Михаил Тихонов – Отшельники. Клан Заката. Книга вторая. Отшельник (страница 9)

— Да нормальный он, Сань. Ты же видел сам, он адекватный. Да и… — Остап прошелся по комнате. — Ментальный маг, ментальному магу рознь… — Останавливается, глядя на свечу. — Брат у меня был, старший. Его отряд как-то нарвался на прорыв латинян, ну ты помнишь, лет двадцать-тридцать назад, постоянно с ними стычки были. Парень у них служил в отряде. Наемник, откуда-то с востока. Точно не скажу, да. Ментальным магом оказался. Так вот, безумный, как ты говоришь, менталист, в одиночку держался против нескольких латинянских магов. Зная, что его скорее всего отправят после на костер, все равно раскрылся. И знаешь… — Воин поворачивается к напарнику. — Кажется мне, что где-то кто-то врет насчет них. Ни тот менталист, ни княжич, совсем не похожи на безумцев.

— Да откуда ты знаешь про это? Брат небось твой наврал, насчет менталиста-то… — Без особого огонька возражает Саня, опустив глаза в пол.

— Оттуда, друг мой ситный, что своими глазами его видел. Наша группа, на помощь им прибыла. — Остап тяжело вздохнул. — Он и сопротивления не оказал, когда его князь повелел под стражу взять. Представляешь, нас все время пугают ментальными магами, а они выходят такие же люди, как и мы.

— Убийцы…

— А мы с тобой кто, командир… Или ты не убивал? И я убивал. — Остап поморщился.

— Мы Великому князю служим. Людей защищаем от тех же кочевников, а он. — Кивок в мою сторону. — Он то сколько народу положил, да и нас чуть было не упокоил.

— Даже крыса будет драться, если ей выхода не оставить.

— Ладно, не хочу спорить про мораль и всякое прочее. Но золото, Остап. Ты ж сам говорил, деньги не помешают. Пусть, по-твоему, пацан не опасен и не безумен, но за него четыре сотни обещают?

— Да дались тебе эти деньги! — Раздраженно махнул рукой Остап. — Ну что тебе в самом деле, жить не на что что ли?

На какое-то время повисает пауза. Стараюсь дышать через раз, чтобы не привлечь к себе внимание. Как ни крути, а сейчас решается моя судьба. Я уже проверил крепость пут — сам не выберусь. Но этот Саня, денег ему вдруг захотелось… Жаль, не убил, урода…

— Дочка у меня, Остап. Ульяшка, ты же знаешь… — Командир первым нарушает тишину. Слова, тяжелые, будто камни, медленно падают с губ. — Больна она… Местные лекари ничего не могут поделать, а в губернии, сам понимаешь… Маги такие цены ломят, что не в жизнь не заработаю. А тут он… И четыреста золотых. Хватит и на лечение, дадут боги, и еще на приданное останется.

— Ульяна? Она больна? И давно? — Остап резко развернулся в сторону напарника. — Почему ты ничего не говорил? Всем миром бы собрались.

— А… — Саня махнул рукой. — Сам знаешь, не умею я так. Милостыню просить. Да и, много ли получится собрать с воинов-то. У каждого своих проблем и забот хватает. Семьи опять же… Да и потом отдавать потом чем, а Остап? Чем? Я уже и так почти всё что было со двора продал, чтобы лекарям платить… а… — снова взмах руки. И такая горечь, и тоска в словах пограничника, что даже без работающих способностей, я ощущаю ту обреченность, камнем висящую на сердце бойца.

— Лихоманка у нее, Остап. Тут даже и губернские маги, могут не помочь. Сам же знаешь почти никто не выздоравливает… И денег… А… — Воин встал, и отошел к печи, наверное, погреться. И выглядит он сейчас совсем не бравым уверенным бойцом, а поникшим ковылем, прибитым морозом и придавленным снегом.

— Сань, но как же так? Все равно, почему не сказал? Какие долги? Разве ж ребята бы не вошли в положение? Да и я, все отдам, только чтоб Ульянка здорова была. — Остап, до этого довольно уверенно давивший на своего напарника. — Уж пара десятков золотых в запасе имеется. Вообще, о чем речь-то…

Во похоже и все. Возможно, шансы у меня были, но сейчас их не осталось. Одно дело, если ради наживы, другое, когда на кону жизнь дочери этого пограничника. Окажись на его месте мой отец, думаю, он бы уже тащил любого, кто стоит между моим здоровьем и жизнью, в управу… Черт… Что-то я совсем запутался. Вроде, вот эти двое, прикрывались от меня Машей. Все было понятно. Их участь — смерть. А теперь… даже и не знаю. И Маша… Она то ведь спокойная. А я связанный… Могла бы и освободить.

— Дядь Остап… — Тихо, как будто опасаясь нарушить установившееся тягостное молчание, подает голос девушка, будто почувствовав мои мысли. — Я знаю, кто от лихоманки может вылечить… — Как-то не очень уверенно. — Только это… Отпустите Марка. — Надо же, вспомнила меня.

— Да? — Остап повернулся к Маше. — Так дело ж не в лекарях. Вишь, какое дело — платить за лечение то и нечем.

— Он не берет денег. — Так же неуверенно отвечает она.

