Михаил Уханов – Война за Пустоши (страница 34)

Так мы и поступили. За оставшийся день пройти удалось не очень много, ведь шли мы, избегая троп, даже звериных. Часто приходилось спешиваться и вести лошадей под уздцы. И внимательно смотреть, чтобы лошади не поломали ноги на каменных осыпях. Я даже порадовался, что одну из лошадей мы на прощанье оставили старому шаману. Тянуть сразу две лошади по таким склонам было бы несоизмеримо тяжелее. Кони сильно устали. Урр не жаловалась, но видно было, что она тоже измотана долгим пешим переходом. Ей, как истинной степнячке, предпочитающей ездить верхом, долго идти на своих двоих, да еще по горам, было непривычно и оттого вдвойне тяжелее. Я заметил, что она все чаще и чаще спотыкается, и решил: пора выбирать место для ночевки. Остановимся пораньше, не беда, за день мы прошли достаточно. Стоило бы остановиться на дневку, чтобы отдохнуть. Но нельзя, время дорого, да и тот орочий отряд все еще бродит где-то рядом. Что же, постараемся получше отдохнуть за ночь и набраться сил для завтрашнего перехода.

Спустившись с горы, мы выбрали местечко поровнее и принялись обустраиваться. Урр я сразу велел ложиться и отдыхать, но зеленокожая упрямица сначала все же расседлала свою кобылу, привязала ее на длинном поводу к дереву и только после этого со стоном рухнула на землю. Сил на себя у нее уже не осталось. Я укрыл Урр плащами, достал пару полосок мяса из запасов старого шамана. Но орчанка обессилела настолько, что даже есть не могла. Она со стоном покачала головой и снова зарылась в наши плащи. Чтобы добро не пропадало, я сжевал отвергнутое мясо сам и задумался. Девочку все же надо накормить, но вот чем? Последнюю степную куропатку мы доели накануне, а мяса, что подарил нам Ут-Шаас, надолго не хватит. Слишком оно оказалось вкусным, я с трудом подавил в себе желание оторвать еще пару ломтиков. Идти на охоту рискованно. Места незнакомые, скоро стемнеет. Да и оставлять Урр на стоянке одну вот так, когда у нее нет сил даже саблей махнуть… Нет, это плохая мысль, с охотой придется повременить. И тут меня осенило! Я уже настолько привык к шуму местных речушек, что пропускал его мимо ушей. Шумит вода по перекатам, и пусть шумит. Вот и сейчас был слышен знакомый шум. Река, пусть и не слишком крупная, текла где-то рядом. Все равно придется спускаться к ней и вести коней на водопой, как только лошадки немного остынут от дневного перехода. А попробую-ка я до водопоя раздобыть нам немного еды.

Я спустился вниз. Река оказалась действительно недалеко. Что совсем хорошо, почти сразу я наткнулся на небольшую заводь с относительно спокойной водой. Разулся, сбросил штаны, перевязал меч повыше. Видели бы сейчас мои верные слуги и соратники своего Повелителя, ох и посмеялись бы. Хорош Владыка, голым задом в холодную воду! А что делать, если даже магия Черного замка мне здесь не помощник. Нет у нас таких заклинаний, чтобы щелкнуть пальцами – и сразу перед тобой накрытый стол. Нет, а жаль. Что ж, придется руками, без всякой магии. Я замер, стоя по пояс в холодной воде. Выждал появления неприметной тени, едва заметной на фоне чуть более светлого дна, и сделал рывок. Упругое тело скользнуло у меня между ладонями, и я остался ни с чем. Да, Повелитель Тьмы, это тебе не эльфов крушить, тут свой навык нужен. Впрочем, я не отчаялся и еще до заката стал хотя и замерзшим, но счастливым обладателем целых пяти рыбешек. Нанизав добычу на прутики, я оделся и поднялся к нашей стоянке.

Урр уже немного пришла в себя и тревожно оглядывалась по сторонам, выискивая, куда я мог подеваться. Увидев меня, она успокоилась и заулыбалась. А вот наши несчастные лошади, наоборот, увидев хозяина, возмущенно меня оборжали, жалуясь на то, как их тут бросили и даже не напоили. Пришлось отвязывать их и вести к реке, пока они совсем не взбесились. Заодно и бурдюки свежей водой наполнил, чтобы завтра с утра с этим не возиться.

