Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 113)

Больше всего нареканий вызывает пресловутая «красная сотня» — сто депутатских мест, зарезервированных за компартией. Яковлев пытается отговорить Горбачёва от этой нормы. Он считает, что все члены политбюро должны участвовать в альтернативных выборах. Горбачёв уверен, что он сам в таком случае ничем не рискует, но не хочет «оставлять на произвол судьбы» своих коллег: «Любой провал на выборах не будет заслуженным, ведь все они голосовали за перестройку и публично поддержали ее».

«Пусть все привыкают отвечать за себя, пусть едут по округам, доказывают свою необходимость быть в парламенте», — настаивает Яковлев и даже предлагает себя в качестве возможной «жертвы» свободных выборов, желая баллотироваться сам в каком-нибудь округе, чтобы проверить отношение к политике реформ. Горбачёв против. Он считает, что это будет воспринято другими членами политбюро как вызов.

10 января 1989 года пленум ЦК утверждает «сотню» депутатов от компартии. Надо сказать, что это голосование — формальность, список заранее сформирован Горбачёвым. И тем не менее последнее место среди сотни кандидатов занимает Егор Лигачёв, а предпоследнее — Александр Яковлев. Оказывается, лидеры двух лагерей — консервативного и либерального — самые непопулярные люди в партийной верхушке. Что, впрочем, неудивительно: члены партии воспитаны Сусловым и им противна мысль о том, что надо иметь собственное мнение, они привыкли поддерживать начальство. Хотя уже ощущается недовольство им: Горбачёв занимает пятнадцатое место в этом рейтинге.

Яковлев, кстати, в этот момент уже размышляет над тем, что Советскому Союзу нужно отходить от однопартийной системы. Он считает, что политическая конкуренция пойдет на пользу стране, но пока не осмеливается говорить об этом.

Кино и Диснейленд

В феврале 1989 года Виктор Цой и Юрий Каспарян впервые летят в Америку. В аэропорту Лос-Анджелеса их встречает Джоанна. Ради такого случая она арендует белый лимузин с шампанским. Они едут по городу, высовываются из окон и поют. Первая вожделенная остановка на их пути — это магазин гитар.

Они живут в пляжном домике родителей Джоанны в Малибу, гуляют по пляжу, смотрят на серферов в Венисе. По словам Джоанны, Вите явно нравится снова оказаться в месте, где его никто не узнает и у него не просят автографов. «Игла» стала хитом проката в СССР, а Цой был признан актером года по версии журнала «Советский экран», то есть он стал советским Брюсом Ли, как и хотел.

Но сейчас его намного больше волнует другое: они с Юрой и Джоанной едут в Диснейленд. «Мечта сбывается», — с детской улыбкой говорит Витя. Они так много раз обсуждали то, что он мечтает побывать в Диснейленде, будучи уверенным, что это совершенно невозможно и никогда не произойдет. Одну из фотографий из парка Цой оставляет Джоанне на память и подписывает: «Самое счастливое место на земле».

Музыканты «Кино» возвращаются обратно, и их ждет уже совершенно другая жизнь. У них появился продюсер — это новое, модное и мало кому понятное в СССР слово. Так называет себя их концертный директор Юрий Айзеншпис, который организует их гастроли. Теперь у них нет больше никаких проблем с площадками для выступлений. Они написали новый альбом «Звезда по имени Солнце», но специально придерживают его выход, чтобы не мешать продажам предыдущего. В интервью Цой называет жанр, в котором работает его группа, поп-музыкой: «Я занимаюсь поп-музыкой, она должна охватывать все, она должна, когда надо, смешить, а когда надо, заставлять думать. Музыка только не должна призывать идти громить Зимний дворец».

Депутат Сахаров

В марте 1989 года в СССР начинаются выборы первого съезда народных депутатов. Сахаров поначалу не планирует выдвигаться — он уверен, что его не допустят. Его жена тоже против: «Сахаров один, а этих депутатов две тысячи двести пятьдесят будет. И что ты будешь делать с этой толпой?» Но к ним все время приходят люди, в том числе из его родного Физического института Академии наук (ФИАН), которые настаивают, чтобы именно Сахаров стал их представителем. Напор очень силен. В итоге Сахаров выдвигает свою кандидатуру, но его фамилию даже не включают в список для голосования. От Академии наук депутатами должны стать 25 человек. Но самые известные ученые в их число не попадают: ни Андрей Сахаров, ни Роальд Сагдеев, ни филолог Дмитрий Лихачёв, ни экономист Гавриил Попов. Дело в том, что к участию в голосовании допускается только элита, то есть члены президиума академии и главы отделений, а рядовые сотрудники научных институтов права голоса не имеют. То есть Сахарова, например, выдвинули 60 институтов, но руководство Академии наук его заблокировало. Это становится причиной массового возмущения.

