Михаил Зуев-Ордынец – Сказание о граде Ново-Китеже (страница 5)

— А где ваши родители?

— Мама умерла, когда Сереже шесть лет было, а через два года и отец погиб при катастрофе. Он был паровозным машинистом. Живем втроем, с тетей Лидой, маминой; сестрой.

Опять промчался с подскоком Сережа. Виктор остановил его около дверей:

— Покажи руки. Чистые. А шея? Молодец. Марш спать! Завтра можешь спать вволю. Отвезу тебя следующим рейсом.

Сережа посмотрел на брата исподлобья.

— Все равно полечу завтра, — сказал он упрямо и пошел к себе.

— Не; валяй дурака! — крикнул ему вдогонку брат. Сережа не ответил. Слышно было, как он свирепо колотил подушку, укладываясь спать.

— А вы, товарищ капитан, наверное, женаты? Дети есть? — спросил Косаговский.

— Нет, холост. Вот прикипел к вашему Сережке.

2

Капитан и летчик закурили.

— Вы говорили, Степан Васильевич, что спешите на заставу, — прервал молчание Косаговский. — Что-нибудь тревожное?

— У нас всегда тревожно. Слышали о Братстве русской правды[3]?

— Был судебный процесс этого Братства. В газетах читал. Пойманы на границе как шпионы и диверсанты.

— О них я и говорю. Вертит Братством японский разведчик майор Иосси. Матерый волк доихаровской школы[4]. Братчики, не таясь, называют себя русскими фашистами. Носят форму — черные косоворотки и желтые шарфы с длинными концами. Есть у них и партийные значки. Штаб Братства находится в Харбине. Существует организация на деньги японской разведки. Братчики сформировали три конных полка: Хайларский, Сунгарийский и Харбинский. По сути дела, это банды диверсантов, шпионов и террористов. Расселены по границе, в поселках. Днем пьянствуют, русские песни поют, кричат через границу: «Мы здесь на временном жительстве! Скоро вернемся, тогда пощады не ждите!» А ночами паскудят, лезут через границу.

— Рано утром вы будете на Балашихе, — успокоил его Косаговский.

— Да хорошо бы. Есть, говорят, у них в Харбинском полку офицер Колдунов.

— Колдунов? — удивился летчик. — Не тот ли, что вам ухо изуродовал на Халхин-Голе?

— Вот я и думаю — не он ли? Ратных взволнованно прошелся по кабинету и снова присел к письменному столу.

— Через границу харбинцы обычно прорываются с боем, крупными бандами. Японцы поддерживают их огнем с маньчжурской стороны. А если прорыв удался, они на нашей территории распыляются и действуют небольшими группами в два-три человека. Называется — москитная тактика. И вот что загадочно: возвращаются они в Маньчжурию тоже небольшими группами, и бывает, что некоторые из них несут рассыпную платину. Сначала они пушнину таскали, последние два года мы перехватываем платину. И такую платину, какую никто еще в «Золотоскупку» не сдавал! Обработанная, обкатанная, аллювиальная. Мало того — крупная, отборная, каждое зернышко хоть в рукавицах бери! Специалисты говорят, что платины такой высокой пробы нет на окрестных государственных приисках. Откуда они берут ее?

Платину эту мы обнаружили в одежде нескольких убитых братчиков. Раненых они добивают, чтобы не раскрыли тайну прииска. Характерно, что переносчики платины всегда чахары[5]. Их не мало в полках братчиков. Одеваются они, как наши буряты: халат с вышивками застегивается на правую сторону. Удобно для маскировки.

— Найдут этот таинственный прииск, — сказал Косаговский, положив ладонь на крепко сжатый кулак капитана.

— Конечно, найдут. Но у нас в Сибири есть места, где не бывал еще человек. Возьмите, например, болота в междуречье Оби — Иртыша. Ни проехать туда, ни пройти. Никакой Макар туда телят не гонял. Недаром же топографы и геологи называют эти места «язвой планеты». Да чего больше, совсем недавно, в 1937 году, недалеко от нас, в Приамурье, открыт целый горный хребет — Баджальский. Целый хребет, шутка сказать! А четыре года назад его и на картах не было. Немало еще тайн хранит наша матушка-Сибирь. Но это последние тайны. Я сибиряк и твердо знаю, что скоро исчезнут у нас «белые пятна», «язвы планеты», «ненаселенка», как пишут на топографических картах крупного масштаба.

Ратных потискал нервно подбородок.

— Рассказывали мне знающие люди, что у нас в Забайкалье есть подозрительный район. Целая болотная страна. Туда скоро будет направлена комплексная экспедиция.

Капитан устало зевнул и потянулся всем телом. Косаговский пошел за постельными принадлежностями и остановился на минуту у висевшего на стене отрывного календаря.

— День прожит! — сказал он, срывая листок. — Вечно удивляешься, как летит время. Здесь кроссворд есть, — посмотрел он на обратную сторону листка и сунул его в карман кителя. — В Балашихе придется посидеть, ждать разгрузки. Вот и буду решать.

