Михаил Тихонов – Отшельники. Клан Заката. Книга вторая. Отшельник (страница 11)

В общем-то, вполне обосновано думаю. Как ни крути, а отец с самого начала был в курсе о моих способностях. Только одного не пойму — с чего меня объявили ментальным магом? Это же не я устроил погром с разрушениями в лицее. Ну да, в общине, конечно, нашумел. Но пограничники явно раньше оказались в Белецке. Ладно, это сейчас не очень-то и важно.

— Нет… То есть, наоборот, захочу. — Маша наконец разрушила повисшую тишину. Правда, в голосе не очень много уверенности. — А ты и правда маг? Ну, этот, ментальный… — Задала вопрос, а сама тут же смутилась, почему-то.

— Правда. — Втянув воздух, отвечаю, как есть. Просто вдруг понял, что сейчас врать нельзя.

Да и толку, отпираться. Никакого. Где-то раскрылся, как ни просил меня отец беречься. И, уверен на все триста процентов, что вся эта катавасия с моим розыском, не происки отдельно взятого герцога. Я кое-чего слышал про воеводу пограничной бригады — он бы ни за что не вляпался в такие темные дела, как поиски сына князя. По слухам, жесткий и правильный до ужаса вояка. Из старых боярских родов. А им, как известно, глубоко начхать на всех. Порой и на князей владетельных. Ну, это те, кто внутренними землями в Союзе управляет. А уж на таких вот герцогов, так и вовсе. Могут и за людей не считать.

Это про моего отца постоянно говорят, что он не типичный представитель сословия. Не зазорно ему с простолюдинами и мелкими, порой не имеющими титула дворянами на равных делах. Тот же герцог, допустим, и за людей, кажется не считает тех, кто ниже его по социальному статусу находится. А таковые в Белецке, можно сказать все. За исключением нас с отцом. Точнее, теперь уже только отца. Ну, не знаю. Если честно, из высшей знати я только отца и вот герцога встречал. Так, по слухам если только.

Да и эти двое. Не будь они уверены, точно бы связывать не стали. Да и, думаю, даже гоняться не вздумали. Не по чину… Высшая знать, практически неприкосновенна. Судья им только Великий Князь и наместники в Приграничье.

— Ну и пусть. — Маша робко улыбнулась. — Ты ведь единственный, кто у меня есть в мире. Если уж тебя на костер, то и я за тобой. Лучше, чем одной… Ты ведь меня не бросишь? — И так заглядывает в глаза, и снова с тем же вопросом, как там, в доме.

— Нет, Маш. Не брошу. — Я и правда, сейчас, услышав ее слова, вдруг понял, что все вокруг совершенно неважно. — Все будет хорошо. Ты кушать хочешь? — Резко меняю тему на более приземленные вещи.

— Да, очень. — через паузу отвечает девушка.

— Сейчас, чего-нибудь соорудим. Посмотри в шкафчике, — показываю на висящий на стене шкаф, — там должна быть крупа. А я пока дров еще принесу, печь совсем прогорела, и снега наберу воды растопить.

Кажется, за все время нашего разговора, находящиеся тут же, в помещении воины, даже не шелохнулись. Хотя уверен, каждое слово нашего разговора, как минимум Остап, слышал. Но все так же притворяется дремлющим.

Плевать. Совершенно. Когда вокруг тебя начинает сыпаться мир, главное, найти точку опоры. И я ее нашел в лице девушки, потерявшей дом, сомневаюсь, что его смогли потушить после взрыва, и семью. А воины? Хех… Они еще и сами не догадываются, но выбора то у них нет. В любом случае, даже если решат передумать, шанса не останется. Глядя на девушку, отправившуюся проверят мои запасы продовльствия, я почувствовал чужие эмоции. А значит, способности восстановились… Если бы не данное слово, оба бойца бы уже спали мирным тихим сном. Даже убивать бы не стал. Ни к чему это…

Хмыкнув собственным мыслям, отвожу взгляд от нескладной из-за одежды фигуры Маши и топаю в закуток между стеной и печью. Кажется, там, где-то должно быть ведро. Есть и правда хочется, аж невмоготу.

Глава 4

— Ну, княжич, давай рассказывай. — Остап, сглотнув слюну, дождался пока я отодвину от себя чашку в сторону, тут же придвигается ко мне поближе.

— Не нукай, не запряг. — Если честно, после сытного ужина, разговоры вообще никак не прельщают.

Маша и вовсе, всего полчашки каши осилила только, уснув прямо за столом. Надо бы ее перенести на лежанку, а то как-то не очень, спать сидя. Потом все тело болеть будет. Честно, сам бы не отказался поспать. Я, конечно, немного поднабрался сил, пока валялся связанным, но не то, чтобы прям очень.

Хотя, понятно, что обстоятельной беседы о дальнейших планах, не избежать, при любом раскладе. Можно сказать, воины и так пошли мне на встречу, спокойно дождавшись, пока я накормлю девушку, и поем сам. Только когда я за снегом на воду, выходил из подсобки, Саня, мне так удобнее называть второго из пограничников, хоть тот и старше меня намного, вышел вслед за мной. Не доверяют… Да, боги с ними. Ерунда какая.