Лев Пономарёв договаривается с Домом кино и организует встречу инициативной группы «Мемориала», которая должна выдвинуть Сахарова кандидатом от Москвы. Это еще один способ стать депутатом. Пономарёв будет вспоминать: он выходит из станции метро «Белорусская» и почти сразу натыкается на очередь. «Я говорю: куда стоите-то? «Да мы в Дом кино, выдвигать Сахарова». Я говорю: ни хера себе» — так он понимает, что протиснуться сквозь толпу на им же самим организованное мероприятие будет непросто.

Сахаров тоже поражен размером толпы: «Это люди, выведенные из сна пассивности надеждами перестройки, рабочие и служащие, самая широкая масса интеллигенции. Меня узнали и бурно приветствовали». В этот день, по словам Сахарова, он получает «нравственный мандат на деятельность депутата».

Но не все так просто. Вскоре ему звонит Борис Ельцин — оказывается, он тоже планирует выдвигаться кандидатом от Москвы. Он предлагает Сахарову не переходить друг другу дорогу. «Я согласился с ним, но добавил, что окончательное решение, где баллотироваться, я приму только после того, как пройдут окружные собрания по всем округам, где я выдвинут, — пишет Сахаров в воспоминаниях. — Несколькими днями позже я сам, по совету Пономарёва, позвонил Ельцину и сказал, что готов выступить в его поддержку по тому округу, где он будет баллотироваться, с тем, чтобы он тоже выступил в мою поддержку. Это был, конечно, излишне политиканский шаг, и я скоро стал о нём сожалеть».

Действительно, академика выдвигают по двум московским округам и по двум подмосковным, по одному из ленинградских, на Камчатке, на Кольском полуострове и еще где-то. Решающий момент — 2 февраля. Около здания Академии наук собирается митинг. Его участники требуют, чтобы руководство аннулировало утвержденный руководством академии список кандидатов и устроило более честные выборы. И Академия наук идет навстречу требованиям: список кандидатов формируется заново, самые популярные ученые все же попадают в него. Сахаров отказывается от остальных вариантов и решает стать депутатом от Академии наук. 

«Всеобщая эйфория — и они меня разоружили, — будет вспоминать потом Елена Боннэр. — Ошибка всей моей жизни, что я смирилась с тем, что Андрей избирается в депутаты».

Триумф Ельцина

Если Сахаров не планировал идти в политику, то для Ельцина эти выборы — уникальный шанс в нее вернуться. Ельцина выдвигают чуть ли не в 200 округах, но система требует, чтобы кандидатуру внесли в бюллетень, а это должно сделать некое собрание избирателей, которое на практике, как правило, контролируется чиновниками.

Сначала Ельцин едет на родину, на Урал, в город Березники. Он ожидает, что власти будут ему мешать, поэтому специально летит не обычным рейсом из Москвы, а на военно-транспортном самолете из Ленинграда, чтобы обком не знал о его приезде и не имел возможности его отсечь.

Впрочем, Урал для Ельцина — это запасной вариант. Наиболее престижно, считает он, баллотироваться по избирательному округу номер 1 — это вся Москва, именно по этому округу выдвигали Сахарова в Доме кино. Сахаров отказался от борьбы в этом округе, но остаются еще десять других претендентов. К тому же список фамилий для внесения в бюллетень утверждает собрание избирателей, и это самое страшное. Участники специально подготовлены и проинструктированы: из всех кандидатов надо оставить только двоих — директора автомобильного завода имени Лихачёва Евгения Бракова и космонавта Георгия Гречко.

Остальные претенденты, включая Ельцина, выступают, но всем ясно, что шансов у них нет, ведь никто не решится нарушить волю начальства. Однако в последний момент происходит неожиданное: космонавт Гречко просит слово и объявляет, что берет самоотвод, а затем призывает голосовать за Ельцина.

Это значит, что первоначальная схема больше не действительна, участникам собания избирателей не надо голосовать за Гречко и они получают возможность выбрать, кого захотят. И Ельцин получает больше половины голосов: вопреки всем инструкциям его официально выдвигают.

К этому моменту Ельцина выдвинули уже в нескольких других округах, но он решает идти именно в столице. «Делалось все, чтобы имя мое с каждым днем все явственнее приобретало ореол мученика, — так Ельцин будет описывать свою предвыборную кампанию в воспоминаниях. — Официальная пресса обо мне молчала, интервью со мной можно было услышать только по западным радиостанциям. Каждый новый шаг, предпринятый против меня, все больше и больше возмущал москвичей».