Михаил Воробьёв – Таульт Роарингский (страница 4)

Сначала Таульт принял роль зрителя, оставаясь от этой потасовки на безопасном расстоянии.

– Черт! Вы порезали мне ногу! – выкрикнул светловолосый парень, которого начинали теснить трое его противников.

– Да тебя убить мало! – ответил старик с кочергой.

– Убить? Меня! Да я рыцарь, слышите, я рыцарь белого знамени!! Вы напали на рыцаря империи! – с трудом успевая парировать атаки, воскликнул молодой, если верить его словам рыцарь.

Того факта, что человек, вступивший в неравную схватку является рыцарем империи, с лихвой хватило Таульту, чтобы принять его сторону. Он почему-то решил, что эти трое разбойников напали на рыцаря прямо в его постели, из-за чего он и вынужден сражаться в таком непристойном виде. Камтонцкая кровь ударила в голову Таульта, он спрыгнул с коня, выхватил саблю и бросился на помощь будущему товарищу.

– Как смеете вы втроём нападать на этого человека! – ворвавшись в эпицентр схватки, будто болт, выпущенный из арбалета, воскликнул Таульт.

– Сударь? Вы ещё кто? – осведомился незнакомец, взглянув в лицо своего неожиданно появившегося спасителя.

– Пусть я не рыцарь белого знамени, но завтра я стану им! А значит я ваш верный друг!!

– О! Это прекрасно сударь, я ваш должник! – обрадовавшись, ответил рыцарь.

– Моё имя Таульт Роарингский!

– Меня зовут Ульинор Панкис, очень приятно познакомиться. Я ваш должник! И буду должен в два раза больше если задержите их на полминуты! – звонко произнёс Ульинор и не дождавшись ответа, отступил.

Брошенный один против трёх Таульт начал испытывать серьёзные затруднения. Никогда ещё ему не приходилось сражаться сразу против нескольких противников. И вероятно здесь бы закончились его приключения, если бы Ульинор оставил своего свеже приобретëнного друга на произвол судьбы. Но он поступил иначе: ловко оседлал жеребца Таульта и снова ворвался в битву. Ивистор легнул копытом мужчину с кочергой, тем самый сломав ему правую ногу. Двое других противников отпрыгнули назад.

– Садись! Уходим, уходим, пока они замешкались, – настойчиво произнёс взволнованный и бледный Ульинор.

Таульт повиновался.

Оба этих молодых мужчин на самой большой скорости, на какую только был способен Ивистор, проследовали по направлению, которое знал только Ульинор.

– Сударь.. Ульинор, неужели вы оставите ту молодую девушку там? – взволнованно спросил Таульт.

Сидящий впереди человек невозмутимо усмехнулся и развеселённый этим вопросом, ответил: – Ну что же вы! Они не сделают ничего плохого своей родственнице.

– Так это отец и братья? – ошеломлённо воскликнул Таульт и за секунду смекнув о произошедшем, озвучил свою догадку: – Только не говорите, что вы опорочили эту девушку!

– Опорочил? Нет… конечно же нет.. Просто, мы провели первую брачную ночь немного раньше, чем мне выдался момент попросить руки у её отца.

То, что Таульт считал вторым своим подвигом, теперь больше подходило к такому определению, как преступление. За лишение невинности знатной девушки спокойно могли посадить за решётку. Хотя рыцарю белого знамени такой исход не грозил в любом случае. Но всё же, наш герой посодействовал этому преступление. Эта мысль металась в голове Таульта на протяжении нескольких минут, неприятно отчеканивая от стенок его черепа. Но потом, он всё же простил себе этот небольшой проступок, потому как благодаря ему, познакомился с Ульинором. Не прошло и десяти минут, как они прискакали к какому-то небольшому, двухэтажному, деревянному и почерневшему от времени жилищу, которое Ульинор представил, как свой особняк. Первым же делом, прежде чем войти в дом, хозяин определил Ивистора в конюшню на заднем дворе и предоставил ему всё необходимое для хорошего отдыха лошади. Под тем навесом, который Ульинор удостоил звания конюшни, стояла ещё одна серая лошадка. Теперь, когда нет нужды беспокоится о ночлеге спасительного жеребца, молодые люди, со спокойной душой, могли войти в дом.

– Я не богат, – сразу предупредил Ульинор.

– Я не прихотлив, – ответил Таульт, прекрасно понимая, что эти слова сказаны не из скромности, а из честности.