Кстати, сами воины просить порцию еды не стали, несмотря на то, что явно были голодны. А я и не предложил. Из вредности, чего уж. И вообще… Пусть сами о себе заботятся. Итак, проблем из-за них куча. Но с другой стороны, каши в котелке еще много осталось. Маша с запасом сварила. К утру она уже будет не вкусная, чего добру пропадать. Надо бы предложить.

— Лучше перекусите, пока я Машу перенесу. — Головой показываю на стоящий на печи котелок. — Только посуду за собой сами мойте, нечего тут бардак разводить.

— Хм… Дерзок ты княжич. — Остап усмехнулся, прищурив глаза. — А если я передумаю тебя отпускать, может сговорчивее станешь, а?

— Ну, передумаешь и передумаешь. — Подойдя к Маше, приноравливаюсь как ее поудобнее подхватить, чтоб не разбудить. — Без меня вы отшельника не в жизнь не найдете. Да и не станет он с вами разговаривать даже.

— А ты значит, особенный, и с тобой станет, так получается? — Остап, немного подумав, все же подвинулся к столу, беря Машину чашку, и выкладывая прямо в остатки ее порции, еще каши. — А может ты врешь все, а княжич? Сань, идем остатками с барского плеча потрапезничаем. — Это он уже своему товарищу. Сарказм в голосе я и без способностей различаю. Тьфу, не хотят так пусть остаются голодными, чего ерничать-то.

— Смысл? — Осторожно подхватываю Машу на руки и направляюсь в сторону лежанки, с которой поднялся второй воин и направился к столу. Девушка лишь вздохнула во сне, но даже не пошевелилась.

— Ну, например, чтобы мы тебя вывели из города, а ты потом возьмешь и деру дашь. — Остап дождался, пока я уложу девушку, и вернусь к ним. Причем говорит, а сам активно работает ложкой.

— Я слово дал. — Пожимаю плечами, усаживаясь на чурбак рядом с печью. Спать хочется все сильнее, но явно же не отстанут.

Да и… Наверно, лучше сразу все обговорить, чтоб неожиданностей не возникло. А то прикорнешь так, а проснешься уже привязанным к столбу и под ногами хворост. Ну его, к чертям такие кульбиты. Отец всегда говорил, что, если есть возможность, любой вопрос и проблему нужно решать сразу, а не потом.

— Слово… Ну, ладно. Ты лучше расскажи, откуда про лекаря знаешь и почему это он с нами даже разговаривать не станет. — Остап сворачивает с темы выяснения отношений к предметному обсуждению.

— Откуда знаю, то не важно. Знаю и все тут. — Вспоминать обстоятельства знакомства с отшельником мне и правда не очень хочется.

Лет семь мне было, сбежал из поместья в лес. Ну, мелкий был совсем. Интересно же все… И заблудился. Почти сутки бродил, хорошо, что лето было. И так получилось, нарвался на рысь. Да и не мог не нарваться. Русь зверь такой — хитрый, опасный и человека не боится совсем. Хотя и старается избегать встреч. Но это если человек взрослый и вооружен. А я чего… У меня только ножик с собой был, маленький, которым только грибы резать. Да и… Не заметил я зверюгу, притаившуюся на дереве.

Только помню, как на спину мне что-то тяжелое упало, толкнув вперед. Потом оскаленную пасть и боль в плече, на котором сомкнулись острые клыки хищника. А в себя я пришел уже в хижине у того отшельника. Дядя Слава. Он себя так назвал, по крайней мере. Правда, побыть мне там долго не пришлось. Денек наверно, не больше, а потом дядя Слава меня обратно в поместье отвел. Надо сказать, забрел я действительно далеко, два дня топали от хижины в горах до границ отцовской земли.

В общем-то, тогда и познакомился с отшельником-магом, по каким-то своим причинам, живущим в полном одиночестве в горах, вдали от людей. Отец ему за мое спасение денег предлагал и еще чего-то, но тот лишь попросил меда. Ну, с пасеки. И все. С тех пор, дядя Слава, нет-нет, да приходил к нам в гости. Но так, ненадолго. Меду обменять на зелья целебные, хотя отец и не хотел их брать в уплату, но тот наотрез отказывается брать просто так. Непременно в обмен.

Пару раз, когда дядя Слава слишком долго не наносил визитов, я сам к нему ходил. Отец отправлял проведать. Тот всегда был рад моим визитам. Всякие истории рассказывал про лес, про лекарственные растения, которые он собирал. Даже учил кое-чего делать самому. Но так, простенькие снадобья, от простуды, например, или чтоб боль унять.

И по поводу второго пункта — лекарь к людям выходил в очень редких случаях, и всегда сам. Будто знал, что без его помощи уже никак не обойтись. Хоть слухи о чудесном целителе и ходили, но вот точной дороги не знает никто. Почти никто, точнее. Честно, сам не понимаю, почему он к нам в поместье заглядывал. Ну в самом деле, не из-за меда же… В лесу диких пчел куча — в них лакомству куда повкуснее нашего, с пасеки. Но вот объяснять все это пограничникам, конкретно сейчас, совсем не хочется. Устал слишком.