Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 123)
Лидеры протестов на площади не знают, как реагировать. Чай Лин плачет, у Уэр Кайси снова случается припадок, и его увозят в больницу. На Тяньаньмэнь царит растерянность. ⓘ
Армия подходит к площади около 1:30 ночи. Через громкоговорители студентов убеждают разойтись. Около трех часов ночи Лю Сяобо ⓘ и несколько других преподавателей пытаются увести протестующих, но многие поначалу отказываются, ссылаясь на принятое решение «оставаться на площади до последнего убитого». Однако вскоре все же соглашаются — и организованно уходят в общежития. В пять часов утра военная техника уничтожает палаточный городок и статую богини демократии.
Достоверно известно лишь о пяти погибших на площади, но общее количество жертв по городу никто не знает до сих пор. По разным данным, это от 300 до 2600 человек.
К 5 июня столкновения прекращаются: единственное исключение — это знаменитый tank man, человек, в одиночку пытающийся преградить путь танковой колонне и заснятый американским телеоператором. Он будет несколько минут сдерживать танковую колонну, а потом скроется. То есть весьма вероятно, что этот человек не пострадал и выжил.
Запад осуждает произошедшее, руководство СССР, наоборот, выступает в поддержку китайского руководства. В Советском Союзе уже давно царит гласность, но СМИ совершенно не интересуются ситуацией в Китае. Вот что пишет на следующий день газета «Известия»: «Ассоциация студенческого самоуправления раздавала населению ножи и серпы, говорила о свержении правительства. Экстренное сообщение квалифицирует происходящее как контрреволюционный мятеж».
9 июня Дэн Сяопин впервые появляется на публике: он общается с военнослужащими, которые участвовали в зачистке лагеря на площади. Встреча символизирует завершение военной операции.
События на площади Тяньаньмэнь — это до сих пор табуированная тема в Китае. В литературе они обычно называются «инцидент 6–4», то есть 4 июня ⓘ.
«Идем на бойню как овцы»
Как раз 4 июня в Польше проходят долгожданные парламентские выборы, о которых так долго вели переговоры представители правящей партии и «Солидарности». В результате долгих дебатов стороны все же пошли на несколько компромиссов: о проведении свободных выборов, создании двухпалатного парламента, введении поста президента. Коммунисты, правда, зарезервировали для себя право на 65% в сейме — нижней палате парламента, но по некоторым важным моментам пошли на уступки: легализовали независимый профсоюз «Солидарность» и пообещали свободу слова и честные выборы.
Как и бойня на площади Тяньаньмэнь, польский круглый стол тоже станет символом. Он очень непросто начинался, но скоро будет восприниматься как образец для подражания. Не раз в последующие годы в СССР будут раздаваться призывы о проведении круглого стола наподобие польского для обеспечения транзита власти. Но нигде больше этого не удастся повторить.
Самое удивительное, что за время переговоров их участники поменяли мнение друг о друге. К примеру, Михник будет вспоминать, что во время встреч понял, что с Квасьневским, как и со многими другими представителями противоположной стороны, можно иметь дело. Позже он даже простит Ярузельского.
«Он не был убежденным коммунистом, — будет размышлять журналист, — он был честным польским военным, который понимал, что после Второй мировой войны Польша может сохраниться на политической карте, только если будет просоветской». А глава МВД Кищак, наоборот, за время круглого стола потерял былую уверенность. «Мы надеваем на себя петлю, идем на бойню как овцы», — говорил он на заседании секретариата ЦК.
8 мая вышел первый номер Gazeta Wyborcza — независимой польской газеты, которая фактически нарушила прежнюю государственную монополию на СМИ. Ее главным редактором стал Михник. У оппозиции появилась возможность вести полноценную предвыборную кампанию.
Результаты голосования 4 июня — это шок и для коммунистов, и для оппозиции. Правящая партия полностью проваливается, ни один ее кандидат не набирает достаточного количества голосов, чтобы пройти в парламент уже по итогам первого тура. Зато «Солидарность» обеспечивает себе все 35% мандатов, зарезервированные за беспартийными, и получает 99 мест из 100 в верхней палате, сенате. Это триумф, которого оппозиционеры даже не могли предвидеть, и многие этого еще не понимают.
Но для всего мира сенсационные выборы в Польше остаются на втором плане, потому что их заслоняет кровавый разгон на площади Тяньаньмэнь. Все сравнивают Пекин и Варшаву, называя их двумя лицами коммунизма, а польские оппозиционеры опасаются, что и их ждет судьба китайских студентов: вдруг Ярузельский отменит результаты выборов?
