Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 145)

В российском парламенте демократы завоевывают намного больше мест, чем год назад получили в союзном, но это совсем не большинство. Формально «Демроссия» получает только 148 из 1068 мест, но ее сразу начинают поддерживать примерно треть победивших независимых кандидатов.

Депутатами становятся и ведущие программы «Взгляд», в том числе Александр Любимов, Александр Политковский и Владимир Мукусев.

Любимова выдвигают кандидатом в Тамбовской области. Он, конечно, мальчик-мажор из Москвы, его отец — генерал КГБ, один из начальников советской внешней разведки. Но Любимов настолько популярен, что его могут избрать где угодно. Своему начальству на телевидении он объясняет, что надо идти в парламентарии, чтобы помочь Ельцину. Руководство не возражает.

Впрочем, уже первое посещение Кремля в качестве парламентария производит на ведущего очень сильное впечатление: «Прихожу с опозданием — потому что курил снаружи. Большой Кремлевский дворец. Высота потолков — метров пятнадцать. В зале стойкий запах лука и носков. Это вот Россия — такая стилистическая особенность. А как они себя ведут — это вообще пиздец».

Вечер. Дождь. Независимость

В Литве выборы проходят в несколько туров. Все итоги еще не подведены, но уже понятно, что убедительную победу одерживает «Саюдис».

Незадолго до выборов лидер «Саюдиса» пианист Витаутас Ландсбергис выступает в вильнюсском Дворце спорта и рассказывает, что есть два пути: рискнуть всем и немедленно объявить независимость без всяких переговоров с Москвой или, наоборот, делать все постепенно. Очевидно, что он сторонник скорее второго варианта. Впрочем, даже после выборов его авторитет не настолько высок, чтобы он мог рассчитывать на уверенное избрание главой Верховного Совета.

Начинаются переговоры. Как напишет в своей книге «Балтийская революция» Анатоль Ливен, Ландсбергису нужны голоса самых радикальных депутатов, поэтому он тоже меняет свою позицию на более радикальную.

А еще многие литовские политики говорят о том, что надо успеть провести первое заседание парламента как можно раньше — до третьего съезда народных депутатов СССР, назначенного на 12 марта. Ожидается, что, как только Горбачёв изберется президентом Союза, он получит дополнительные полномочия, а значит, и какие-то дополнительные рычаги, чтобы помешать обретению Литвой независимости. На самом деле это весьма сомнительные аргументы: у Горбачёва и так масса полномочий, но он ими не пользуется.

Тем не менее литовские депутаты решают его опередить. Они собираются 10 марта, не дожидаясь окончания второго тура выборов. Кворум есть, и депутаты спешно принимают новый закон о выборах главы парламента. На следующий день они выбирают Ландсбергиса новым председателем Верховного Совета — он обходит первого секретаря литовской компартии Бразаускаса. И сразу после этого они принимают несколько исторических решений — наверное, самых важных в истории Литвы.

Во-первых, они голосуют за Акт восстановления Литовского государства: 124 голоса при шести воздержавшихся, ни одного против, то есть это решение поддерживают даже коммунисты. А еще они отменяют Конституцию Советской Литвы, повторно принимают Конституцию 1938 года, существовавшую до советской оккупации. Возвращают прежнее название государства — Литовская Республика — и довоенный герб. Таким образом, Литва делает самые радикальные шаги: резко, без какого-либо предупреждения объявляет о своей независимости от Советского Союза.

Это для всех неожиданность, даже для некоторых депутатов от «Саюдиса». Все они, конечно, стремятся к независимости, но мало кто думал, что это произойдет так быстро, так резко и так неожиданно. Никто, конечно, не захотел проголосовать против и тем самым остаться в истории врагом независимости собственной страны. Но теперь все в шоке. На улице темно, льет дождь, у стен парламента несколько сотен человек — это совсем не похоже на те грандиозные митинги, которые выходили за независимость прошлым летом.

Первый президент

12 марта открывается третий съезд народных депутатов, внеочередной, поэтому очень короткий. В целом его можно считать съездом имени Сахарова, потому что всего через три месяца после смерти академика Горбачёв созрел отменить шестую статью. В то же время именно Сахаров на первом съезде возражал против концентрации всей власти в одних руках, даже если это руки Горбачёва. А тут размен именно такой: уничтожение партии в обмен на пост президента.

Но в окружении генсека все равно нервничают — для введения президентского поста надо, чтобы это предложение набрало две трети голосов, а это не гарантировано, учитывая настрой как демократов, так и коммунистов-консерваторов. В перерыве перед голосованием к Горбачёву по очереди подходят Яковлев, Лукьянов и Примаков и пытаются убедить его сделать хотя бы небольшой шаг навстречу оппозиции — например, согласиться на сокращение срока полномочий первого президента: с пяти до трех или четырех лет. Но Горбачёв непреклонен.

