Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 146)
Теперь весь мир и весь Советский Союз замерли в недоумении: что же будет дальше? Никто не ожидал, что Литва под покровом ночи попытается сбежать из СССР.
Горбачёв, хоть уже и президент страны, по-прежнему собирает политбюро — он так зол на литовцев, что ему нужны старые ястребы, которые всегда призывают его применить силу. На заседание приглашают генералов из Генштаба, в том числе Валентина Варенникова, бывшего командующего операцией в Афганистане. Это он, кстати, в 1983-м отдал приказ сбить южнокорейский боинг.
Варенников предлагает свой план: устроить в Вильнюсе — нет, не Кабул 1979-го, а Прагу 1968-го. Чрезвычайное положение, прямое президентское правление, арест нынешнего руководства Литвы — члены политбюро называют это «изоляция», создание марионеточного правительства, которое призовет Москву ввести войска. Это в точности чехословацкий сценарий.
Яковлев на заседании политбюро молчит. Черняев на следующий день зовет Горбачёва на разговор: «Это крах. Гибель всего вашего великого дела. И из-за чего — из-за великодержавного комплекса», — наставляет он Горбачёва. «Да, брось ты, Толя, все будет как надо, все пойдет правильно!» — Горбачёв даже не смотрит на него, продолжая перебирать бумаги.
Пресс-секретарь Горбачёва Андрей Грачёв вспоминает, что за неделю до литовской независимости к генсеку приходил Бразаускас. Тот махнул рукой: «Идите куда хотите. Но вы же бедные, у вас ничего своего нет. Как вы будете жить без остального Союза, ведь придете с протянутой рукой!»
В итоге танки Горбачёв не вводит, но решает начать экономическую блокаду Литвы — согласовывает эмбарго на поставку нефти на Мажейкяйский нефтеперерабатывающий завод и многих других товаров, вплоть до лекарств.
В ответ Литва требует от СССР 500 миллиардов рублей за ущерб, нанесенный в советский период. «По Кремлю ходит призрак Сталина», — образно заявляет Ландсбергис.
Все эти действия Москвы достигают обратного эффекта. Если после 11 марта многие литовцы были скорее шокированы и озадачены поспешной независимостью, то теперь они все больше поддерживают Ландсбергиса и решения Верховного Совета.
А тем временем расквартированные в Вильнюсе советские военные захватывают здания, принадлежащие литовской коммунистической партии. Это странное решение удивляет многих.
Начинается весенний призыв в советскую армию, и большинство молодых литовцев его, естественно, саботируют. Как, впрочем, и жители Латвии, Эстонии, Грузии, Армении и Западной Украины. Отказ от службы в советской армии становится очень популярным действием. Но именно в Литве советские военные вдруг начинают прибегать к террористическим мерам: они отлавливают уклонистов и дезертиров и сажают их в психиатрическую больницу в Вильнюсе как заложников.
Ландсбергис будет рассказывать, что к нему приходит его водитель и просит совета, что делать с сыном, который в настоящее время служит в советской армии. С одной стороны, если Литва теперь независима, неправильно служить в армии другого государства. Но, с другой стороны, ему осталось дослужить всего несколько месяцев, а если он попытается убежать сейчас, его будут судить как дезертира. «Я посоветовал, если ему ничего не угрожает, пусть досидит этот срок без конфликта с военными властями», — говорит Ландсбергис.
Горбачёв ждет, что среди новых литовских властей случится раскол: правительство возглавляет экономист Казимира Прунскене, которую Москва считает более договороспособной. Она тоже одна из основоположников «Саюдиса» и тоже была сторонницей поспешной ночной независимости. Теперь же ей предстоит решить тяжелую задачу — как выжить Литве в советской блокаде.
«Литва — самая болевая для него точка, — пишет в дневнике помощник Горбачёва Черняев. — Она в экономической блокаде. А «восстания», которого он ждет против Ландсбергиса и Прунскене, все нет и нет. Нет у него политики в отношении Литвы, а есть одна державная идеология: не допустить распада империи».
В мае премьер Литвы все же предлагает ввести мораторий на выполнение Акта о восстановлении независимости, то есть сделать шаг назад. Это начало мощного конфликта между Прунскене и Ландсбергисом. Радикальные члены «Саюдиса» в течение всего года будут обвинять ее в том, что она работает на КГБ, что Москва ее шантажирует. Тем не менее дефицит нефтепродуктов — реальная угроза для Литвы. К июню Ландсбергис примет ее предложение, мораторий будет введен, Литва согласится повременить с независимостью от СССР — и Москва возобновит поставки нефти.
