Михаил Третьяков – Неотения (страница 10)

– Я тебя простил сразу, но дело не в этом. Мне было чертовски тяжело, когда я узнал о том, что ты мне изменила. Нет слов, чтобы описать, что я почувствовал. Проблема не в любви, а в том, что я тебе не верю, понимаешь?

– Это больше никогда не повторится! Прошу тебя, заклинаю, прости меня!

– Мне смешно от того, как все это банально и пошло. Это похоже на какую-то мелодраму. Ты просто не понимаешь, что я тебе говорю, ты не слышишь меня, а повторяешь одно и то же: «Я тебя люблю! Не уходи!» Это не поможет. Так что прощай!

Я разворачиваюсь и иду по тёмной аллее домой. За моей спиной, на скамейке под фонарём, раздаются её рыдания. Как же всё это странно: здесь мы поцеловались в первый раз, и здесь же мне пришлось разорвать наши отношения. Жизнь полна парадоксов. Не знаю почему, но я останавливаюсь.

Если бы я действительно думал так, как говорил! Мне было больно не оттого, что Лена разрушила всё, а оттого, что, несмотря на случившееся, я продолжал её любить. Как бы я хотел, чтобы мы никогда больше не встречались с ней! На самом деле, я бы постарался забыть её измену, если бы не любил так сильно. От этой мысли становилось только больнее. Но самым глупым и парадоксальным в этой ситуации было то, что я её прекрасно понимал, просто мне не хватало сил перешагнуть через себя. А ведь когда-то я сам был на её месте…

Я проснулся весь мокрый от сна, который снился мне уже в который раз…

Я иду по лесу на зов голоса. Что-то знакомое слышится мне, но эхо искажает голос. Мне кажется, что если я узнаю того, кто меня зовёт, то сон больше не повторится. Но я этого не хочу. Не хочу, потому что дальше произойдёт… Впрочем, будет ли так и на этот раз? Эхо ведёт меня за собой всё дальше и дальше.

Вокруг туман, преграждающий мне путь. Кроме эха в лесу и хруста веток под моими ботинками, все звуки словно вымерли. Мне непонятно – зачем и куда я иду. В голове пульсирует только одна мысль: надо идти, остановка подобна смерти. Однако, вопреки этому, с каждой секундой мне все больше хочется остановиться. Ноги тяжелеют. Как же просто: нужно перестать идти, и тогда всё закончится. Сил, чтобы сопротивляться этому желанию, нет, да и не было их вовсе. Тяжело приваливаюсь к шершавой, покрытой мхом и лишайниками коре дуба.

Голос прекращает звать. А может, я просто не слышу его, потому что появляется она. Лицо её видится расплывчато. Вот она стоит рядом, снимает с меня мокрую одежду. Я ощущаю тепло её тела. Дыхание моё, и без того тяжелое, становится глубже, я весь горю. Так больше продолжаться не может, и я рву одежду на ней. Она только смеётся: «Ой, какой же нетерпеливый!». Тёплая похоть заполняет мое тело, я сам не соображаю, что делаю. Лицо её начинает обретать черты…

Но каждый раз я просыпаюсь раньше того момента, когда смогу её разглядеть.

Рядом со мной лежит Ленка, такая желанная, тёплая и улыбающаяся чему-то во сне. Тихо, чтобы не разбудить её, выскальзываю из-под одеяла и иду в ванную. Больше всего сейчас мне хочется смыть с себя пот, а вместе с ним и то тёмное, животное, что пробуждает во мне сон. Холодный резкий душ приводит меня в чувства.

На кухне часы показывают семь. Мне надо чем-то заняться, пока Ленка спит, чем-то таким, чтобы не разбудить ее.

Сковородка шипит и возмущается, пока я готовлю завтрак.

Заглядываю в спальню – Ленка ещё не проснулась. Я смотрю на неё, и больше всего сейчас мне хочется прикоснуться к ней, ощутить её рядом с собой.

Беру вчерашнюю газету, вытаскиваю из нее программку на следующую неделю и, от нечего делать, начинаю подчеркивать красной ручкой интересные программы и фильмы. Когда я заканчиваю эту процедуру, на очередь становится кроссворд, который я так и не успеваю разгадать, потому что ОНА просыпается.

С Ленкой мы познакомились на моей работе. В тот день я, как обычно, вёл приём в своем кабинете. Людей, как всегда, было море, к тому же изнуряющая духота и отсутствие медсестры, которая вчера попала в больницу с аппендицитом. Я уже давно вышел из того возраста, когда влюбляются с первого взгляда, поэтому, когда она вошла в кабинет и села, я всего– навсего отметил, что моя пациентка довольно симпатична.

– Ваша фамилия?

– Могилёва Елена Александровна.

– На что жалуетесь?

– Ни на что, мне просто нужна справка в бассейн.

Я померил давление.

– Раздевайтесь до пояса.

Все в её организме работало размеренно и точно, как в новеньком механизме швейцарских часов.

– Хронические заболевания есть?

– Нет.

– Ну, вот и замечательно, одевайтесь и присаживайтесь.

