Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 140)

9 января парламент Армении голосует за включение бюджета Нагорного Карабаха в свой республиканский, и это вызывает колоссальный гнев азербайджанцев. На севере Азербайджана вспыхивают массовые столкновения между армянами и азербайджанцами.

11 января группа членов Народного фронта берет штурмом несколько административных зданий и захватывает власть в городе Ленкоране на юге республики. Это первый случай свержения советской власти в СССР с момента основания государства.

12 января Поляничко встречается с лидерами Народного фронта, причем с самыми радикальными. Они обсуждают, что в республике надо создать Совет национальной обороны, чтобы защитить ее от армянского вторжения. Нет сомнений, что партийный наместник всячески разжигает страсти, чтобы иметь возможность ввести военное положение. По итогам переговоров двое оппозиционеров выступают по телевидению. Один из них — Панахов, он якобы должен успокоить соотечественников, но вместо этого рассказывает, что Баку заполнен бездомными беженцами, а тысячи армян до сих пор живут в комфорте.

По словам Зардушта Ализаде, в эти дни на стене штаба Народного фронта висят списки с адресами армянских семей.

На следующий день, 13 января, в Баку начинаются армянские погромы. На площади Ленина собирается митинг. Рефреном звучит лозунг «Да здравствует Баку без армян!». К вечеру группы расходятся с площади и начинают нападать на армян. Повторяется Сумгаит — только куда в бóльших масштабах и куда более страшный. В армянском квартале Баку начинаются массовые убийства: людей выбрасывают с балконов верхних этажей, забивают до смерти, сжигают заживо. Всего погибают до 100 человек — точное число до сих пор неизвестно.

«Что такое погром в миллионном городе? — рассуждает Каспаров. — Нужно иметь точный список, куда идти. Более того, погромы в Баку идут по районам: сначала один, потом следующий. Все очень последовательно. Для этого нужно централизованное руководство».

Погромщики приходят к родным тренера Каспарова Александра Шакарова. Сам он находится вместе с шахматистом на базе отдыха в Загульбе, но в Баку осталась его семья. Поначалу их выручают соседи, которые говорят, что Шакаровы — это азербайджанская семья. Погромщики уходят — видимо, проверяют какие-то документы — и возвращаются.

К этому моменту Каспарову удается подключить свои связи в КГБ. Куратор чемпиона мира из органов отправляет в квартиру Шакаровых двух сотрудников, которые появляются на месте как раз в тот момент, когда входную дверь уже выломали. Они заходят внутрь вместе с погромщиками. Потом один из офицеров, увидев в квартире факс — запрещенную в СССР технику — и мгновенно сориентировавшись в ситуации, показывает им свое удостоверение и заявляет: «Это американские шпионы, мы их разыскиваем». Сотрудники КГБ уводят родных Шакарова с собой и таким образом спасают их от смерти.

Тысячи перепуганных бакинских армян пытаются спрятаться в огромном кинотеатре «Шафаг», который охраняют военные. Затем их оттуда выведут на морскую пристань, посадят на паромы и перевезут через Каспийское море в Советскую Туркмению. Там, в портовом городе Красноводске, их посадят в самолеты, чтобы переправить в Ереван.

Все это время в Баку находятся внутренние войска МВД СССР, которые не вмешиваются в происходящее. Это классика, все погромы происходят обычно на глазах у равнодушных стражей порядка. Когда азербайджанская правозащитница Арзу Абдуллаева просит солдата спасти армянина от толпы азербайджанцев, он отвечает ей: «У нас приказ не вмешиваться».

Каспаров будет вспоминать, что к нему на базу отдыха в Загульбу присылают охрану — двух местных милиционеров: «Я помню, ночью мы сидим, и идут сообщения о том, что происходит в городе и что автобусы идут к нам, в нашу сторону».

— Что будете делать? — спрашивает Каспаров.

— Ну а что я могу сделать? У меня семья. Ты сам понимаешь, что будет, если они сюда приедут? — отвечает майор.

— У вас же оружие!

— Хорошо, мы тебя любим, мы тебя уважаем, — предлагает милиционер. — Давай, так, ударишь меня по голове, можешь брать мое оружие и делай что хочешь!

Ясно, что единственный выход — как можно скорее уезжать. Друзья Каспарова в Москве за свои деньги арендуют самолет Ту-134 из правительственного авиаотряда — это стоит им примерно 15 тысяч долларов. Он прилетает в Баку. На борту всего 68 мест.

«Моей бабушке было тогда 77 лет, — будет вспоминать Каспаров. — Я ей говорю, что надо ехать. Она, конечно, не хочет: здесь все похоронены, муж, вся семья. <…> «Бабуля, — говорю я, — надо. Мы вернемся, обязательно». Она, конечно, понимала, что я ее обманываю. <…> Ведь все уезжали. Но даже я не понимал всего происходящего до конца».

