Михаил Вертепа – Птицы (страница 4)
– Думаю, простого бегства было бы достаточно, мы бы им помогли. Кошки правят только в этом городе, дальше столицы их лапы уже не дотягиваются, а эта семья могла себе позволить уехать из страны.
– Сейчас нет смысла об этом говорить, они мертвы. Остался один Мик. О нем нам стоит думать. О нем и других Птенцах. Ты вырастил меня, Воробей, теперь мы вырастим Воробушка. Вырастим его хорошим человеком и подготовим для него будущее, какого сами бы желали.
– Ты попала к нам, когда тебе было шестнадцать. Тебя воспитывать особо не пришлось. – С усмешкой проговорил Воробей.
– Да, но если бы не ты, я сейчас на улице продавала бы себя. Эти четыре года дали мне семью, а теперь подумай, чем Птицы являются для младших.
– Мы учим их убивать. – Мрачно ответил Воробей.
– Мы им даем любовь. Хоть какую-то любовь. Им не приходится выживать, как Лебедю или Ворону. Я не люблю эти занятия, где они учатся убивать, ты знаешь, но сейчас такое время, им придется защищать себя, если нас не станет.
– Ты права… Мы отвлеклись от главного. Воробушек… Я заметил, он к тебе привязался.
– Разве? – Сова вскинула бровь.
– Ты не замечаешь, как он постоянно смотрит на тебя, когда переживает? Да он почти не сводил с тебя взгляда после того, как я его позвал на сцену. Будь ему старшей сестрой, Оул. – Он подошел к ней чуть ближе. – Об этом тебя просит не Воробей, об этом прошу я.
– Хорошо, Спар. – Она неотрывно смотрела ему в глаза. Воробей улыбнулся Сове.
– Знаешь, в первые дни я сомневался, верное ли имя тебе дал.
– Да? – Оул улыбнулась.
– Именно. Но потом взглянул в твои глаза и понял, что передо мной точно Сова.
– Не прогадал. – Улыбка стала шире.
– Ну, я был молод. – Сова рассмеялась.
– Да, сейчас-то ты старик. Стал на целых четыре года старше. – Воробей ухмыльнулся.
– Леди Оул, каким тоном вы разговариваете со старшими?
– А что мне за это будет?
– Об этом мы поговорим, когда я вернусь, а сейчас вы крадете мое время на сбор.
– Ну ничего, я помогу с разбором. – Воробей усмехнулся. Оул чмокнула его в щеку и убежала.
– Ну дает…
Все Птенцы собрались в просторной комнате с манекенами и прочими неизвестными Мику устройствами, но все они явно нужны для практики в фехтовании. Все разбились на отдельные группки, Павлин с Ласточкой отошли в угол.
– Не люблю эти уроки, – вдруг проговорил Снегирь, шаркая ногами.
– Почему? – озадачился Мик.
– Он не из драчливых, – ответил за него Зимородок, – зато стреляет прекрасно. Но даже стрелку нужно уметь постоять за себя в рукопашной схватке.
– Знаю, нет гарантий, что ко мне не подкрадутся, но ближний бой вообще не про меня. Если кто и нападет, у него будут все шансы меня убить.
– Да все…
Дверь открылась, выпустив все голоса наружу, в комнате воцарилась тишина. Внутрь вошел тот самый высокий мужчина со шрамами. Воробей назвал его Козодоем. Только сейчас Мик заметил, что глаза его кажутся черными.
– Итак, – раздался низкий голос, – сегодня закрепляем свои умения. Пару выберете сами. Снегирь, Воробушек, идите за мной.
Люди составляли пары и ждали чего-то. Мик и Снегирь следовали за Козодоем к запертой двери. Мужчина открыл кладовую, в которой хранились десятки видов оружия. Пары подходили по очереди, брали нужное оружие и отходили в сторону.
Они обучаются владению оружием на настоящем оружии! По всему телу Мика пронеслись мурашки. Он фехтовал, он умеет фехтовать, ему нечего бояться. Но большая часть оружия ему велика.
Наконец все пары уже занялись своим делом, а Козодой вошел в кладовую и подозвал Воробушка. По его взгляду Мик понял, что мужчина предлагает выбрать оружие.
– Я, – горло подрагивало, – я фехтовал. – Козодой обернулся на Воробушка и окинул его удивленным взглядом.
– Сколько тебе лет?
– Девять.
– И в девять лет ты уже учился фехтованию?
– С семи лет учился… Сэр.
– Не надо. Просто «учитель» или «Козодой».
– Хорошо, учитель.
Козодой рылся в пыльном сундуке. Чихнув, он достал оттуда что-то вроде большого футляра.
– Идем.
Он вышли, Снегирь ждал их, облокотясь на стену. Козодой положил футляр на пол, отщелкнул замки и поднял крышку. Перед ними предстала мастерской работы рапира с полуоткрытым эфесом, прекраснейшей витиеватой гардой, удобной рукоять, круглым навершием с изображением оленя, и обоюдоострым клинком, на котором было выгравировано: «ОДИН УКОЛ – ПОБЕДА». Рапира была явно сделана для ребенка, хоть все еще была великовата Воробушку.