Затем на трибуну выходит Нурсултан Назарбаев, первый секретарь Казахстана. Он предлагает ввести президентскую модель и в союзных республиках, чтобы «снять уже наметившиеся противоречия между идеей президентства и стремлением республик к расширению своей самостоятельности». Ясно, что это сделка: региональные лидеры готовы дать Горбачёву нужные ему голоса, если он позволит и им тоже называться президентами. Ему, конечно, не хочется, но приходится уступить. «Не буду скрывать, в мои расчеты… не входило создание президентских постов в союзных республиках. Это наполовину обесценивало все приобретения, которые мы связывали с повышением авторитета центральной власти», — позже напишет он в воспоминаниях. Но зато в итоге Горбачёв набирает нужные две трети — и даже на 43 голоса больше.

Но потом оказывается, что оппозиция может взять реванш: внесено предложение запретить совмещать партийные и государственные посты. То есть Горбачёв должен будет уйти с поста генерального секретаря компартии. И тут, очевидно, что голосовать за будут как демократы, которые хотят, чтобы Горбачёв наконец распрощался со своим коммунистическим прошлым, так и коммунисты-консерваторы, которые мечтают о более догматичном лидере партии — например, о Лигачёве.

Но все же магия верховной власти еще работает. Идея набирает большинство голосов, но недостаточно, чтобы стать поправкой к Конституции. Впрочем, в любом случае роль генсека должна стать чисто церемониальной, ведь компартия отныне лишается «руководящей и направляющей» роли в советском обществе. Новый вариант шестой статьи Конституции легализует в СССР многопартийную систему.

Теперь Горбачёву предстоит избраться на президентский пост. По словам Мурашёва, в Межрегиональной депутатской группе происходит первый раскол: поддерживать или нет кандидатуру Горбачёва на пост президента. Часть демократов во главе с Ельциным настаивает на том, что выборы должны быть непременно всенародными. «Наверное, это была с нашей стороны демагогия, — будет он рассуждать спустя годы. — Потому что какие уже могут быть всенародные выборы. Балтия точно не стала бы участвовать, остальные двенадцать республик, наверное, поучаствовали бы в выборах, и у Горбачёва, я думаю, на 100% были шансы победить. Но наверное, из-за Прибалтики он на это не пошел». Но есть и вторая часть «межрегионалов» во главе с Анатолием Собчаком — они за то, чтобы поддержать Горбачёва.

Помимо генсека, выдвигают еще две кандидатуры: премьер-министра Рыжкова и главу МВД Бакатина, — но они оба берут самоотвод. Эти члены правительства — очевидные статисты, которые должны показать, что реальной альтернативы Горбачёву нет. В итоге за Горбачёва голосуют 1329 из 2000 присутствующих депутатов.

15 марта проходит инаугурация первого президента СССР. Весь зал встает, чтобы поприветствовать первого демократически, хоть и не всенародно, но все же избранного лидера СССР, — кроме одного человека. Вызывающе сидеть остается Тельман Гдлян.

Спустя восемь дней первый секретарь Узбекистана Ислам Каримов, даже не предупредив Москву, проводит в своем Верховном Совете выборы и избирается президентом республики. «Лукьянов рассказывал, что Михаил Сергеевич был страшно разгневан, но они ничего уже не могли поделать, — будет вспоминать Аскар Акаев, тогда член Верховного Совета СССР от Киргизии. — А потом уже пошло-поехало, в других республиках тоже стали выбирать президентов».

Блокада Литвы

Как только съезд заканчивается, все внимание снова обращается к Литве — это она испортила Горбачёву праздник, объявив независимость накануне его победы. Два месяца назад похожий демарш устроила автономная республика в составе Азербайджана — Нахичевань, родина Гейдара Алиева. Но тогда на это никто даже не обратил внимания, ту независимость подавили танками в Баку, а западная пресса не написала об этом ни слова. С Литвой же все иначе.

В то же время члены «Саюдиса» уверены, что Запад немедленно их поддержит. Ландсбергис консультировался с влиятельным лидером литовской общины в США, сыном довоенного посла Литвы в Вашингтоне Стасисом Лозорайтисом, и тот уверял, будто США готовы признать независимость Литвы, ведь Запад никогда де-юре не признавал оккупации стран Балтии. Но он, конечно, выдавал желаемое за действительное. Группа членов «Саюдиса» прилетала в Москву встречаться с действующим послом США Джеком Мэтлоком, и он сказал им, что на международное признание им сейчас лучше не рассчитывать. Но они ему не поверили.