По словам Каспарова, к нему в Загульбу приезжают очень многие бакинские армяне — в надежде, что он всех вывезет: «Но что я мог сделать? У меня в самолете оставалось 15 мест. Помню, я зашел в зал и говорю: могу кого-то довезти до Москвы, больше ничего не обещаю».

Ночью, в полной темноте они едут в аэропорт. Им удается, не заходя в здание аэропорта, проехать сразу на летное поле. «Это была эвакуация в темноте. Страшнее, чем в фильме «Операция Арго»», — будет вспоминать чемпион.

Черный январь

14 января в Баку прилетает делегация из Москвы, ею руководит глава одной из палат Верховного Совета Евгений Примаков. Он ученый-востоковед, давний советник Горбачёва, но при этом с очевидными связями в КГБ. Примаков хорошо знает Кавказ, он вырос в Тбилиси, в детстве говорил по-армянски и по-грузински, а после школы был курсантом в военном училище в Баку.

Власти решают ввести чрезвычайное положение в Нагорном Карабахе, пограничных районах Азербайджана и Армении и в городе Гяндже, но не в самом Баку.

В столице Азербайджана тем временем возводятся баррикады из грузовиков и троллейбусов. По мнению Ализаде, это все происходит по инициативе руководства республики. Поляничко таким образом доказывает Москве, что в Баку нужно применять силу. 17 января собирается митинг перед зданием ЦК коммунистической партии. Протестующие устанавливают на площади виселицу — очевидно, как символ революции. И остаются дежурить на площади.

Примаков и другие эмиссары из Москвы встречаются с Абульфазом Алиевым и лидерами Народного фронта. Примаков предупреждает, что Москва не допустит выхода Азербайджана из Советского Союза. Радикал Неймат Панахов даже предлагает коллегам взять эмиссара Москвы в заложники, но те отказываются.

При этом на самом деле Горбачёв еще не дал добро на применение силы — и никто не знает, даст ли. Всего пару недель назад он отказался от давления на Литву, а съезд народных депутатов осудил применение войск в Тбилиси. Министр обороны Язов напишет в воспоминаниях, что Горбачёв в эти дни «пытается отсидеться» и «остаться незамазанным».

Тем временем в Баку предпринимаются попытки захватить здание ЦК, но их отражают внутренние войска — обходится без применения оружия. 19 января собирается массовый митинг, участники которого требуют отставки республиканского руководства. Одновременно Верховный Совет Нахичеванской автономной республики принимает постановление о выходе из состава СССР и объявлении независимости — так далеко ни одна часть Союза еще не заходила. Все знают, что Нахичевань — родина бывшего хозяина республики Гейдара Алиева и его влияние там очень велико.

Ситуация настолько угрожающая, что политбюро отправляет в Азербайджан силовиков: министра обороны Язова и главу МВД Бакатина. Напутствуя их, Крючков советует проявить твердость и преодолеть «синдром Тбилиси».

Впрочем, министры, помня недавние обсуждения тбилисских событий на съезде, требуют от него письменного приказа о вводе войск, чтобы он потом не сказал, что ничего не знал. «Летите, указ придет следом», — успокаивает их Горбачёв и сразу звонит Лукьянову: «Анатолий, давай текст», — вспоминает его пресс-секретарь Андрей Грачёв.

Но прежде чем подписать указ, генсек звонит Гейдару Алиеву — своему бывшему сопернику в борьбе за власть, любимцу Андропова, которого он сам всего два года назад отправил из политбюро на пенсию. В этот момент Алиев отдыхает в подмосковном санатории «Барвиха» под присмотром КГБ. Генсек требует «убрать своих людей с улиц», а бывший глава республики отвечает, что «у него нет таких полномочий».

Вечером 19 января в городе взрывают телевизионную станцию. Работающий в это время в Баку журналист Дмитрий Муратов, будущий нобелевский лауреат, будет рассказывать, что это делают бойцы группы «Альфа», прилетевшие в Баку личным бортом председателя КГБ Крючкова. Начиная с 19:30 в республике не работает телевещание.

Именно эта новость оказывается решающей для Горбачёва. Он дает согласие на военное вмешательство. Начиная с полуночи 20 января в городе вводится чрезвычайное положение, но об этом пока никто не знает, поскольку телевидение не работает.

Сразу после полуночи войска выходят из казарм, танки устремляются в центр. Они движутся так, будто завоевывают вражеский город. Даже ввод войск в Пекин через два месяца протестов на площади Тяньаньмэнь в июне прошлого года проходил намного более аккуратно. Танки переползают через баррикады, сминая на своем пути автомобили и даже машины скорой помощи, обстреливают автобус с мирными жителями. Солдаты открывают огонь по бегущим людям, добивают раненых.