Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 120)

Дэн Сяопин, кажется, соглашается: «Пусть ветер сдует эти вопросы. И после нашей встречи мы уже не будем возвращаться к этой теме».

Но в целом Горбачёв шокирован беседой. Ему кажется, что Дэн Сяопин «оперирует понятиями и терминами, характерными для ушедших времен» — так напишет он в своих воспоминаниях. Уже в 1990 году сын Дэн Сяопина скажет в интервью: «Мой отец считает, что Горбачёв идиот».

Пока советский генсек находится в Пекине, в СССР происходит событие, которое остается почти без внимания. Верховный Совет Литвы принимает декларацию о суверенитете республики. В ноябре прошлого года аналогичное решение принял эстонский парламент, и в Москве был скандал. Верховный совет СССР собирался, чтобы аннулировать постановление. Теперь на это закрывают глаза.

«Демократия — наша общая мечта»

Визит Горбачёва в Пекин освещают множество иностранных журналистов. Все они также ходят на Тяньаньмэнь, где сидят голодающие студенты. У учащихся есть плакаты и на русском, например «Демократия — наша общая мечта».

Протестующие, конечно, ждут, что Горбачёв придет на площадь или выступит в Пекинском университете — и поддержит их. Но он, само собой, не планирует этого делать. Примерно год назад в Москву приезжал Рональд Рейган, и тогда Горбачёв был страшно оскорблен желанием американского президента встретиться с советскими диссидентами. Для него сама мысль об этом неприемлема. Он приехал по приглашению правительства, поэтому согласно его картине мира встречаться с оппозицией просто неприлично.

Впрочем, во время туристической части своей программы после посещения Великой Китайской стены он по обыкновению приказывает водителю затормозить на улице посреди толпы. Но конечно, никакого общения не получается: «Мы остановились, вышли из автомобилей, обменялись рукопожатиями. Порядок демонстранты соблюдали образцовый», — будет вспоминать Горбачёв. Впрочем, как расскажет потом переводчик советского генсека Павел Палажченко, даже «в посольстве произошло резкое разделение дипломатов по возрастному принципу: старшее поколение считало студентов «агентами Америки», более молодые студентам симпатизировали». Один из членов делегации решается сходить на площадь посмотреть, чтобы составить свое впечатление, и возвращается с такими словами: «Ребята симпатичные, но невнятные какие-то. Все время повторяют слово «коррупция»».

Последний день визита Горбачёва — это пик протестов. Люди стекаются на площадь Тяньаньмэнь, по некоторым оценкам, их число достигает миллиона человека. Голодающих около 2000 человек, у них начинаются обмороки, нескольких лидеров, включая Уэр Кайси, отправляют в больницу.

В городе транспортный коллапс. Советская делегация едет в аэропорт переулками, чтобы избежать больших магистралей, которые все запружены людьми. По пути член советской делегации замглавы МИД Игорь Рогачёв замечает в окно автомобиля несколько транспарантов «Долой Дэн Сяопина». «Это они зря, — говорит он переводчику Горбачёва Палажченко. — Может плохо кончиться».

Премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю испытывает те же эмоции, когда смотрит телерепортаж о событиях в Пекине: «Я почувствовал, что эта демонстрация закончится слезами. В истории Китая еще не было императора, который, будучи подвергнут осмеянию, продолжал бы править страной».

Горбачёв и космос

После возвращения из Китая Горбачёв звонит Ельцину и предлагает ему встретиться. Они долго обсуждают разные проблемы, но главный вопрос, который интересует генсека: какие у Ельцина планы, что он собирается делать дальше. В целом он хочет наладить отношения. «Все решит съезд», — говорит ему новоявленный оппозиционер. Горбачёву такой ответ не нравится. Он решает, что тот что-то скрывает. И продолжает настоятельно выпытывать: может, Ельцин хотел бы поработать в Совете министров? Но тот твердит: все решит съезд. Горбачёв раздражается: ему ясно, что Ельцин не идет на контакт и, по сути, отвергает предложение помириться.

В это время в здании прокуратуры — на рабочем месте у новоизбранных парламентариев Гдляна и Иванова — за несколько дней до начала съезда собирается группа депутатов-демократов, чтобы обсудить тактику поведения. Выдвигать ли своего кандидата на должность главы Верховного Совета? С одной стороны, шансов на победу над Горбачёвым очень мало. С другой — надо заявить себя как политическую силу. Как вспоминает участник этой встречи депутат Бурбулис, решение принято такое: Ельцина в качестве альтернативного Горбачёву кандидата выдвинут, но поскольку шансов победить у него нет, то он снимет свою кандидатуру.