По сравнению с лидерами Литвы новые руководители Латвии и Эстонии ведут себя чуть более осторожно. 30 марта Верховный Совет Эстонии, а 4 мая парламент Латвии принимают декларации, которые провозглашают их независимость де-юре. Горбачёв объявляет, что они не соответствуют Конституции СССР. Никаких санкций против этих республик Союз не вводит.
Волгоградская революция
Избрание Горбачёва президентом и события в Вильнюсе совершенно заслоняют другое событие, которое, конечно, заслуживает не меньшего внимания. В отдельно взятом регионе СССР — в Волгоградской области Российской Федерации — происходит бескровная демократическая революция.
Все начинается опять-таки с журнала «Огонек». В январе 1990 года журнал публикует разоблачительную статью о волгоградском первом секретаре. Самый скандальный факт в ней: глава региона Владимир Калашников вне очереди выдал своей дочери отдельную квартиру (раньше они жили вместе). Первый секретарь приложил все усилия, чтобы воспрепятствовать публикации, но Коротич проявил твердость.
Жители возмущены. Местные комсомольцы открыто призывают к отставке Калашникова. На городской набережной собирается митинг, на который приходит глава партийной организации города Волгограда Александр Анипкин. Он тоже выступает против собственного начальника и фактически встает во главе протестов, которые разрастаются.
Ситуация беспрецедентная. С одной стороны, Анипкин, скорее всего, вдохновляется примером Ельцина. Но митинги в Волгограде даже еще более удивительны. Ельцин начал свою оппозиционную деятельность только после того, как попал в опалу, в то время как Анипкин — действующий глава городского комитета компартии, который открыто восстает против руководителя области.
Дальше события развиваются в лучших традициях «цветных революций» XXI века. В феврале собирается пленум областного комитета партии. Посрамленный Калашников уходит в отставку. Заодно партийная верхушка выносит вотум недоверия и главе Волгограда Анипкину, чтобы неповадно было бунтовать. Но тут начинают возмущаться рядовые волгоградские коммунисты — и забрасывают обком письмами в поддержку Анипкина.
Митинги за демократию продолжаются, все руководство подает в отставку, формируется областное «временное правительство» — и наконец, 15 марта волгоградская партийная конференция проводит открытые и демократические выборы первого секретаря. Что это вообще за формат? С каких пор в СССР проводят альтернативные выборы региональных руководителей? Но в Москве все заняты избранием Горбачёва — никому нет дела до того, что в Волгограде внезапно установилась демократия.
Александр Анипкин побеждает и становится первым в СССР демократически избранным первым секретарем. Позже он будет предлагать распространить волгоградский опыт на всю страну, превратить КПСС в парламентскую партию, проводить демократические выборы повсюду и будет высказывать идею проведения круглого стола с участием коммунистов и других партий, как в Польше.
Но на просторах СССР это уже мало кого волнует. Вокруг столько шокирующих событий, что страна так и не узнает про волгоградский эксперимент и коммуниста-демократа Анипкина.
Самый американский журналист СССР
В сентябре 1989 года в газете The New York Times выходит статья о новой программе на ленинградском телевидении — она называется «600 секунд». Это всего лишь ежедневная сводка городских новостей, которая длится ровно десять минут, то есть 600 секунд. Звучит удивительно: почему крупнейшее СМИ мира заинтересовалось локальными бытовыми новостями? Однако «600 секунд» действительно становятся к тому моменту феноменом. Это не просто одна из многочисленных перестроечных телепрограмм — это самая скандальная передача в СССР.
Текст в The New York Times называется «Круто, горячо и на грани: советское ТВ сорвалось с цепи». Главный герой публикации — ведущий программы Александр Невзоров. Газета сравнивает его с Херальдо Риверой, будущим ведущим Fox News, но в тот момент он известен как создатель скандального американского ток-шоу «Geraldo», в котором нет запретных тем: обсуждают секс, наркотики, насилие, преступность, сатанизм; участники ругаются и дерутся — журнал Newsweek называет этот жанр trash TV.
«600 секунд» Невзорова — это тоже своего рода trash TV, хотя и в формате короткого новостного выпуска. В каждом выпуске — горы трупов, отрубленные конечности, склады с гниющими дефицитными продуктами, обнаженные люди, малолетние проститутки. Словом, все, что может шокировать публику даже в XXI веке. Для советского телезрителя это просто революция: ничего подобного по телевидению — тем более в новостях — представить себе раньше было невозможно.