Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 164)

Съезд решает, что в марте нужно провести референдум о сохранении Советского Союза как «обновленной федерации равноправных суверенных республик». Это идея Лукьянова, он планирует таким образом снять с повестки дня вопрос о распаде.

Следом депутаты утверждает идею Горбачёва подчинить ему Кабинет министров. 25 декабря Николая Рыжкова на скорой доставляют в больницу: у него инфаркт. И только в этот момент Горбачёв решает отправить правительство во главе с Рыжковым в отставку.

«Можно создать другой Совет Министров, но где вы возьмете другой народ?» — так реагирует, как рассказывают, Рыжков, узнав о своей отставке. Удивительное самомнение для бесспорно незлого и порядочного, но некомпетентного человека, который так долго держался за свое кресло и так успешно препятствовал проведению каких-либо реформ просто потому, что он их не понимал, а в довершение всего обвинил во всем произошедшем народ.

Вскоре после отставки Рыжков будет рассказывать что все экономические проблемы СССР стали следствием заговора и саботажа: якобы Ельцин, а также руководители Москвы и Ленинграда Попов и Собчак нарочно задерживали составы, полные продовольствия, на подступах к городам, чтобы создать дефицит, панику и недовольство властями:

«В морских портах и на железнодорожных станциях стоят вагоны с продовольствием и товарами народного потребления, а желающим принять участие в их разгрузке вручают деньги и отправляют восвояси. На железных дорогах создаются пробки, практически перекрывающие жизненные артерии страны. На полях гибнет хлеб, овощи, в садах гниют фрукты… В итоге власть была парализована. Кому это было выгодно? Тем, кто ни с чем не считался в своих действиях по дискредитации государственной власти и кто рвался к ней сам».

Эта версия позже станет очень популярной в конспирологической литературе — в качестве доказательств будут обычно приводить несколько публикаций в газете «Правда» — под названием «Саботаж» и «Лежбище товаров»: там действительно были опубликованы фотографии складов, полных дефицитной продукции. 

Проблема в том, что обе скандальные статьи были опубликованы еще в октябре 1989 года — до того, как Ельцин, Попов и Собчак получили какую-либо власть. То есть если кто-то и задерживал вагоны с продовольствием, то это должен быть сам Рыжков или кто-то из его подчиненных. Возможно, не из злого умысла, а по глупости.

Хана

Как позже будет вспоминать Алкснис, во время съезда Горбачёв говорит ему: «Ты меня постоянно клюешь, а вот попробовать самому управлять такой огромной страной слабо? Как руководитель группы «Союз», давай своих кандидатов в правительство, рассмотрим». Алкснис задумывается — и тут вспоминает про Жириновского. Звонит ему и спрашивает, готов ли он войти в состав правительства СССР от группы «Союз». Тот просит выдвинуть его на должность главы Контрольной палаты СССР. Но в итоге такой орган не будет создан — Жириновский останется без министерского портфеля.

Черняев пишет в дневнике, что президент обсуждает с помощниками кандидатуры новых премьера и главы МИД. На пост министра иностранных дел и Черняев, и Примаков предлагают Яковлева. «Не проходит», — сухо отвечает Горбачёв.

На пост премьера Черняев рекомендует Анатолия Собчака, у него как раз уже появился опыт управления Ленинградом — и Горбачёв, кажется, заинтересован. Но в итоге он выберет министра финансов Валентина Павлова.

Наконец, съезд должен выбрать вице-президента. Раньше ходили слухи, что Горбачёв предложит пост Шеварднадзе или Яковлеву, но теперь ветер дует в другую сторону.

Акакий Асатиани вспоминает, что как раз накануне съезда Горбачёв поднимает вопрос о вице-президенте на заседании Совета Федерации — в разговоре с главами всех республик. Ельцин демонстративно уходит, мол, руководящие должности в Союзе его не интересуют, а остальные остаются.

Слово берет первый секретарь Узбекистана Ислам Каримов:

— Михаил Сергеевич, мы, мусульмане, составляем больше трети населения, а скоро и половина Союза будет мусульманская. А в армии уже половина, а скоро две трети будут.

— Да, хорошо. И что это значит? — спрашивает Горбачёв.

— Мы считаем, что из нашей веры должен быть вице-президент.

— У вас и кандидатура есть? — улыбается Горбачёв.

— Да, конечно, — говорит Каримов, — вот, Нурсултан Абишевич, — и показывает на Назарбаева, президента Казахстана.

— А вот что скажет на этот счет христианская Грузия? — спрашивает Горбачёв.

— Он популярен у нас и авторитетен, мы бы поддержали, — заверяет Асатиани.

Президент СССР обещает подумать. Но на съезде выдвигает совершенно другого человека — безликого чиновника, руководящего советскими профсоюзами, Геннадия Янаева. Он неизвестен вообще никому, кроме Горбачёва, который помнит его по комсомольской юности. «Янаев хороший исполнительный парень, — вспоминает знакомый его семьи, — его многие по-человечески любили. Но хороший парень — это, конечно, не профессия».

