенную победу, получив 54%.

Гамсахурдия избран председателем Верховного Совета, то есть главой республики. Он категорически не хочет общаться с руководителями СССР, даже с Горбачёвым. Этим поручено заниматься его первому заму Акакию Асатиани.

Во время первой поездки в Москву, вспоминает Асатиани, его принимает востоковед Примаков. Он начинает разговор с обсуждения проблем КГБ:

— Слушай, ты же знаешь, для меня Тбилиси — родной город, я советский патриот, но я болею за Грузию. Вот вы сняли начальника КГБ…

— Да, — соглашается Асатиани, — сняли. И что?

— Надо было согласовывать.

— А у нас, в наших законах, нигде не написано, что надо согласовывать. Назначили нового, кстати тоже генерала КГБ.

— Вы знаете, что теперь союзное руководство может прекратить финансирование вашего КГБ?

Эта угроза даже веселит Асатиани:

— Евгений Максимович, и вы что думаете, что диссидент Гамсахурдия будет финансировать КГБ из своего бюджета? Ой-ой-ой.

После этого Асатиани в качестве представителя Грузии приходит на заседание Совета Федерации — нового органа, объединяющего глав всех союзных республик. Горбачёв приветствует «товарища Асатиани». Зампред грузинского парламента широко улыбается и отвечает: «Я предпочитаю обращение «дамы и господа». У нас в Грузии говорят «тамбовский волк тебе товарищ»». Это блатная фраза, популярная в советских тюрьмах. Аудитория ожидает от представителя Грузии худшего. Но он предлагает компромисс: «Так вот, дамы и господа, мы хоть и не собираемся подписывать союзный договор, но мы понимаем, что сейчас переходный период, поэтому мы не будем взрывать ситуацию, наоборот, нацелены на сотрудничество».

Все выдыхают. В перерыве к Асатиани подходит Рафик Нишанов, глава Совета национальностей, бывший первый секретарь Узбекистана.

— Слушай, можно на «ты»? — спрашивает он.

— Конечно, — говорит Асатиани, — мы же восточные люди.

— Слушай, откуда ты этих «дам и господ» взял?

— Как откуда, Рафик Нишанович? — смеется Асатиани. — У нас в Грузии даже коммунисты к старшему «батоно» обращаются, никто не говорит «товарищ».

— Знаешь, я все понимаю, но если бы твой усатый соотечественник был жив, то ни дам, ни господ, ни тебя, ни меня уже не было бы, — назидательно говорит Нишанов.

Для философа Мамардашвили, как он и писал, приход националистов к власти означает «гражданскую смерть». А в ноябре 1990-го, через десять дней после избрания Гамсахурдии, он летит из Москвы в Тбилиси, чтобы продолжать свою политическую борьбу. Незадолго до вылета в московском аэропорту Внуково ему становится плохо — и он умирает от инфаркта.

Переворот Горбачёва

После того как Горбачёв еще летом 1990 года полностью обновил состав политбюро, расстановка сил во власти полностью поменялась. Если раньше негласную роль старейшины в лагере охранителей Советского Союза играл Егор Лигачёв, то теперь он фактически отправлен на пенсию. Новым лидером консерваторов становится Анатолий Лукьянов, председатель Верховного Совета, тоже второй человек в стране, как некогда Лигачёв.

Они очень разные. Лигачёв — коммунистический Савонарола, фанатик и аскет, страстно верующий в коммунизм. Лукьянов — изощренный аппаратный виртуоз, опытный законник, игрок вдолгую. Убеждения Лигачёва всегда всем были известны — он никогда их не скрывал. Лукьянов же, наоборот, не распахивает душу ни перед кем, зато со всеми старается найти общий язык, всем хочет показаться единомышленником. Горбачёв всецело убежден в том, что Лукьянов — его верный помощник, правая рука. Но Лукьянов, возглавив Верховный Совет СССР, осознаёт, что он еще и политик. И главная его цель — не допустить распада Советского Союза.