Да и одного взгляда на жилище хватило, чтобы догадаться о бедности его хозяина. Богатый баронский сын невольно сравнил этот дом с домиком для слуг, который стоял неподалёку от родительского поместья. Этот домик был примерно такого же размера, но внешне смотрелся куда свежее. Говорить этого Таульт конечно не стал. Внутри жилища было два этажа, первый из них представлял собой что-то наподобие зала. На втором располагалось несколько небольших комнат. Пока нас интересует первый этаж. Его апартаменты состояли из: деревянного столика, двух кресел, поставленных по разные его концы, нескольких шкафов, заполненных самым разным барахлом, камин, заполненный старыми газетами и мусором и нескольких дешёвый, настенных картин, выцветших от сырости. Таульт не мог рассмотреть всех этих тонкостей, потому, как в зале царила кромешная темень. Ульинор, который отлично ориентировался в родном жилище, усадил ослеплённого товарища на кресло и предложил ему немного подождать. Сам же поднялся наверх, одел белый, совершенно обычный камзол и черные, домашние туфли. Потом спустился и уверив друга, что сейчас добудет источник света, вышел на улицу. Там он с ловкостью, какая есть только у кошек и двадцатилетних парней, забрался на фонарный столб, к которому заранее была представлена лестница и позаимствовав пламя, вернулся в дом. С помощью этого огня, Ульинор зажёг камин и две свечи, одну из которых поставил поближе к Таульту, а другую к себе.

– Да вы же ранены! – заметив кровоточащую рану на плече, взволнованно сказал Панкис: – Неужели вы получили эту рану из-за меня?

– Нет, – гордо объявил Таульт, чем подстегнул любопытство Ульинора.

– Да? Вероятно у вас есть интересная история, чтобы скрасить эту ночь?

– Я только приехал в город и следовал по мосту, который находится несколько южнее от того дома, у которого мы встретились. Там я увидел, как какой-то мужчина собирался ударить тростью беззащитную женщину.

– И вы вступились за беднягу? – догадался Ульинор.

– Конечно, а как могло быть иначе! Я получил эту рану, когда пронзил саблей ногу своего противника. Пусть он не плохо обращался с саблей, но…

– Но не так хорошо, как мой Камтонец! – весело перебил Панкис.

– Да не так хорошо, как я.. вот и вся история.

– Ну а женщина, она была красивой и успела ли отблагодарить своего спасителя?

– Она сбежала не дождавшись окончания поединка, что касается её красоты, то я не успел как следует рассмотреть… – заключил гость.

– Какое упущение… Однако вам есть чем гордится, ведь за эту ночь вы спасли сразу две жизни! И будьте уверены, в отличии от той дамы, я не забуду вашей доблести. Кстати, вы кажется приехали в столицу, чтобы стать рыцарем?

Таульт улыбнулся, словно говоря этой улыбкой, что уже уверен в своём зачислении.

– А вы кажется в себе не сомневаетесь, – недоверчиво осведомился Ульинор.

– Дело в том, что мой отец хороший друг отца вашего командира графа Акранула Суа-Ивистр, – с важным видом, в котором чётко ощущалась уверенность, похвастался Камтонец.

– Да уж.. это весомый аргумент, – согласился, не сомневающийся в правдивости сказанного Ульинор. Ульинор, к слову, был из тех людей, которые обладают некоторой хитростью и проницательностью, поэтому он уже сделал очень правильные выводы по поводу характера Таульта. Он счёл своего гостя и спасителя человеком смелым и честным, в то же время слегка безрассудным и чересчур хвастливым. Несмотря на некоторые недостатки, Ульинор счёл Таульта хорошим человеком и потому был рад их знакомству.

– В любом случае, я тоже готов отрекомендовать вас! … Так что вы говорите, знакомы с Акранулом?

– Ну не совсем знаком… Я видел его лишь раз, это было лет десять назад.

– Так-так, а сколько вам сейчас?

– Мне восемнадцать.

– Мне двадцать два, и, к слову, я являюсь бароном, поэтому можете считать меня старшим товарищем, – с видом человека имеющего преимущество, ответил Ульинор.

– Так вы барон? Неужели ваш отец передал вам титул в таком молодом возрасте или же…

– Да, он скончался, как и моя мать. Оба погибли от болезни три года назад, – спокойно подтвердил барон Панкис.

– Глядя на вас, я уверен, что они были прекрасными людьми!

Ульинор рассмеялся и ответил: – Боже! Да вы льстец!

– Ну что вы! Лесть подразумевает переоценивание и лицемерие, а я всего лишь изъявил факт.

– Хах! Неужели мой друг, вы не только смелый и честный человек, но ещё и очень образованный!

– А теперь уже ваши слова кажутся мне лестью! … И кстати, я вынужден просить вас о небольшом одолжении, вы можете предоставить мне нитки, чтобы я мог зашить свой кафтан?

Ульинор дважды кивнул, потом ничего не ответив, поднялся, принёс комплект для шитья и тазик с водой, чтобы сразу постирать одежду от крови. От бинтов Таульт отказался, сославшись, что рана уже закрылась. Примерно до двух часов ночи, эти двое провели за разговором, в ходе которого Таульт рассказал о своей семье, отце и о том, что с самого детства мечтает стать рыцарем. Когда свечи догорели, Ульинор отвёл гостя в одну из пригодных для сна комнат. Сначала, Таульт решил, что уснуть у него не получится, ведь он с нетерпением ждал сегодняшнего утра. Но стоило его щеке прикоснуться к подушке, как разум провалился в самую глубокую и тёмную бездну.