С первой попытки съезд Янаева не выбирает, но Горбачёв настаивает. Со второго дубля все получается.

В перерыве между заседаниями съезда замглавы грузинского парламента Акакий Асатиани и глава парламента Армении Левон Тер-Петросян курят около Кремлевского дворца съездов. К ним подходит человек — хочет стрельнуть сигаретку. Асатиани дает ему, но тот никак не может прикурить, у него дрожат руки.

Грузинский политик помогает незнакомцу зажечь сигарету, а когда тот уходит, говорит:

— Что такое, что за бомжи здесь ходят?

— Не обзывайся, — говорит ему Тер-Петросян, — это не бомж, это будущий вице-президент Союза.

— Серьезно? — округляет глаза Асатиани. — Значит, хана.

— Хана, — соглашается Тер-Петросян.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Огненная чаша

Из нашего кухонного окна было видно три магазина: мебельный, «Вино-воды» и продуктовый.

О мебельном мой отец, еще когда я был маленьким, рассказывал смешную историю. Чтобы купить что-то в этом магазине, нужно найти «вовика». Кто такой «вовик»? Это ветеран. ВОВ — это аббревиатура, означающая «Великая Отечественная война», а «вовик» — это ее участник.

У этих самых участников были льготы: они могли покупать дефицитные товары, например мебель, вне очереди. При этом никакого почтения в обществе к многочисленным, еще живым тогда «вовикам» не было. За бутылку водки, говорил отец, с «вовиком» можно договориться: он встанет за тебя в очередь, и ты купишь стенку (так в СССР называли мебельный гарнитур — несколько стоящих в ряд шкафов). Или люстру. Или холодильник. Без «вовика» никак. Придется ждать своей очереди несколько лет.

Но потом, в конце 1980-х, мебель закончилась, магазин закрыли, и на его месте возник, кажется, видеосалон. И «вовики» стали никому не нужны.

Магазин «Вино-воды» был главной достопримечательностью нашей улицы. В него всегда, как я себя помню, была огромная очередь. Я считал, что она длиннее, чем очередь в мавзолей Ленина на Красной площади. Бабушка ненавидела тех, кто стоял в этой очереди (а это были в основном «вовики»). Она обзывала их пьянчугами и как-то еще похуже.

Впрочем, в конце 1980-х водку стали продавать только по талонам, и очередь почти рассосалась. Зато водка стала универсальной валютой. Водкой бабушка платила слесарям, сантехникам, врачам и медсестрам.

«Талоны» — вообще в какой-то момент это стало главным словом. От маминых родственников я слышал, что в других городах талоны появились еще раньше: некоторые дефицитные продукты и в 1970-е продавали только по карточкам. Была даже такая загадка, которую мне рассказывала моя тетя из Горького: «Длинное, зеленое, пахнет колбасой. Что это?» Правильный ответ: поезд из Москвы. Жители всех окрестных областей ездили в столицу за продуктами, потому что только в Москве можно было купить, например, колбасу.

Но в конце 1980-х все закончилось, и в Москве продукты тоже стали продавать по талонам. Сейчас я уже плохо помню, сколько полагалось в месяц на человека: пачка сахара, литр подсолнечного масла, палка колбасы, пачка макарон — наверное, что-то еще. Видимо, бутылка водки.

Иногда нас с сестрой просили постоять в очереди за чем-то. Поэтому важным центром моей жизни был продуктовый магазин. Он находился на первом этаже нашего дома. Я часами стоял в каких-то очередях и от скуки развлекал себя придумыванием фантастических миров, странных городов и загадочных королевств. Всем им я придумывал политическую историю: королей и президентов, которые боролись друг с другом.

Впрочем, в основном в очередях стояла бабушка — целыми днями. А мама все время работала. После развода с отцом она стала работать на двух, а потом и на трех работах: библиотекарем, репетитором по английскому, а потом еще и бебиситтером. Как-то раз, придя вечером домой, она вдруг, глядя на нас с сестрой, спросила: «Неужели будет такой день, когда я вернусь с работы, вы меня спросите: «Мама, а что сегодня на ужин?», а я вам отвечу: «Сегодня есть нечего…»?»

Янаев действует

В первых числах января 1991 года Павлу Вощанову, бывшему корреспонденту «Комсомольской правды», который, будучи журналистом, летал с Ельциным в Америку, а теперь стал его советником, сообщают, что с ним хочет приватно переговорить помощник вице-президента Янаева. Они встречаются в сквере. «С Горбачёвым стало невозможно работать. Своей нерешительностью он толкает страну в пропасть. Мы считаем, ситуацию надо спасать, причем незамедлительно», — говорит помощник вице-президента. Цель встречи — заручиться если не поддержкой, то по крайней мере невмешательством Ельцина.