Вернувшись, я разложил маленький незаметный костерок и пристроил прутики с рыбешками над огнем. Немного соли у нас с собой было, и ужин обещал получиться неплохим. Дождавшись, пока рыба прожарится, я выбрал самую аппетитную и вручил ее Урр. Та приняла прутик как-то неуверенно, повертела его, разглядывая рыбу. Я взял другую рыбешку, осторожно попробовал. А ничего, вполне съедобно. Жестковато, конечно, да и малость обгорело, но вполне, вполне. Я быстро съел рыбу целиком, за исключением хвоста с плавниками и головы. Добыча оказалась костистой, приходилось тщательно следить за тем, чтобы не проглотить очередную тонкую, но острую косточку. Это на время полностью поглотило меня, и я не сразу заметил, что Урр так и не притронулась к еде, продолжая держать прутик в руках.

– Урр, почему ты не ешь? Тебе не нравится? – удивился я. – Ешь быстрее, рыба стынет.

Орчанка растерянно посмотрела на меня.

– Я знаю, что такое рыба, – призналась она смущенно. – Но я не знаю, как это есть. В нее словно иголок натыкали. В Великой Степи на такую рыбу не охотятся. А та, что привозят к нам торговцы, большая, и кости там другие, тоже большие. Их легко достать.

Я посмотрел на обескураженную орчанку и невольно улыбнулся. Ну конечно, мог бы и сам сообразить. Для степных орков рыбой считается речной сом или таймень длиной со взрослого мужчину. На такую добычу можно и время потратить при удобном случае. А на то, что меньше руки, они внимания вообще не обращают. В отличие от своих северных собратьев, степные орки ловить рыбу особо не умеют. Кочевники, однако. Действительно, не с седла же им сети ставить. Для зеленокожих Великой Степи любая река – источник воды, а никак не пищи.

Пришлось взять еще одну рыбу и показать Урр, как можно поесть, не наглотавшись при этом костей. Впрочем, орчанка оказалась прилежной ученицей, и совместными усилиями с уловом мы быстро покончили. Солнце тем временем закатилось за окрестные горы, вокруг быстро темнело. Ночью могло похолодать, но я все же затушил костер, чтобы не выдавать нашей стоянки запахом дыма. И зарыл рыбьи головы и прочие остатки пищи под камнем. В этих горах мы не одни, и забывать об этом не стоило.

Глава 14

Поев, мы поплотнее завернулись в плащи, улеглись спиной к спине и крепко прижались друг к другу, пытаясь сохранить хоть немного тепла. Я решил, что караулить третью ночь подряд не стоит, даже мне иногда необходимо отдыхать. Но совсем заснуть не получилось: сквозь шум реки мне все время чудились то гортанные голоса орков, то ржание их лошадей. Так что ночь для меня прошла в тревожной полудреме. Зато измотанная дневным переходом Урр заснула почти сразу и спала без задних ног. Как выяснилось утром, в самом прямом смысле этого слова. Попытавшись подняться, орчанка не смогла удержаться на ногах и со стоном свалилась обратно на плащ. После вчерашнего перехода у нее дико болели ноги, и каждый шаг становился мучительной пыткой. Я мог только посочувствовать. Попробовал размять степнячке сведенные болью мышцы. Это немного помогло, но боль оставалась. А я в очередной раз поразился, насколько у Урр гладкая и приятная на ощупь кожа. Пусть и заметно более плотная, чем у людей и тем более у эльфов. Точнее, эльфиек. Ладно, об этом в другой раз. Мы наскоро перекусили мясом из наших запасов, запив его парой глотков воды. Затем я оседлал лошадей, помог орчанке обуться и, прежде чем она снова начала изображать из себя превозмогающего невзгоды героя из песен менестрелей, закинул ее в седло. Моя спутница вспыхнула от возмущения, но у нее хватило ума не ругаться из-за того, что с ней, дочерью вождя, сейчас обращаются как с несмышленым ребенком.

Я пошел первым, выбирая дорогу. Кобылу Урр вел под уздцы. Мой меринок послушно трусил сзади на длинном поводу, явно радуясь, что у меня наконец проснулась совесть и я больше не пытаюсь взгромоздиться на него верхом.

