Михаил Вертепа – Беглецы (страница 5)

– Это кто такой? Торговец?

– О, Высшие, за что ты мне такой попался?

– Я не напрашивался, – обиженно сказал он. – Да и вообще, устал я идти, – сказав это, мальчик остановился и сложил руки на груди. Ада развернулась и злобно на него уставилась. – Че?

– Да ниче! Сейчас уйдем, один останешься тут. Не веди себя, как ребенок.

– Я не ребенок.

– Не видно. Докажи это поступками.

– Например?

– Не ной и иди. А то эти вон уже куда ушли.

– Подождут.

– Я тебя тресну.

– Попробуй! – Ада молниеносно оказалась около мальчика и отвесила ему подзатыльник. – Ай!

– Идешь или нет?

– Иду, иду… – пробубнил он и пошел дальше.

– Таким милым мальчиком казался в таверне, – вспоминала девочка. – А потом что-то изменилось. Врединой стал.

– Сначала ты была такая вредная… а потом стала еще хуже, – ответил он.

– Ах ты! – Она потянулась, чтобы снова дать ему подзатыльник, но он поймал ее руку и притянул девочку к себе, не давая ей вырваться. – Неужели я настолько предсказуема? – смеялась она. – Или инстинкты подсказывают?

– Никто мне ничего не подсказывает, – сказал он, отпуская ее.

– Какой ты у нас скромный, – она потрепала его волосы. Медвер снова попытался схватить девочку, но та не далась в захват, а потянула его за одежду и повалила на землю, сев сверху. – Тише, родной, я все сделаю сама. – Ада заметила тень улыбки на его лице. – Что-то задумал, хитрец, – угадала она. Мальчик перекатился вбок и оказался на ней, – улыбка сияла во всю мощь.

– Ада, – послышался голос Ангила, – не думал, что ты нашла «того самого» и решила не медлить. – Мальчик и девочка вскочили на ноги.

– Это не то, о чем ты подумал, – оправдывалась она.

– Верю, – ехидно ухмыльнувшись, сказал он и посмотрел на улыбающуюся Лизу. – Идем, на привале поиграете.

– Фу! – воскликнула девочка.

Ангил с Лизой снова пошли первыми, а Медвер и Ада шли за ними. Мальчик не мог понять, что он чувствует, не мог поверить, что это реальность. За одно утро произошло столько событий: отец привел его в свою любимую таверну, там папа ушел с женщиной, а мальчик познакомился с девочкой, играющей на флейте; чуть позже явились друзья отца, которые начали обзывать маму Медвера, из-за чего тот разозлился и перевернул стол; сразу после этого Ада заиграла мелодию, от которой стало спокойно, но он не пошел за ней, как бы она не приглашала, потому чары спали, и люди разозлились снова; девочка усыпила посетителей; выбравшись наружу, дети, Ангил и Лиза встретили раненого солдата, который сообщил о том, что на город идет большая армия; после всего случившегося они сбежали, в теперь бредут по лесу, доверяя Ангилу, который якобы знает дорогу. Хотелось смеяться и плакать, кричать и молчать, бегать и оставаться без движения, жить и умереть. Что там сейчас с его мамой? Что с папой? Он сбежал оттуда, а теперь хотел бы вернуться, несмотря на всю ненависть, которую они к нему питают. Он был бы дома, а не посреди незнакомого леса. Он же даже не знает этих людей, так зачем же сбежал? Но они помогли ему, ведь эти мужчины явно хотели причинить мальчику боль… Но бросить все, даже маму, оставить позади всю свою жизнь, чтобы скитаться по стране с незнакомцами… Справедливости ради, Ада ему нравилась, когда не подтрунивала над ним, а вот Ангила он не знал вообще. Мужчина выглядел олицетворением загадки. Все время, что они шли, лучник шагал где-то спереди вместе с Лизой, о которой Медвер тоже ничего не знал, но она внушала ему доверие своей простотой.

В голове Ады тоже кипели думы: она все пыталась понять, откуда взялась эта Лиза; понимала, почему Ангил спас мальчика, но не знала, что им делать дальше с этими двумя новичками; а также ее сильно заботила торопливость товарища и его нежелание говорить об этом. Они должны были встретиться в таверне, пойти в город, а потом отправиться на юг, но все пошло не так, как они планировали. «Неужели, он так бежит от войны? – размышляла она. – Не в его это стиле. Видимо, он узнал о чем-то более опасном. Да и торопился он уже в таверне, до того, как узнал о войске, наступающем на город».

Когда колесо дневного светила наполовину закатилось за горизонт, Ангил выбрал место для ночлега и послал Аду на поиски хвороста. Девочка злилась на лучника за его молчание, но все же пошла выполнять задание, а Медвер увязался за ней, так как не хотел оставаться с этим мужчиной, несмотря на присутствие Лизы.

– Ада, – спросил он, неся хворост в двух руках, – а давно ты знаешь его?

– Кого «его»? – уточнила она, подбирая палку и бросая ее на кучу в руках мальчика.

– Ну, Ангила, или как там его.

