Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 141)

В эту ночь от 130 до 170 человек убиты, сотни ранены. Есть жертвы и среди военных — погибает как минимум 21 солдат. Операцией командует лично министр обороны СССР Дмитрий Язов.

Армия берет город под свой контроль. Но уже 20 января весь Баку выходит хоронить жертв ночных событий. После ночного зверства говорить о советской власти в Азербайджане больше не приходится — теперь всем ясно, что республика находится под советской оккупацией. А тысячи коммунистов жгут свои партийные билеты. Лидер Народного фронта Абульфаз Алиев меняет фамилию — отныне его зовут Абульфаз Эльчибей, что значит «посланник народа». Многие следуют его примеру, отказываясь от русифицированных фамилий.

Десятки активистов Народного фронта задержаны — кроме Неймата Панахова. Ему удается скрыться в Иране.

В Москве, около представительства Азербайджана проходит акция протеста, один из плакатов в толпе: «Чаушеску, сними маску Горбачева». Бывший член политбюро и бывший первый секретарь Гейдар Алиев проводит пресс-конференцию и осуждает военные действия в Баку, но основную вину возлагает на Везирова. По сути, в этот момент перезапускается его политическая карьера ⓘ. Еще недавно Генпрокуратура СССР расследовала коррупционную систему, существовавшую в Азербайджане при Гейдаре Алиеве. Политическая активность следователя Гдляна замедлила ход дела, а кровавые события января 1990-го сделали его продолжение невозможным.

Первый секретарь Везиров уезжает из Баку с нервным срывом, на его место назначают главу правительства Муталибова. Но реальная власть в республике по-прежнему в руках Поляничко, который продолжает успешно превращать Азербайджан в Афганистан. Но и Горбачёв после этих событий меняется. «Поседевший, серое лицо, какой-то душевный надрыв, душевный кризис» — так будет описывать мужа Раиса.

Вскоре, вернувшись в Москву, Гарри Каспаров добивается встречи с генсеком. И Яковлев помогает ему. «Мы разговариваем больше часа, и я понимаю, что мы говорим на разных языках. Я — о том, что там вообще трагедия, людей убивают. Горбачёв спрашивает, а кого назначить первым секретарем». Вскоре после этой встречи Каспаров пишет заявление о выходе из коммунистической партии: мол, больше не может находиться в рядах этой преступной организации.

Легендарный общепит

31 января на Пушкинской площади в Москве — как раз там, где проходил несанкционированный митинг в день открытия первого съезда народных депутатов, — снова толпа людей. И народу, несмотря на зимний холод, гораздо больше. В этот день тут открывается первый в СССР McDonaldʼs. Желающих попасть в него так много, что выстраивается километровая очередь. В первый день гамбургеры удастся купить 38 тысячам человек. Это рекорд для компании McDonaldʼs. Очередь в McDonaldʼs будет стоять ежедневно еще в течение многих месяцев.

Место, где открывается первый в Москве американский ресторан, легендарное, раньше там находилось культовое кафе «Лира», особенно популярное среди московской рок-н-ролльной тусовки. Но о закрытии «Лиры» и появлении на ее месте американского общепита никто не жалеет. Все американское в СССР невероятно модно. Просто раньше джинсы, сигареты и жвачки из США были доступны только богеме, а теперь этого хотят все.

Вся страна смотрит американские фильмы. До этого по телевидению показывали в основном советское кино, а в кинотеатрах иногда — картины из соцстран, Индии, Франции, Италии. Но в конце 1980-х в СССР проникают видеомагнитофоны. Конечно, они есть только у богатых, но по всей стране возникают видеосалоны. Это, по сути, подпольные мини-кинотеатры: люди набиваются в комнату и смотрят видеокассеты с американскими фильмами. В первую очередь это боевики. «Терминатор» становится поворотным моментом в сознании для нескольких поколений. Спустя годы Алексей Навальный будет говорить, что именно «Терминатор» сыграл важную роль в формировании его характера. А еще, конечно, рекорды популярности бьет эротика. Один из самых популярных фильмов — «Девять с половиной недель». В СССР, в котором еще недавно «не было секса», — настоящая нравственная революция.

Такая популярность всего американского иллюстрирует одну очевидную данность: советская экономика совершенно не работает. И никто не имеет представления, как ее реформировать. «Зерна нет, валюты нет, положение безвыходное», — констатирует в феврале на заседании политбюро премьер Николай Рыжков. В конце прошлого года он бился, чтобы его не отправляли в отставку, а для чего, никому сейчас не понятно.

