Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 111)

Кто-то из местных жителей рассказывает Сахарову, что одна из проблем в том, что армяне будто бы хотят вырубить священную для азербайджанцев реликтовую рощу и построить на ее месте вредный химический завод. Москвичи едут проверить — и выясняют, что никакой рощи нет, а это место застроено дорогими дачами бакинской элиты.

«Все эти годы большие начальники (и академики в их числе) проводили тут свои отпуска. Это и была их заповедная роща, ради которой они готовы стоять насмерть (не свою, разумеется)», — пишет Сахаров.

Но самой тяжелой оказывается поездка в разрушенный землетрясением Спитак. Туда москвичи берут с собой Зория Балаяна. Прилетев на место, Сахаров видит, как крепкие мужчины оттесняют слабых и расхватывают гуманитарную помощь, как ненужное им детское питание выбрасывают на снег, а остальное складывают в грузовики и куда-то увозят. «Вас они еще стесняются. Бывают настоящие драки, — объясняет вертолетчик. — Нигде нет списков, кто остался в живых, кто в чем нуждается. Начальство растерялось или разбежалось и само ворует больше всех».

На обратном пути потрясенный увиденным Балаян плачет.

Вернувшись в Москву, Сахаров звонит Яковлеву и предлагает свою помощь в организации процесса распределения помощи, говорит, что готов снова ехать в Армению. Вскоре с ним связывается премьер-министр Рыжков, чтобы воспользоваться предложением Сахарова. Но потом руководство меняет свое мнение: «Возможно, под давлением Горбачёва передумал», — пишет в воспоминаниях академик.

Через месяц в Москву на конференцию московских демократов приезжает азербайджанский ученый Зардушт Ализаде. Он с единомышленниками как раз занят созданием демократической оппозиционной партии в Баку и хочет перенять российский опыт.

Но его диалог с московскими диссидентами сразу идет непросто. К примеру, с самого начала конференции Сахаров предлагает принять заявление с требованием освободить из-под стражи членов комитета «Карабах». Ализаде высказывает свою точку зрения: он полагает, что комитет «Карабах» надо осудить, потому что его деятельность принесла много страданий азербайджанцам. И в своей речи он приводит цитату из Достоевского о том, что никакое благое дело не стоит слезинки ребенка. Один из российских диссидентов возмущен: «Какое право имеете вы, азербайджанцы, говорить о слезах детей после Сумгаита?» «А вы что же, действительно думаете, что в сумгаитских погромах участвовал весь народ?» — спрашивает Ализаде.

Председательствующий Сахаров спрашивает у присутствующего на конференции Гарри Каспарова, что он думает о комитете «Карабах». Шахматист неожиданно поддерживает гостя из Азербайджана: «Они, когда начинали движение, совсем не думали о судьбе армян Баку. Баку — космополитический город. В нем люди живут без различия национальной принадлежности».

После заседания на станции метро «Кропоткинская» Зардушт Ализаде встречает академика Виктора Пальма, одного из создателей Народного фронта Эстонии. Они начинают прогуливаться по станции, и эстонский политик наставляет молодого азербайджанского коллегу: он советует избегать насилия, потому что оно выгодно только власти, а в насилии и провокации ей нет равных. Он говорит, что Советский Союз обречен, но власти могут запустить механизм кровавых войн и начнут наводить порядок при помощи армии. На прощание уже в вагоне метро физик говорит: «Вы должны сделать все возможное, чтобы не дать власти втянуть себя в силовое противоборство. В противном случае вы потеряете свободу. Ваша демократия погибнет».

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Морская болезнь

Однажды, когда мне было восемь лет, на Новый год я подготовил праздничный концерт — это был подарок бабушке и нашей соседке Розе Борисовне. Я написал две песни на актуальную политическую тему и исполнил их перед новогодним застольем.

Первая песня была переделанным стихотворением Некрасова из школьной программы и буквально описывала события минувшего года:

Не ветер бушует над бором,

Не с гор побежали ручьи,

Борис обсуждают с Егором,

В какую сторонку идти…

Два съезда идут в стране нашей,

Глядит Горбачёв свысока.

Лукьянова он выбирает,

И Сахаров вдруг помирает,

Бориса бросают с моста…

Мой стих имел безусловный успех: и бабушка, и Роза Борисовна были в восторге. Хотя их политические взгляды были очень разными, но в каждой было многое от Елены Боннэр и Нины Андреевой: моя бабушка сочетала темперамент жены Сахарова и мировоззрения автора «Не могу поступиться принципами», а Роза Борисовна, наоборот, была крайне либеральна, но очень осторожна и дипломатична.