– Долгая история… – задумалась она. – Это было несколько лет назад. В городе я состояла в банде беспризорников, – мы воровали еду, крали кошельки, просто веселились. Но в один день рядом с местом кражи проходил патруль городской стражи, потому нас поймали, и я принялась уговаривать их нас отпустить – у меня всегда такое получалось, – но в тот день, в момент моего разговора, в городе случился взрыв – несколько пороховых бочек, которые заложили шпионы Погланы. Этот взрыв уничтожил городские ворота, а городская стража бросила нас и убежала к месту взрыва. Через некоторое время мы узнали, что на нас идет войско… Все готовились к осаде, но понимали, что без ворот город не защитить – всех просто перебьют, – поэтому мы побросали свои вещи и убежали оттуда. Сначала с нами бежали и солдаты, но вскоре они ушли вперед, а мы, самые обычные люди, шагали без защиты. Несколько раз нас грабили, девушек насиловали, но мне удавалось прятаться или врать им, что я больна, и меня не трогали. Так продолжалось какое-то время, но в один из дождливых дней моих родителей подкосила болезнь, преследовавшая всех нас от самого города. Они умерли через пару суток… Я… я просто побежала, куда несли ноги, скиталась по лесам и полям, ела то, что удавалось словить или утащить у зверей, я выживала, не зная, зачем я это делаю. Ничего не имело смысла… А однажды я выследила оленя и хотела убить его копьем, которое сделала из палки – глупость какая, я бы даже не пробила его шкуру этим копьецом, – но в момент, когда я уже хотела выбежать на него из кустов, точная стрела пронзила глаз оленя и вошла глубоко в череп. Он почти не мучался. Тогда к туше вышел Ангил, увидел меня и подозвал. Я пыталась убедить его, что неинтересна ему, но он лишь улыбнулся мне и сказал, что у меня есть дар, которым стоит использовать. В тот день я впервые за долгое время ела мясо. С тех пор мы и работаем вместе – Генетта и Фенек.

– Генетта… Это же он помогает людям выживать пока идет война?

– Да. Это мы… – Она подобрала небольшую веточку и положила ее на самый верх уже собранного хвороста.

– А какие у тебя способности? Я понял, что ты умеешь что-то делать флейтой, но не совсем понимаю, что конкретно.

– Ну… Я умею нотами наигрывать мелодии, внушающие людям определенные эмоции, и даже заставлять их выполнять некоторые простые команды. Это можно делать голосом, но мне пока не хватает мастерства, поэтому я играю на флейте – с ней гораздо легче. В таверне я сначала успокаивала людей, а потом просто нагнала усталости и усыпила.

– А это… желание идти за тобой?

– Я пыталась вывести тебя с собой, не прерывая мелодии, так как, очнувшись, они могли разозлиться, что и произошло.

– А снова успокоить?

– Вот тут вся загвоздка. Не всегда можно внушить человеку эмоцию. Как минимум, я пока что не могу перебивать сильные эмоции абсолютно противоположными. Из-за их ненависти и ярости, я смогла наложить только усталость – и мне это далось с очень большим трудом.

– А если попробовать сначала гасить эмоции, а потом диктовать свою? Постепенно снижать эмоции, а потом возвышать в людях другие.

– Хм, надо будет попробовать… На тебе, – сказав это, она улыбнулась ему.

– Это все звучит угрожающе, но почему у тебя не получилось заставить меня идти за тобой? Я будто услышал предложение и просто не согласился.

– Сама не знаю, но Ангил говорил что-то о том, что ты неимоверно силен. Видимо, у тебя, как у Служителя, большая сопротивляемость способностям других Служителей. Редкая штука. На Ангила, например, мои мелодии вообще не действуют, но, будем честны, он далеко не обычный человек. Не знаю, что конкретно он скрывает, но точно знаю – что-то серьезное.

– А Лиза?

– А что она?

– Она с вами сколько уже?

– Я ее впервые увидела этим утром. Эту девушку Ангил нашел в таверне или по пути к ней, но меня при этом не было. Уж не знаю, зачем она ему, но, видимо, зачем-то нужна. После города и поиска необходимой информации на юге мы планировали пойти к еще двум членам нашей команды. Я не ходила этими лесами, но, когда мы переходили через луга, видела горы, по которым примерно поняла, где мы находимся, поэтому думаю, что Ангил ведет нас именно к ним.

– К вашим друзьям?

– Да. Но мне хотелось бы уже сегодня узнать причину нашей спешки.

– Разве война – не причина?

– Конечно же нет, наша команда при ней и образовалась, в ней мы существуем так же, как рыбы в воде. Он узнал что-то, что заставило его бежать, не оглядываясь, а раньше я такого не видела.

В груди у мальчика стало еще холоднее. Как бы упорно сердце не качало кровь, холод пронизывал его члены и убивал их чувствительность. Теплый воздух пытался помочь телу согреться, но все его старания были тщетны, – страх уже проращивал семя, посаженное в душе мальчика этим утром. Ада заметила бледный вид Медвера и сразу поняла его причину, она стала непринужденно напевать легкую мелодию, стараясь поймать нужные ноты и успокоить своего нового знакомого. Сначала она постаралась приглушить страх, делая его все меньше, а затем принялась внушать мальчику спокойствие с нотками радости. Довольно часто промахиваясь, она, тем не менее, смогла построить что-то похожее на нужный ей строй нот, защищающий Медвера от атак ужаса. Он стал дышать глубже и реже, а на щеках появился слабый румянец.