Несколько консультаций с новоявленными депутатами перед съездом проводит юридический советник Горбачёва Анатолий Лукьянов. Он обещает, что заседания съезда будут транслироваться на всю страну в прямом эфире. Но через несколько дней советские газеты публикуют программу передач на следующую неделю — и никаких трансляций там нет. На очередной встрече с Лукьяновым Ельцин устраивает ему скандал. И, как рассказывает присутствующий при этом Сахаров, «Лукьянов и партийный аппарат как бы вынуждены отступить». «Но я до сих пор не знаю, было ли это действительно вынужденное отступление или перед нами был разыгран спектакль, а на самом деле Горбачёв хотел, чтобы страна увидела все», — будет задавать себе вопрос Сахаров.

Накануне съезда новоявленных депутатов собирает Горбачёв — и обращается к ним с приветственной речью.

У Бурбулиса, хоть он и горячий сторонника Ельцина, есть тайная мечта — поговорить с Горбачёвым один на один, объяснить, что у него много сторонников, настоящих убежденных демократов, и именно на них он должен опираться, а не на аппаратчиков из ЦК КПСС. Эта встреча — хороший шанс, считает он. Но генсек, как обычно, довольно многословен, речь затягивается на два-три часа, а Бурбулис сидит как на иголках и ждет момента, когда после окончания выступления можно будет ринуться к Горбачёву.

Наконец тот заканчивает говорить, Бурбулис бежит, но успевает вымолвить только: «Михаил Сергеевич, пожалуйста, на минуточку…» — и тут из-за спины генсека появляется первая женщина-космонавт Валентина Терешкова и отпихивает уральского просителя: «Ну что вы, что вы хотите от Михаила Сергеевича? Вы видите, он напряжен, он очень устал…» Пока они пререкаются, Горбачёв уходит.

«Сражаться до последнего человека!»

В ночь после отлета Горбачёва из Китая нескольких студентов — лидеров протестов, среди которых голодающие Ван Дань и Уэр Кайси, заводят внутрь Дома народных собраний. Вскоре туда приходит премьер Ли Пэн.

Он пытается что-то сказать, но Уэр Кайси, одетый в больничную пижаму, довольно резко перебивает его: «У студентов есть требования, которые необходимо выполнить. Иначе они не покинут площадь!» Беседа очень быстро выливается в довольно грубую перепалку. Студенты отказываются считать эту встречу «диалогом», которого они так давно требуют. Самое удивительное, что кадры этой встречи транслируют телеканалы по всему миру. «В этих теледебатах студенты победили Ли Пэна с большим перевесом», — констатирует один из зрителей, премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю.

Ли Пэн и консерваторы крайне недовольны и считают, что сделали все возможное. Собирается заседание высшего китайского руководства — всю ночь они спорят, что делать. Ранним утром 19 мая, еще до рассвета, на площадь выходит Чжао Цзыян, китайский Горбачев, со свитой. Он выглядит растерянно. Очевидно, он противник применения силы, но остался в меньшинстве. Его появление на площади — это попытка предотвратить кровавую развязку.

Он заходит в один из автобусов, где ночуют голодающие, пожимает всем руки, спрашивает, как дела. Призывает прекратить акцию протеста — у него спрашивают, что власти сделают в ответ в случае отказа. И он не говорит ничего конкретного.

После неожиданного визита Чжао Цзыяна по площади идет слух, что власти приняли решение ввести чрезвычайное положение — и сейчас начнется разгон.

Наутро под впечатлением от прошедшей ночи Чай Лин и другие лидеры объявляют об окончании голодовки. Многие покидают Тяньаньмэнь, но на площади остается несколько тысяч участников «сидячего протеста».

Вечером Ли Пэн объявляет о введении чрезвычайного положения и вводе войск в столицу Китая. Генсек Чжао Цзыян отстранен от власти.

На следующее утро в город входят колонны грузовиков с солдатами. Неожиданно их продвижение очень осложнено сопротивлением горожан. Тысячи людей выходят на улицы и останавливают технику, устраивают братания с солдатами, приносят им еду, воду и сигареты, но не позволяют ехать дальше. Военным приказано не применять силу.

На площади тем временем продолжают ждать штурма. Говорят о том, что войска вот-вот прорвут живой щит из горожан и устроят на площади кровавую бойню. В ночь на 22 мая на площадь из больницы возвращается Уэр Кайси, он перевозбужден и ведет себя не вполне адекватно. Прорвавшись к микрофону, он кричит, что всем надо срочно бежать с площади и спасаться в иностранных посольствах. Потом прямо у микрофона он падает в обморок, поэтому большая часть слушателей уверена, что он сошел с ума, и не принимает его слова близко к сердцу.