Тем не менее обе меня любили, воспитывали во мне политическое самосознание и поощряли мое творчество. Поэтому я решился исполнить вторую песню, в которой поначалу сомневался:

Ты посмотри по сторонам, там-там-тадам,

Всё это наше, это нам, там-там-тадам,

И радиация, и СПИД, там-там-тадам,

И этот вечный дефицит, там-там-тадам.

Что такое СПИД, я, разумеется, не знал, но о нем все время говорили по телевизору. Да и слово было короткое, поэтому использовать в песне его было легко. Второй куплет был целиком посвящен СПИДу:

А СПИД бушует и поет,

И жить спокойно не дает,

И быть счастливым не дает,

А перестройка пятый год!

И бабушка, и Роза Борисовна очень смеялись. При этом мне показалось, что бабушка посмотрела на меня с осуждением, будто я совершил что-то неприличное и постыдное. Еще хуже стало, когда Роза Борисовна посоветовала мне ни в коем случае не исполнять эту песню при родителях: «А то они подумают, что я тебя этому научила».

Они, конечно, не объяснили, что их смутило. Соседка быстро сменила тему: заговорила про готовящиеся еврейские погромы. Она всерьез их опасалась и то и дело обсуждала с бабушкой, как та будет ее прятать, «когда начнется».

Новый президент

20 января 1989 года в Вашингтоне проходит инаугурация нового президента США Джорджа Буша. «Мы продолжим развивать наши новые тесные отношения с Советским Союзом, — говорит он в своей речи, — оставаясь верными как нашей безопасности, так и прогрессу. Можно сказать, что наши новые отношения отчасти отражают торжество надежды и силы над опытом. Однако надежда — это хорошо, и сила тоже. Но также бдительность».

Это очень символичные слова, потому что в новой администрации бдительность немедленно берет верх над надеждой. Внешнеполитическая команда Буша полагает, что Рейган был слишком наивен, а госсекретарь Шульц и вовсе все время шел на ненужные уступки. Главный специалист по СССР в новой администрации — это Роберт Гейтс, известный своим недоверием к Горбачёву. Теперь он заместитель советника по национальной безопасности. Его начальник генерал Брент Скоукрофт в целом разделяет все предубеждения. Он уверен, что перестройка — это лишь операция прикрытия, на самом деле ветераны из политбюро по-прежнему крепки, они ждут лишь обновления системы и «вряд ли они ошибаются».

Буш, с которым Горбачёв недавно так мило общался во время своего визита в ООН, уклоняется от встречи и пишет генсеку письмо, которое в качестве почтальона отвозит в СССР Генри Киссинджер. В послании он предупреждает, что ему понадобится некоторое время, чтобы выработать свою новую внешнюю политику.

Горбачёв, который поначалу устанавливал дистанцию в отношениях с Рейганом, пишет Бушу очень откровенный ответ — как старому другу: «Я руковожу странной страной. Я пытаюсь вести свой народ в направлении, которого он не понимает, и многие не хотят идти в этом направлении. Когда я стал генеральным секретарем, я думал, что к настоящему моменту перестройка уже будет завершена. На самом деле экономическая реформа только началась».

Посол США Джек Мэтлок в своей депеше, которую отправляет в Вашингтон в феврале 1989 года, формулирует ту же мысль, но еще жестче: «Можно сказать, что Советский Союз фактически объявил о своем банкротстве, и это нельзя отыграть назад».

Буш никак не реагирует на откровенность Горбачёва — и осознавать это для советского лидера очень болезненно. Внешняя политика — это конек Горбачёва, единственная его отдушина, он уже привык быть популярным во всем мире. А тут новый президент США не отвечает ему взаимностью, а еще глава КГБ Крючков постоянно докладывает, что все это неслучайно: будто бы в ЦРУ создана специальная группа, цель которой — дискредитация перестройки и генсенка лично. И возглавляет эту группу давний критик Горбачёва Роберт Гейтс.

Мастер и аятолла

15 февраля 1989 года намечается историческое событие. Последний советский солдат должен покинуть Афганистан — СССР официально завершает вывод своих сил из страны. Эта война началась десять лет назад, и довольно скоро мусульмане во всем мире стали воспринимать противостояние с Союзом как религиозное: это джихад против атеистической советской империи.

Но накануне происходит другое событие, которое отмечает начало новой религиозной войны: между исламским миром и Западом. 14 февраля 1989 года духовный лидер Ирана имам Хомейни издает фетву с требованием убить любого, кто причастен к публикации романа «Сатанинские стихи», написанного британским писателем Салманом Рушди.