Мы двинулись на север. Горы стали заметно ниже, но теперь их склоны были покрыты довольно густым лесом, в котором кривоватые березки соседствовали с совсем уж мрачными ельниками. Долго идти здесь напрямик, без дороги, было невозможно, и я после недолгих раздумий свернул на первую же попавшуюся тропинку. Звериную, если судить по кустам, смыкавшимся в густой свод на уровне моей головы. Ветки постоянно били меня по плечам и лицу, а Урр вообще была вынуждена лежать на спине своей лошади, обхватив руками ее шею. Но выбирать не приходилось, хорошо, что лошади вообще могли здесь пройти. Ждать здесь дорог, вымощенных каменными плитами, точно не стоило.

На кости мы наткнулись совершенно случайно. Тропа вывела нас на заросшую подлеском полянку. Тоже не самое удобное для коней место, но здесь хотя бы можно было выпрямиться во весь рост. Когда у меня под ногой что-то хрустнуло, я в первый момент не обратил на это особого внимания. Подумаешь, на очередной сучок наступил. Но вниз все же посмотрел попристальнее, опасаясь попасть в щель между поваленными стволами или корягами. Сломать ногу в таких местах – раз плюнуть, лесу все равно, кто ты, последний из рабов или гордый Повелитель Тьмы. Однако под ногами оказалась не коряга и вообще не дерево. Покрытые клочками полуистлевшей одежды и полускрытые в лесной растительности, передо мной белели кости, явно принадлежащие разумному существу. Судя по их толщине и размерам, скорее всего, здесь остался лежать какой-то невезучий гном. Рядом с останками валялся плетеный короб. Большой и некогда крепкий, сейчас он лежал на боку и так зарос мхом, что больше напоминал останки трухлявого пня, чем изделие, вышедшее из умелых рук подгорного мастера. Внутри короба виднелись какие-то непонятные штуки, когда-то составлявшие имущество погибшего гнома. Возможно, что среди гнили и плесени могло найтись что-то, еще пригодное в дело. Но я не стал копаться в гнилом коробе. Лишь наскоро расковырял ножом мягкую лесную землю и сгреб туда останки, присыпав их землей. Могилка вышла так себе, но под тонким слоем почвы здесь лежал сплошной камень. Десяток длиннобородых высекли бы в таком королевскую гробницу для умершего сородича, но гномов с нами не было. Так что прости, борода, но это все, что могу. Кто умеет, пусть сделает лучше. Затем мы двинулись дальше. Я шел и размышлял, что за трагедия здесь разыгралась. Гном, похоже, странствовал по этим горам в одиночку. Короб выдавал в нем вольного старателя, ведущего поиски на свой страх и риск. Таких странствующих гномов можно встретить во всех землях, далеко от торных дорог и торговых путей. Ходят везде, рубят породу, копают шурфы, закладывают небольшие рудники и всюду суют свои хитрые носы в поисках добычи. В первую очередь гномов интересовало самородное золото, встречавшееся и в здешних горах, и особенно в речных наносах. Но годились и серебряная руда, месторождение меди или поделочный камень. А если находка того стоила, к ней можно было вернуться на разработку уже целой артелью. Бывало, на месте таких вот случайных находок возникали поселки, а то и целые города. Но бывало и по-другому. Сколько таких безвестных путников сгинуло в горах и лесах, не смогли бы подсчитать даже самые мудрые из гномьих старейшин. Гибли от болезней, лесных пожаров и наводнений, нападений хищников или разбойников. А еще от рук таких же бродяг, среди которых попадались хищники пострашней любого зверя. К чести гномов, довольно редко, но все же попадались. Черепа я не нашел, хотя его могли утащить и падальщики. Но никакой зверь не тронул бы старательский инструмент. Нож мог затеряться среди травы, но топора с киркой рядом с костями тоже не было, уж их я бы заметил. Похоже, кто-то их унес. Кто-то, кому мог пригодиться добротный инструмент гномьей работы. Инструмент унес, а тело так и не закопал, бросил. Тоже, видать, падальщик. Правильно говорят, что самый страшный зверь в глухом лесу – двуногий. Впрочем, одинокий старатель-мародер нам с Урр не опасен. Если, конечно, мы оба крепко не заснем у костерка. Тогда можно и не проснуться. Но гном погиб давно и вероятность наткнуться на его убийцу ничтожна. А вот куда подевались орки, пытавшиеся нас догнать, мне было гораздо интереснее.