Михаил Тихонов – Отшельники. Клан Заката. Книга вторая. Отшельник (страница 38)

Не могу даже голову повернуть, чтобы посмотреть на своих спутников. Только багровое пламя в глазах зверя. Он реально огромный. В холке, не меньше двух метров, а в длину и того больше, но кажется короче, из-за позы, в которой застыл.

Задние ноги подогнуты, под кожей даже несмотря на густую серую шерсть, топорщащуюся во все стороны, бугрятся жгуты мышц. Кажется, совсем немного, и чудовище, отдаленно похожее на помесь медведя и волка, с клыками, способные перекусить меня за один раз, взовьется в прыжке, чтобы в следующий миг, решить все наши проблемы самым радикальным способом. Путем прерывания жизненного пути.

Но почему же он медлит? Время растягивается, как будто назло. Ожидание чего-то, пусть самого плохого и неприятного, всегда хуже события. Предплечье, там, где закреплен стилет в ножнах, начинает невыносимо жечь, будто металл плавится. Если бы я был в состоянии двигаться, уже катался бы от боли и орал, во все горло. Только не могу…

Лишь разум покрывается пеленой, едва удерживаясь на гранях реальности, которая сужается для меня до двух багровых точек, горящих в кромешной тьме.

Чертова боль… Вроде только-только меня подлатали, и снова она приходит. Сколько ж можно… Неужели она теперь будет со мной всегда? Не хочу…

«нашел… я тебя нашел…верни… сына верни… и будешь жить… сам…сам верни…»

То ли галлюцинации, то ли уже сошел с ума, но там во тьме, я слышу шепот. Тихий, едва разборчивый шепот. Все, похоже это конец.

«— Верни… Верни сына… Или умрешь…»

Чуть более разборчиво и громко, но… Какого, к чертям собачьим, сына и кому вернуть? Бред какой-то? Или это то самое сумасшествие менталиста, которое все боятся? А чего бояться, если я даже пошевелиться не в состоянии?

— Верни…

Вот опять. Только уже не шепотом, а нормальным голосом. Чуть хриплый, слегка лязгающий, будто не живой.

— да кого? — хм, неожиданно, я смог говорить. — Кого тебе вернуть? Забирай. — Скептически хмыкнув, щедрой даю добро просящему. Все, это точно сумасшествие…

Кто-то чужой, непонятный, будто вторгается в мои мысли, касается души холодными щупальцами, и начинает перетряхивать ее, будто пустой пыльный кошелек. Бр-р-р… Ощущения, скажем честно, мерзкие… этот неизвестный, продолжает ковыряться своими ледяными паклями, что-то разыскивая в моих воспоминаниях.

Картинки, всплывающие перед глазами, мутные, едва различимые на фоне багровых огней, но без труда понимаю, что именно вижу. Или просто знаю, что чуждое, именно чуждое, существо ковыряется в моей памяти. Интересно, что оно там ищет?

Слой за слоем, день за днем, мою память препарируют, будто хирург скальпелем делает надрез. Хотя, по ощущениям больше похоже на пыточных делах мастера, заживо снимающего кожу. Кажется, что я состою из боли, но почему-то, не чувствую ее. Точнее, я знаю, что мне больно, но лишь слегка мутнеет сознание и путаются мысли, но самой боли не чувствую. Наверное, у сумасшедших так и должно быть.

Темнота моргнула, и…

Воспоминание, точно такое, как совсем недавно в городе. Темная тропа, посреди заснеженного леса, в руках стилет, а передо мной зверюга, с оскаленной пастью, готовая порвать на клочки. Точно! Вот почему мне чудовище показалось таким знакомым!

Зверь передо мной, как две капли то чудовище, только, немного побольше. Или мне так кажется, потому что я вновь маленький пятилетний мальчик от горшка два вершка? Тяжелое дыхание волкомедведя, память пятнадцатилетнего меня, подсказывет, что правильно он называется — волкодлак. Читал про них. Правда, они вроде как, не переносят холод, и непонятно откуда он здесь взялся. Нашел, о чем думать…

Я знаю, что будет дальше. Волкодлак прыгнет и нарвется на стилет, который так и останется в его глазу, а я сойду с тропы, и буду идти, пока меня не найдет замерзающего Аким и отец… Хм…

В этот раз, ситуация другая. Зверь не прыгает, а будто застывает, как комар в янтаре. Кручу головой. Как-то многолюдно на тропе. Ах, ну да… Это же просто галлюцинация, наложившаяся на воспоминание.

Позади волкодлака, возвышается еще один, только больше. Видимо, тот самый, что выскочил на нас у поста. Стоит и смотрит на меня, будто чего-то ждет. Глаза уже не горят огнем, да и пасть не скалит. Просто смотрит, с легкой печалью…

Но и он, это еще не все. За моей спиной люди. Непроизвольно дергаюсь, заметив того самого убийцу, которого проткнула клинком Маша, но потом понимаю, что он так же застыл, как и атакующий волкодлак. На шее, в районе кадыка, кровоточащая рана. Капельки крови, застыли, не успев скатиться. А за ним…

Пал Егорович, такой, каким я его видел в последний раз в кабинете. В своем извечном костюме, с легкой улыбкой на губах и серьезными глазами, смотрящими в пустоту. Чуть по бокам от него, застыли воины, с четко различимыми эмблемами на форме. Наемники герцога.