Одна из главных проблем заключается в том, что все советские руководители воспитаны на идеях марксизма-ленинизма. Они физически не в состоянии от них отказаться — даже Горбачёв. С одной стороны, он всюду говорит о новом мышлении, но по-новому думать об экономике он не может. Помощники пытаются вписывать ему во все речи слова про частную собственность, а он их упрямо вычеркивает. Он, бывший куратор сельского хозяйства в ЦК, и вовсе говорит, что не согласится с частной собственностью на землю никогда.

Возвращение Ростроповича

11 февраля 1990 года в московском аэропорту Шереметьево-2 столпотворение: толпа встречает Ростроповича и Вишневскую. Через 16 лет после отъезда они возвращаются в Москву — пока что временно, на гастроли. Ростропович по-прежнему руководит Вашингтонским национальным симфоническим оркестром и приехал лишь выступить с концертами в Москве и Ленинграде.

Почти за месяц до этого, 16 января, как раз в разгар беспорядков в Баку, родном городе Ростроповича, опубликован указ Президиума Верховного Совета СССР о возвращении ему и его жене советского гражданства. Указ о лишении их наград также отменен. Слава и Галина — первые политэмигранты, которых зовут назад. Солженицыну, конечно, такого пока не предлагают, как и остальным писателям, мыслителям и ученым.

Советское телевидение берет у Ростроповича и Вишневской интервью и спрашивает, какие изменения они хотели бы увидеть в России. Ростропович отвечает, что они с женой «страдают из-за смерти Сахарова и присоединяются ко всем его требованиям».

«И партия не должна руководить», — жестко говорит Галина. «Чем?» — с опаской уточняет журналист. «Ну хотя бы Большим театром», — отвечает оперная певица.

Ростропович говорит, что не рассчитывал вернуться на родину, ведь в прошлом было так много русских музыкантов, которые умерли в изгнании: Шаляпин, Рахманинов…

Отвечая на вопрос, вернутся ли они жить в СССР, оба говорят, что, конечно, будут приезжать, но вряд ли переберутся назад насовсем. Вишневская поясняет, что их дочери и внуки уже американцы и у них есть перед ними обязательства.

И вот в феврале они прилетают. Московский аэропорт Шереметьево совершенно не приспособлен для такого торжественного приема: десятки журналистов, сотни людей, маленький коридорчик, крики — но все счастливы. Кто-то держит плакат «Слава Славе».

Москва за 16 лет их отсутствия очень изменилась. «Когда-то у меня была, казалось, огромная квартира, а сейчас я вошел в нее — такая маленькая», — смеется Ростропович в разговоре с Коротичем, когда они пьют водку на кухне Спасо-хауса, резиденции американского посла, прячась от остальных гостей приема в честь возвращения музыкантов. У Вишневской спрашивают, хочет ли она сходить в Большой театр, и она отказывается, вспоминая, как ее оттуда изгоняли в 1970-е.

Впервые Ростроповичу и Вишневской приходится давать интервью новым, перестроечным советским журналистам. Один корреспондент говорит Вишневской, что ее муж похож на Горбачёва. «Не дай бог, — смеется она. — Политика и искусство несовместимы». «Я надеюсь, что перестройка наконец-то перейдет из дискуссионных форм к конкретным делам. И люди захотят слушать музыку, — аккуратно вставляет Ростропович. — А захотят тогда, когда будут досыта накормлены. Сейчас же для того, чтобы достать продукты, необходимо долго стоять в очереди».

Солженицын внимательно следит за новостями из Москвы, тем более что американские журналисты периодически задают ему вопрос, когда же вернется и он. Американцам писатель не признаётся, но позже напишет в воспоминаниях, что просто не понимает, как себя вести в новых условиях, когда он уже не единственный правдоруб, а все могут говорить все что хотят. «Толкаться на московских митингах? на трибунках между Тельманом Гдляном и Гавриилом Поповым?» — вопрошает он в воспоминаниях.

При этом писатель иронизирует, что «Литературная газета», которая некогда клеймила его как «литературного власовца», теперь публикует статью под заголовком: «Вернуть Солженицыну гражданство!» Но власти пока молчат, что для него очень кстати.

Яковлев против партии

В конце января Александр Яковлев приходит к Горбачёву с новым планом. Надо срочно действовать, говорит он, надо избавляться от коммунистической партии. Азербайджан, Литва, состояние экономики — все указывает на то, что люди на пределе. Единственное, что можно сделать, — это принести в жертву КПСС и, в частности, политбюро. Нужно перехватить предложение, с которым пришел академик Сахаров на последний съезд, — отменить шестую статью Конституции о «руководящей и направляющей роли» коммунистической партии. «Пусть съезд изберет вас президентом», — предлагает Горбачёву Яковлев.