Оскорбление чувств воюющих
Как раз в тот момент, когда в Пекине начинается бой между армией и протестующими, страшная трагедия происходит в СССР. Неподалеку от столицы Башкирии, Уфы, взрываются два пассажирских поезда: Адлер — Новосибирск и Новосибирск — Адлер. Причиной взрыва стала утечка газа на проложенном неподалеку от железной дороги трубопроводе. Мощность взрыва, по некоторым оценкам, сопоставима с ядерным взрывом в Хиросиме. По официальным данным, гибнет 575 человек — спящих людей, которые ехали или в отпуск в Сочи, или обратно из отпуска. Очередная невероятная катастрофа, в которой как бы некого обвинить, но в массовом сознании вина падает на Горбачёва, ведь это после его прихода к власти в СССР все посыпалось, все стало ломаться, взрываться или тонуть: Чернобыль, теплоход «Адмирал Нахимов», теперь поезда, идущие по Транссибу. С каждой новой аварией панические настроения в обществе нарастают.
В тот же самый день в Кремле на заседании съезда начинается легендарное словесное противостояние почти как в Китае: армия против диссидентов. На трибуну съезда поднимается 31-летний Сергей Червонопиский, ветеран войны в Афганистане, бывший комендант кабульского аэропорта, подорвавшийся на мине и лишившийся обеих ног.
Он зачитывает обращение к Горбачёву от имени воевавших в Афганистане: «На каком основании или по чьему поручению народный депутат СССР Сахаров дал интервью журналистам канадской газеты «Оттава ситизен» о том, что будто в Афганистане советские летчики расстреливали попавших в окружение своих же советских солдат, чтобы они не смогли сдаться в плен? Мы до глубины души возмущены этой безответственной, провокационной выходкой известного ученого и расцениваем его безличностное обвинение как злонамеренный выпад против Советских Вооруженных Сил. Рассматриваем их дискредитацию как очередную попытку разорвать священное единство армии, народа и партии. Мы восприняли это как унижение чести, достоинства и памяти тех сыновей своей Родины, которые до конца выполнили ее приказ…»
В конце речи Червонопиский провозглашает лозунг: «Держава. Родина. Коммунизм». Зал устраивает ему стоячую овацию. «Весь зал встает, ему пять минут рукоплещут, просто фантастика, в такой момент удержаться в кресле и не встать — это психологически очень тяжело, — вспоминает депутат Аркадий Мурашёв, — но мы сидим».
Сахаров немедленно идет к трибуне, чтобы ответить: «Я меньше всего желал оскорбить советскую армию… — зал шумит, мешает ему говорить. На съезде уже появилась традиция «захлопывать» ораторов, многим спикерам не дают выступать, заглушая их слова аплодисментами. Но Сахаров продолжает: — Я глубоко уважаю советскую армию, советского солдата, который защитил нашу Родину в Великой Отечественной войне. Но когда речь идет об афганской войне… Сама война в Афганистане была преступной авантюрой, предпринятой неизвестно кем, и неизвестно, кто несет ответственность за это огромное преступление Родины. Это преступление стоило жизни почти миллиону афганцев, против целого народа велась война на уничтожение, миллион человек погибли…»
Сахаров запинается, ему очень трудно говорить. Из зала выкрикивают какие-то грубости. Председательствующий Лукьянов встает, но не решается перебить академика. Сахаров, срывающимся голосом, продолжает: «Это на нас лежит страшным грехом, страшным упреком. Мы должны смыть с себя именно этот позор, который лежит на нашем руководстве. <…> Я выступал против введения советских войск в Афганистан, и за это был сослан в Горький. (Шум в зале.) И я горжусь этим, я горжусь этой ссылкой в Горький как наградой, которую я получил».
А еще он поясняет, что в интервью канадским журналистам основывался на информации о секретных приказах советского командования об уничтожении собственных солдат «с целью избежать пленения».
«Сейчас этот вопрос расследуется. И до того, как этот вопрос будет прояснен, никто не имеет права бросить мне обвинение в том, что я сказал неправду, — он говорит слабым и тихим голосом, но очень твердо. — Я не приношу извинений всей советской армии, я ее не оскорблял. Я не советскую армию оскорблял, не советского солдата.
После этого на съезде начинается что-то невероятное. На трибуну один за другим выходят депутаты, которые клеймят Сахарова как предателя. Еще в третий день съезда один из депутатов-демократов, ректор историко-архивного института Юрий Афанасьев, употребил выражение «агрессивно-послушное большинство». И именно против Сахарова оно обращает свой максимальный гнев. Травля академика — это самый драматичный эпизод съезда. И самое наглядное свидетельство раскола в советском обществе. Для большинства в зале, как, возможно, и для большинства в стране, признать свою вину — или вину государства — немыслимо, слишком унизительно, слишком болезненно.