Кажется… Я начинаю понимать, что тут происходит. Стилет, все дело в нем… Как там дядя Слава его обозвал? Хранитель душ, вроде. Или что-то подобное.

А все те, кто вокруг меня, это люди и нелюди, чьи души выпил клинок. Странно, почему на всех, кроме Пал Егорыча, даже у волкодлака, видны раны, оборвавшие жизнь? Застывшие струйки крови, так и не успевшие стечь, непонимание в глазах, потрепанный вид, а он, будто только что пришел на занятия…

— Человек… — Чужая мысль-образ, пришедшая в мой мозг, прерывает размышления. — Ты обещал…

Поднимаю глаза на второго волкодлака, выжидающе смотрящего на меня. Мда, а он ведь разумный получается, хоть и с виду и не скажешь. Скорее уж обделаешься, чем додумаешься найти общий язык.

— Забирай. — Пожимаю плечами, не особо понимаю, чего еще чудовищу от меня нужно.

— Освободи… — Как-то односложно зверь со мной общается. Короткими фразами. Лучше объяснил бы, как выполнить его просьбу.

Или, по его мнению, я только и делаю, что заключаю души в клинок, а после освобождаю их. По пять раз за день, после еды.

— Как? — Странно, но страх ушел, несмотря на всю бредовость ситуации.

Оно и понятно, смысл чего-то бояться, если уже сошел с ума. Если боги хотят кого-то наказать, они первым делом лишают его разума. Где ж я так богов разгневал-то… Непонятно.

— Освободи…

Нет, ну чего он заладил. Освободил бы, если б знал каким макаром это делается. Ну, ладно… Сейчас что-нибудь придумаю.

Делаю пару мелких шагов, черт, непривычно быть маленьким. Там где мне пятнадцатилетнему хватило бы пары шагов, в теле пятилетки, приходится делать еще три, чтоб остановиться рядом с мордой застывшего волкодлака. А ведь у него, как и у остальных, рана имеется. Правый глаз проколот и видна глазница. Хм… Не, так вот прямо перед оскаленной пастью стоять… Я не настолько храбрый.

Чуть смещаюсь вбок, но так, чтобы дотягиваться рукой до головы монстра. И все это под пристальным взглядом второго волкодлака.

— Свободен! — Протягиваю руку и щелкаю пальцами по уху одноглазого зверя. Больше в голову ничего не пришло. Если не сработает, буду ду…

Сработало. Черная тень мелькает рядом со мной, зацепив по ходу движения боком и откинув в сторону на пару метров. Тьфу, черт… Наглотался снега… Странно, что он в моем воображении, галлюцинация это ж вроде выдумка, точно такой же, как и в реальности. Холодный и шершавый.

Хорошо все же, что я сбоку стоял… Страшно представить, что со мной могло произойти, окажись я на пути снова получившего возможность двигаться зверя… Надеюсь, теперь чудовище довольно, раздраженно размышляю, пытаясь подняться на ноги.

Э… Мы так не договаривались…

Едва я утвердился вертикальном положении, как снова захотел упасть, а лучше вообще вернуться в реальность. Получивший свободу волкодлак, уже развернулся, и теперь готовится вцепиться в меня своими острыми клыками. Вот сволочь…

Рык, раздавшийся над моей головой, кажется сбил снег с ближайших деревьев. Я аж присел. И не только я. Освобождённый мной волкодлак, тоже присел на задние лапы, одним прыжком развернувшись в сторону более габаритного собрата, надвигающегося на нашу пару, как корабль на пирс.

Я врос в снег, стараясь не обращать на себя внимание. Только сейчас вдруг понял, что я совершенно безоружен, а еще… Вспомнил, где-то прочитанную мысль, что если человек умирает в галлюцинации, то и в реальности тоже. Или это под гипнозом? Черт, точно не вспомню, но проверять не очень хочется.

А два волкодлака, застыли друг напротив друга, тихо перерыкиваясь. Разговаривают… Эта странная беседа длится недолго. Тот, который требовал с меня, чтоб я освободил сына, разворачивается и начинает медленно уходить по тропе. Более мелкий, чуть замешкавшись и бросив напоследок полный ненависти взгляд единственного уцелевшего глаза, в два прыжка догоняет родителя и пристраивается рядом с ним.

Два огромных чудовища, удаляются, постепенно растворяясь в наступающей тьме и оставляя меня в окружении застывших фигур на лесной тропе. Э… А я? И вообще, хоть бы спасибо сказали…

«— Спасибо, человек… — Почти уже растворившийся во тьме волкодлак, будто прочитав мои мысли, остановился и повернул голову в мою сторону. — Не ходи на север…»

Порыв ледяного ветра, развеял остатки силуэтов, а я вдруг понял, что лежу на подтаявшем снегу, крепко сжимая так и не пригодившийся фаермет, а рядом, во всю мочь своего голоса, демонстрирует познания в обесцененной лексике, Ерофей… Я аж заслушался… И не сразу заметил, что волкодлак, выскочивший на нас, исчез.