Я заполнил стандартную, в таких случаях, форму, затем расписался и поставил печать.

У меня всегда была да и пока осталась хорошая память на лица. К сожалению, это не самое полезное свойство моей памяти. Иногда оно даже мешает, потому что очень часто я здороваюсь с людьми, которые меня совершенно не помнят. Но избавиться от привычки здороваться при виде знакомого лица никак не могу. Поэтому, когда на почте, куда я пришел отправить перевод матери, мы встретились снова, естественно, поприветствовал ЕЁ и начал заполнять квитанцию.

– Извините, но откуда вы меня знаете? – услышал я неожиданно у себя за спиной.

Я обернулся – это была ОНА, впрочем, тогда Лена была еще просто «она».

– Вы приходили ко мне позавчера на приём. Елена Александровна Могилёва, если я не ошибаюсь?

– Да, верно, а вы?

– Клим Сафронов…

Так, слово за слово, мы и разговорились. Оказалось, что она часто ходит на почту, потому что подрабатывает распространителем косметики. На вечер у меня не было никаких планов, и я пригласил ее погулять.

Это и было нашим первым свиданием, с момента которого прошёл уже год. И все эти двенадцать месяцев я был счастлив.

Что такое счастье? Эта некая наполненность чувством самоудовлетворения и самопознания; это тепло, которое всегда было в тебе, но только сейчас оно начало согревать твоё существование. Ты светишься от чувств, которые переполняют тебя, и все воспринимается по-другому. Не лучше, а именно по-другому, объективнее и правильнее.

От чего я счастлив? Счастливым нельзя быть от чего-либо, и кроме нас самих, сделать счастливыми нас никто не может. Счастье – это мироощущение, это гармония с самим собой и окружающим миром. Был ли я счастлив без неё? Да, был, но, когда она вошла в мою жизнь, ничего не изменилось, а просто дополнилось и стало более объёмным.

Сегодня вечером мы пойдём в кафе, а потом ко мне домой, где я сделаю ей предложение.

В обед Ленка отправилась домой переодеться и привести себя в порядок к вечернему походу в кафе. Я же, оставшись один, постарался создать дома как можно более романтичную атмосферу. Свечи, шампанское, клубника и ужин, который должен был закончиться предложением руки и сердца. Но, как говорится, человек предполагает…

Когда мы пришли в кафе, я заказал ее любимое мороженое. Пока мы ели, разговор был обо всём и ни о чем, у меня все никак не получалось настроиться на нужную волну. И вот, когда я уже почти подобрался к заготовленной реплике, она меня перебила неожиданным вопросом:

– Клим, а ты будешь по мне скучать, если я вдруг уеду?

– Конечно, солнышко, буду, я ведь спать не смогу, пока ты не вернешься.

– Правда? – лукаво улыбаясь, спросила она.

И тут я почувствовал какой-то подвох.

– Правда-правда, а почему ты спрашиваешь?

– Я завтра поеду на недельку в командировку, а мы ведь еще ни разу так надолго не расставались. Вот я и не знала, как тебе сказать.

– Да ладно тебе обманывать, у тебя ведь вещи не собраны.

– Нет, всё собрано. Я сейчас домой поеду к себе высыпаться, поезд-то в шесть утра уходит. И ещё, Клим, ты только на вокзал не приходи, я ведь не люблю все эти прощания, от них только тоскливее становится. Обещаешь, что не придешь провожать? Ну, пожалуйста!

– Хорошо. Только пообещай, как приедешь, то сразу позвонишь!

– Ладно-ладно, посмотрим на твоё поведение. А почему мы такие грустные? Клим, ну не будь ты таким букой, недельку хоть без меня, вредины, отдохнёшь.

На самом деле грустным я был не от этого, вернее, не только от этого, а оттого, что план, который я так тщательно составил, полетел в тартарары. А больше всего на свете я, да, наверное, и не только я, не любил, когда задуманное мной не удавалось.

Домой я вернулся один. Снова морозить клубнику не хотелось, поэтому я стал её есть, но вкус, как и у всех мороженых ягод, не чувствовался. Тогда я зажёг свечи, выключил свет в зале, открыл бутылку шампанского и в гордом одиночестве выпил её вприкуску с клубникой и ананасами. Жизнь – это кошка, которая гуляет сама по себе, в этом я смог убедиться в очередной раз. Да, вообще-то так действительно будет лучше. Она приедет, мы пойдём куда-нибудь отметить это событие, и там я обязательно сделаю ей предложение.

Свечи не догорели и до трети, когда я их погасил, перед тем как лечь в кровать. Спать не хотелось. Я, от нечего делать, взял с полки «Триумфальную арку» и начал её перечитывать.

Утро встретило меня головной болью. Недочитанная книжка, видимо, выпала из моих рук, когда я уснул. Лампа тоскливо горела жёлтым светом. Спёртый, тяжёлый воздух давил на меня, и без того уже придавленного тем, что Ленка уехала.

Умывшись холодной водой, я не почувствовал никакого облегчения. Под веки можно было вставлять спички, чтобы они не захлопывались. Да уж… А ведь вроде и выпил всего одну бутылку шампанского.