– Ничего, сойдет, – себе под нос пробубнил Козодой. Он повернулся к Снегирю. – Возьми себе рапиру.
Снегирь зашел в кладовую и вышел уже с рапирой в руке.
– Так, сейчас ты, Воробушек, покажешь нам, что ты умеешь. Снегирь не мастер фехтования рапирой, но что-то умеет.
Он встали в стойки. Козодой дал знак. Клинки лязгнули друг о друга, Мик наступал на соперника, Снегирь мог лишь защищаться. Воробушек старался не попасть по самому Снегирю, чтобы не ранить товарища или, что еще хуже, не убить его.
– Стойте, – властно скомандовал Козодой. – Снегирь, отдохни пока. – Мужчина тоже взял рапиру. – Давай, нападай. Не бойся меня ранить, у тебя не получится.
Воробушек сделал обманный выпад вправо, а затем юркнул в другую сторону и уколол. Козодой отбил удар в паре десятков сантиметров от тела. Мик продолжил атаки, но ему не хватало длины руки и рапиры, а Козодой был высоким, взрослым мужчиной. Отцу Мик мог составить конкуренцию, мог заставить его вспотеть. Отцу, которого больше нет… Нет из-за Кошек… Из-за Кота!
Воробушек ускорился, стал наносить более агрессивные удары, делать более хитрые выпады в попытке пустить кровь. Теплую кровь… Кровь, в которой захлебывалась его мать, когда Кот перерезал ей горло. Кровь, которая была везде в тот вечер. Везде, но не на нем. Он стоял и ничего не делал, пока мама умирала. Он больше не будет стоять столбом, он будет действовать. Он убьет Кота, убьет Кошек. Отомстит.
Все в кабинете замерли, наблюдая за молниеносными ударами новичка, которые Козодой блокировал и отбивал, казалось, без особого труда. Воробушек колол, резал, бил. Он стремился вызвать Смерть и принести ей остывающую жертву. Звуки столкновения клинков сталкивались со стенами комнаты, отражаясь и снова сталкиваясь, создавая грозную симфонию надвигающейся Смерти. От этой загробной музыки у всех вокруг волосы вставали дыбом, а Воробушка она только подбадривала, наполняла его вены силами, ускоряла его движения, уничтожала усталость. Он атаковал, не давал возможности контратаковать, не давал возможности бегства. Воробушек поймал врага в ловушку, загнал жертву. Осталось лишь спикировать в финальной атаке.
Рапира скользнула вперед дальше, чем он ожидал, его рука оказалась в тисках взрослого мужчины. Пальцы онемели и выпустили тяжелую ношу. Оружие упало, дважды отскочив от пола с душераздирающим стоном. Мик осел от усталости, ноги не держали, руки не ныли, а кричали, в глазах то мутилось, то темнело. Вокруг собрались все Птенцы, рядом на пятках сидел кто-то большой… Козодой.
Нет Кошек. Нет Кота. Сбежал. Сбежал, оставив его одного. Воробей. Воробей забрал. Дал имя. Новую жизнь. Шанс отомстить. Нет! Он дал свершиться мести!
– Воробушек, все хорошо? – доносился эхом бас. – Как ты себя чувствуешь? Ты, сбегай за водой.
Кошки разбегаются. Охотятся на птиц. Или на Птиц? Кошки – хищники, птицы – хищники. Одни летают, другие правят внизу. Вечная борьба неба с землей. Кошки почти всегда побеждают.
В горло полилось что-то холодное. Оно медленно опустилось в желудок перед тем, как согрелось. Плечо тряслось. Нет, плечо трясли. Повернув голову, Мик уставился на испуганное лицо Зимородка.
– Эй! Воробушек! Очнись! – Он кричал, переживал, но так не хотелось ему отвечать.
Тьма все чаще мелькала в глазах, словно подмигивала ему. Это Смерть пришла на его зов, но смерти не дождется. Сам он не уйдет, пока не свершится его месть. Он пойдет в Ад только после Кошек.
Или сдаться? Бросить попытки бороться. Ему девять, с чего он взял, что что-то может сделать? Он бесполезен. Козодой это доказал. Он слишком мал. А не слишком ли мал был, когда Кот резал его родителей и слуг? Мал. Но не сейчас. Сейчас Воробушек мал, но грозен. Он не полезет вперед, он обойдет со спины, нападет оттуда, откуда Кошки не ждут. С воздуха. Тьма прикрыла ему глаза ладонью, нашептывая на ухо: «угадай, кто».
– Мама…
Неприятный удар в затылок. Пол коварен, раз нападает со спины.
Глава 2. Спар
Воробей трижды постучал в железную дверь костяшками пальцев, сделал паузу и стукнул дважды. В двери открылось небольшое окошко на уровне головы, через которое видны были кустистые брови, нависающие над серыми глазами. Некто за дверью оценил пришельцев и захлопнул окошко. «Не шибко рады нас тут видеть», подумал Воробей. Орел подтянул ремень через плечо, на котором висел тяжелый топорик; Ястреб держал руку на навершии своей шпаги и сжимал-разжимал кулак другой руки; Пеликан шаркал ногой, слегка выводя эсток из ножен и загоняя его обратно.