3

Утром, еще в темноте, завтракали на кухне, чтобы не разбудить Сережу. А когда засигналил на улице пришедший за летчиком аэродромный автобус, в переднюю Опошли на цыпочках и одевались бесшумно.

Город еще спал. На всей Забайкальской улице только в одном окне горел свет. Виктор открыл дверцу автобуса, поднял ногу на подножку и попятился. В автобусе сидел Сережа. Ватный его пиджачок был туго запоясан офицерским ремнем, подарком брата; на ремне висела большая полевая сумка, тоже братов подарок, а на голове — третий подарок брата — старый лётный шлем. У ног его лежал Женька.

— Вот это будь здоров! И даже в полной штормовой амуниции! — сказал с сарказмом Виктор. — Далеко собрались, Сергей Дмитриевич?

— В Балашиху. С тобой, с дядей Федей, с товарищем капитаном.

— Далеконько. А ну, марш домой! Снять амуницию, ложиться спать! — строго, свел брови Виктор. — По случаю воскресенья можешь сходить в кино на утренний сеанс.

— Сам иди в кино на утренний сеанс!

— Сергей! Разговорчики на левом фланге. Сережа вскинул голову упрямо и вызывающе.

— Ты слово не держишь! — взволнованно и нажимисто сказал он. — Ты дал мне слово взять меня в полет? Дал?

— Ты уже летал, и не раз.

— Ну это что за полеты! Над аэродромом. Карусель, а не полет.

— Виктор Дмитриевич, — неуверенно вступил в разговор Ратных, — возьмем Сережу. А?

Виктор посмотрел на замершего мальчугана и надвинул ему шлем на нос.

— Полетишь, шут с тобой!

Сережа схватил брата за руку и запрыгал.

— Вик, ты такой брат, такой брат… ну, прямо!.. И вам, товарищ капитан, спасибо-преспасибо!

— Погоди! — остановил его брат. — Обман-пинчер тоже собрался лететь?

— У нас с Женькой на все одинаковая точка зрения. Женька, видимо понимая, что разговор идет о, нем, улыбался Виктору, во всю морду, все зубы на виду, а нос набок. Потом подсунул голову под, ладонь летчика.

— Подхалим! — сказал Виктор и дернул Женьку за ухо.

Глава 6

Прогноз погоды

Походил Илья на конюший двор,

Седлал своего коня доброго,

Тянул двенадцать подпруг шелковых,

Белого шелка шемаханского.

1

Сережа не раз бывал в аэропорту, и его всегда волновал и басовитый гул моторов — мужественная песня дальних странствий, и запахи бензина, масла, краски — особенные; зовущие запахи лётного поля, волновали и воздушные корабли, то в стремительном разбеге отрывающиеся от земли, то устало идущие на посадку. И он люто завидовал пассажирам: закутанным в меха оленеводам из приморской тундры, морякам-тихоокеанцам, инженерам таежных строек, темнолицым от зимнего загара геологам, даже обычным скучным командировочным — и они, размахивающие потрепанными портфелями, полетят в тайгу, в тундру, в горы или на морское побережье, в промыслово-охотничий колхоз, на золотой прииск, в геологическую партию или в морскую рыбачью бригаду.

— Идите к самолету, — сказал Косаговский капитану и Сереже, — а мне надо разрешение на Серёжкин пошлет получить и взять прогноз погоды.

Самолет Косаговского №609, из семьи прославленных «Антонов», стоял на рулевой дорожке. Птуха, увидев подходивших, озорно прищурился:

— Ха! Смотрите на него, таки своего добился! Я же говорил — Сережа еще тот парень. Тю, и Женька здесь! Полный порядок на палубе.

Капитан посмотрел на двух красноармейцев, стоявших около самолета.

— Вы охрану вызвали, мичман?

— Еще вчера вечером. Вертятся тут всякие факиры, целуй их собака в нос!

— Умно сделали, Федор Тарасович! Покажите нам ваше хозяйство.

В кабине самолета невысокими аккуратными штабельками лежали длинные плоские ящики со взрывчаткой. Вид у них был самый мирный, их можно было принять за ящики с консервами или конфетами, если бы не крупные надписи на красных наклейках: «Внимание! Взрывоопасно!» Пол кабины устилал войлок, и между штабелями ящиков — прокладки из войлока. И все это было умело, по-морскому принайтовлено к бортам.

— А горшки с цветами тоже ваше хозяйство? — указал Ратных на глиняные горшки с фикусами, стоявшими рядом со взрывчаткой.

— Морока мне с этими цветочками! — сердито проворчал Птуха. — Наказ балашихинских бабенок. Привези им обязательно такие, лопоухие. Особо ценный груз! Беречь, не трясти, не бросать, не кантовать. Кошмар!

— Цветочки — пустяк, — сказал незаметно подошедший Косаговский. — А я вот в тайгу ореховый буфет тащил, на сто пятнадцатую стройку. Не понимаю, как он в горловину люка влез. И в тайге люди по-человечески жить хотят.

— И футбольные мячи везете? — потянулся Сережа к двум мячам, висевшим под потолком. — У вас и футболисты есть, дядя Федя?