— Надо же, лекарь-бессеребренник. Такие разве бывают? Эх, красавица… — Остап чуть скривился. — Да и видишь, говорит всех местных перебрал, а без толку.

— О нем никто не знает. О лекаре. — Будто до этого сомневалась, а сейчас решилась. — Он и не всегда берется лечить.

— А ты откуда тогда знаешь?

— Отец говорил, что, когда мне пять годков было, я лихоманку подхватила. Он уж и не знал, куда обратиться, как услышал об этом лекаре. Тот меня и выходил. Бесплатно.

— И что же это за лекарь такой интересный? — В голосе Остапа слышаться сомнения.

— Отшельник. — Маша выпрямилась, видя, что ей не верят, уставилась сердито на воина.

— Отшельник, говоришь…Что-то ничего я не слышал про такого в этих местах, девонька. Может брешешь ты все, друга своего спасая? — Метаморфоза происходит с воином на моих глазах. Вроде только что он был таким усталым и ослабленным потерей крови, а сейчас весь подобрался, будто зверь почуявший кровь.

— Не вру. — Маша смотрит прямо, не отводя взгляд.

— Так может ты знаешь, где искать этого твоего лекаря? — Чуть усмехнувшись, прищурив глаза спрашивает Остап. Второй воин, все это время молчит, внимательно слушая.

— Нет… — Маша опускает взгляд вниз, тут же вся сникнув. — Папа знал, но он… — Резко оборвав фразу, Маша отворачивается, закрывая лицо руками.

— Эх, красавица. Получается, у Ульянки только один шанс. Ты уж меня прости, но… — Слова Остапа, с сожалением и грустью, выносят мне приговор.

Ну все, меня сдадут в управу, как ментального мага, получат награду и… Странно, но вот сейчас я не могу их осуждать. Ни Саню, ни Остапа. Кто я им? Просто подросток. К тому же, прав пограничник, убийца я.

Ничего не попишешь. Маша попыталась, придумав какого-то отшельника-лекаря в лесу. Хотя… Почему придумала? Она ведь и до этого, когда выхаживала меня про него говорила. Еще тогда было ощущение непонятное какое-то у меня. А сейчас.

— Я знаю. — Слова даются с трудом, горло пересохло и хочется пить. — Я знаю, где искать этого вашего лекаря.

Глава 3

Вот это эффект. Я даже не ожидал, если честно. Просто… Ну, вспомнил кое-кого, соотнес со словами о том, что в этих местах, сильных лекарей не имеется. И понял, что, в общем-то знаю отшельника, о котором Маша говорила.

А вот реакция, на то, что я пришел в сознание, прям радует глаз и тешит самолюбие. Ну дык… Остап тут же принимает стойку, с боевым ножом в руках. И когда только успел. А это, второй пограничник, прыжком оказывается у стены, хватаясь за шпагу.

Интересно, и чего это они? Как будто ликана увидели. Стоят, зыркают злобными глазищами. Я им тут вариант предлагаю, как решить их проблему, а они опять драться собираются. И как они это себе представляют, интересно. Я их бодать лбом что ли буду? Связанный по рукам и ногам-то. Да даже если каким-то чудом прямо сейчас исчезнут веревки, я толком и пошевелится не смогу. Затекли мышцы.

— Марк, ты как? — Собственно, вот и причина моего поднявшегося, несмотря на сложную ситуацию, настроения.

Маша, до этого словно прилепившаяся к теплому боку печи, срывается с места и почти моментально оказывается около меня, ощупывая со всех сторон. Правда, прикосновений почти не чувствую сквозь одежду-то. Но все равно, приятно черт подери… После всех ударов, которые мне пришлось принять на свое тело, так и вовсе — глоток воды в пустыне. Кстати, попить тоже не помешало.

— Нормально. Живой. — Хрипя отвечаю, пытаясь натянуть на лицо улыбку. Губы, то ли обморозить умудрился, то ли пересохли из-за жары, только сейчас ощущаю, что в подсобке не просто тепло, а жарко, трескаются, начиная саднить. — Пить хочу.

Неудивительно, что пить так хочется. Вся вода, которая была в организме, уже с потом вышла. Интересно, сколько я вот так провалялся?

— Мария… осторожнее. А лучше и вовсе отойди от него. Он опасен. — О, Остап голос подает. И зыркает так, будто примеривается, как лучше мне горло перерезать.

— Да вы что, дядь Остап, это же Марк! — Девушка поворачивается к пограничникам лицом, стараясь укрыть меня спиной. — Видите, он меня уже узнает. Ну, дядь Остап… Вы же сказали, что… — В ее голосе слышатся плаксивые нотки.

— Маша. — Пограничник говорит вкрадчиво, как-то даже медленно, будто боясь кого спугнуть. — Он менталист, поэтому лучше не рискуй. Отойди пожалуйста. — И смотрит так, меня аж жуть берет.

— Нет. — В тоне Маши слышится решимость. — Он мой… друг. — Легкая заминка, и твердое окончание. Чего это она, слова забывать начинает. Видимо от волнения. — И вообще, он никому плохого ничего не сделал и знает, где найти лекаря для его дочери. — Кивает подбородком в сторону второго воина.

— А с чего ты взяла, что он не врет? — Вот же неугомонный. — Подслушал наш разговор и решил воспользоваться информацией.