Естественные союзники Лукьянова — руководитель КГБ Крючков, глава аппарата Горбачёва Болдин и новый первый секретарь российской компартии Полозков. Все они давно возмущены тем, что Горбачёв не решается на жесткие меры. Осенью 1990 года Лукьянов и его единомышленники ставят перед собой цель: вынудить Горбачёва ввести в стране чрезвычайное положение. Провал программы «500 дней» и начавшаяся словесная война с Ельциным — это шаги в правильном направлении. Но недостаточные.

В середине ноября депутатская группа «Союз» с подачи Лукьянова выступает с требованием, чтобы Горбачёв перед парламентом отчитался о положении дел. Президент соглашается выступить с программной речью. Даже Черняев не знает, о чем он будет говорить: «Может, он сам наконец заявит — «ухожу». Пожалуй, правильно бы сделал. Поехал бы себе в Осло, получил бы свою Нобелевскую премию и зажил как частное лицо».

16 ноября Горбачёв выступает — и это провал. Он говорит долго и абстрактно, на него набрасываются с критикой все: с одной стороны, «Союз», с другой — сидящий в зале Ельцин. В конце дня в комнате рядом с залом заседания собирается импровизированное совещание. Несколько секретарей ЦК, в том числе куратор ВПК Бакланов, требуют ввести чрезвычайное положение. Глава российской компартии Полозков заявляет: «Вам надо власть брать в руки. Завтра сказать: беру власть». А еще он предлагает распустить Президентский совет и назначить новых людей в СМИ, чтобы «прекратили хулиганить». С ним соглашается даже глава Казахстана Назарбаев.

Это последняя капля. Всю ночь Горбачёв пишет новую речь и наутро приходит с ней в Верховный Совет. Ему дают вторую попытку. В этот раз он говорит 20 минут и ровно то, что хотели от него ястребы из политбюро. Президентский совет ликвидируется, вместо него будет создан Совет безопасности. Прежний Совет Министров упразднен, вместо него возникнет Кабинет министров, подотчетный лично президенту. Иными словами, он требует себе новых полномочий — и получает их. Верховный Совет одобряет предложение президента, полагая, что он наконец созрел для того, чтобы править железной рукой. Все понимают, что ликвидация Президентского совета означает отставку Яковлева. Он будет вынужден уйти вслед за своим врагом Лигачёвым.

На следующий день в демократической газете «Московские новости» выходит открытое письмо Горбачёву под заголовком «Страна устала ждать». Его авторы тоже требуют от президента решительных действий, но других: они хотят, чтобы он пошел на реформы, отказался от поста генсека, уволил правительство, провел «круглый стол доверия», как это было в Польше.

«Политическое лавирование доказало свою несостоятельность. Уже нельзя уходить от ответственности за сегодняшние дела заклинаниями о социалистическом выборе и коммунистической перспективе. Или подтвердите свою способность к решительным действиям, или уходите в отставку», — говорится в письме, которое подписали несколько десятков знаменитостей, в том числе лидер «Демроссии» Юрий Афанасьев, режиссер «Покаяния» Тенгиз Абуладзе, глава Союза кинематографистов Элем Климов, депутат Галина Старовойтова. «Горбачёв огорчен был этим больше, чем чем-либо другим в эти дни. Увидел в этом личное предательство», — пишет в дневнике Черняев.

По сути, в эти два дня заканчивается перестройка. Горбачёв настолько обижен на демократов, что принимает сторону консерваторов.

Идеология выживания

В конце 1990 года Союз писателей РСФСР создает собственную газету — она называется «День», и ее главным редактором становится Александр Проханов, бывший корреспондент «Литературной газеты», тот самый журналист, которого сама Нина Андреева цитировала в своем письме. На этот момент Проханов вовсе не знаменитость, но он проявляет редкую, почти невероятную для того времени смелость. Он забывает про начальство, не ждет никаких указаний от растерянного Союза писателей, а пишет исключительно то, что хочет. Редакцию он тоже подбирает на свой вкус — одним из самых активных его авторов становится Александр Дугин. Исключенный из «Памяти», он несколько лет провел в Европе, где устанавливал контакты с французскими и немецкими ультраправыми и набирался у них опыта. Теперь он вернулся — и они с Прохановым начинают совместную борьбу. Другими будущими авторами газеты станут Александр Невзоров и священник Дмитрий Дудко.