Михаил Теверовский – Загоняя овец (страница 30)
Направляясь в полицейский участок, Роунс размышлял, что же могло стать причиной такого сдвига в психике человека? Убивать ради славы, ради возможности почувствовать себя кем-то важным. Ради иллюзии чувства собственного превосходства… Психологические травмы, нанесённые родителями? Издевательства, непонимание окружающих того, что происходит в семье? Кто мог приложить большее усилие, переросшее к такой ненависти именно к женскому полу? Мать? Или отец, показавший, что мужчины сильные и с ними не стоит пытаться ввязываться в драку, иначе будет больно? А дальше, тотальное невезение с девушками, полное игнорирование и презрение с их стороны, переродившееся в желание отомстить? Или же всё намного проще и все нарушения вызваны биологией с рождения? Людей, непохожих на тебя, трудно понять. Роунс точно не был маньяком, но он должен был заставлять себя мыслить как маньяк. Он изо всех сил пытался, выстраивал жизненные сюжеты, представлял себя всеми нелюбимым и обиженным – но не мог отыскать ответов на свои вопросы.
Позже к нему в кабинет зашёл Стивен, с просьбой рассказать о подробностях, которые можно было бы напечатать в институтской газете, а также отправить в какую-нибудь редакцию.
«Решил подзаработать на этом, сучонок?» – подумал Рик, с минуту после вопроса Стивена молча сидя в кресле и смотря прямо в глаза парню. Вспомнив, что у него нет выбора – учитывая, что если дело и дальше будет висеть без зацепок, что наиболее вероятно, то шеф будет очень и очень не рад, если Рик и здесь напортачит, – Роунс попытался представить, что перед ним Шон Тьефольд и он просто так же, как тогда, продаёт сведения, используя журналиста также и для своих профессиональных целей – показать историю, как нужно ему и вкинуть какие-нибудь неправильные детали.
Подруга Сьюзи Смит, Кэти Нилс, смогла пообщаться с полицией лишь по телефону – она была в отпуске и отдыхала в эти дни в Польше. Она сообщила, что Сьюзи всегда ходила с работы домой, пересекая этот лесопарк. Работала она два через два в кафе, и как раз работала двадцать пятого и двадцать шестого мая, поэтому никто и не заявлял о её пропаже двадцать седьмого. Сама же Кэти не созванивалась с Сьюзи ещё с двадцать четвёртого мая – со дня своего отъезда. Самой же интересной информацией для детективов было заявление Кэти о том, что её подругу уже с месяц терроризировал некто Зак Тейт.
– Сьюзи встречалась с ним то ли из жалости, то ли решив, что он хороший парень. Но, блин, у него как будто просто крышу свернуло – туда не ходи, с теми не разговаривай… Я ей сразу сказала, что такие меня пугают. А она только отмахивалась от меня, пока не начался полный… полная жесть. Блин, да я просто в шоке была всё равно! – щебетала по телефону Кэти.
– «Такие»? Что вы имели в виду под «такие»? – попросил уточнить Роунс, приготовившись записывать детали.
– Ну… странные… Как будто сами с собой… С ним и минуту-то поговорить невозможно, а Сьюзи как-то раз сказанула, что съехаться с ним хочет.
– Всё же в чём проявлялись странности?
– Если он начинает говорить – то не слышит уже никого. Что-то своё рассказывает, на других наплевать. Блин, даже в компанию как-то Сьюзи его притащила – никто слова сказать не мог, этот встревал и начинал болтать. И всё невпопад, всё о своём!
– Он угрожал Сьюзи?
– Нет, такого я не помню. Сьюзи говорила, что он обещал себя прикончить, если она уйдёт. Блин, да я ей сразу говорила, что себя-то он не убьёт, тебя бы не тронул!
Детективы сразу же взялись за версию. Пробив по базе данных, оказалось, что Тейт работает программистом в одной IT-компании, чей офис располагался недалеко от дома убитой. Буквально в километре. Сразу же было направлено заявление на ордер на обыск дома Тейта. Роунс ухватился за ниточку количества букв в письме за каждое убийство – степени двойки. Так как фамилия Тейт никак не была известна в городе, буквально через пару часов детективы забрали подписанный у судьи ордер и отправились на место работы Тейта. Они хотели понаблюдать за ним, посмотреть на его реакцию и поведение, ведь все СМИ массово заявили о свершившемся убийстве, а потом провести обыск заодно с допросом. Роунс надеялся, что это сильно подорвёт уверенность Тейта, и тогда у него получится расколоть гада.
Конечно, можно было бы удостовериться, что Тейт на рабочем месте, чтобы не терять, если что, попусту время, но Роунс не хотел раньше времени предупреждать его. Том предложил зайти и спросить, на месте ли Тейт, на что Чойс посоветовал ему сначала трижды подумать, а потом предлагать. В любом случае детективы решили вечером провести обыск и неофициальный допрос, если первая часть плана не выгорит. Том Зоредж за свои гениальные идеи был оставлен наблюдать за офисом, а Рик с Ником пошли перекусить в ближайшее кафе, которым оказалась местная фастфудная. До конца рабочего дня оставалось не более полутора часов.
– Как же давно не ел подобное, – наслаждаясь каждым кусочком, сквозь набитый рот смог выдавить Ник. – Выйду на пенсию – и хрен с ней, с формой, – буду есть, пока не сдохну.
– Ага, как будто сейчас у тебя есть форма. И пара желудков на смену.
– Пей свой кофе и завидуй молча. Я ж не пудрю тебе мозги о том, что кофеин тоже наркотик? Ах да, как же я мог забыть про сигареты, которые ты уплетаешь одну за другой как конфетки.
– Все мы неидеальны, – пожав плечами, ответил Рик.
Они сидели на веранде кафе за пластмассовым столиком, укрываемые от солнца сверху большим зонтом. Было слегка прохладно, но они оставались на улице – меньше народу, да и свежий, пропитанный влагой воздух улицы был намного лучше, чем душный и прогретый с кухни в помещении.
– Помнишь наше первое общее дело? – неожиданно спросил Чойс. – Когда ты уже был детективом, а меня перевели из отдела по борьбе с наркотиками. Надоело мне тогда с этими нариками вечно мучиться, решил вот в уголовный розыск пойти. И помнишь, кто был первым убийцей, передушившим на фиг всю свою семью?
– Грёбаный нарик?
– Грёбаный несовершеннолетний нарик, – поправил его Ник и потёр рукой широкий лоб. – От чего бежал, к тому и прибежал. Странное было дельце. Сколько лет уже прошло?
– Лет десять, не меньше.
– Десять лет… как время-то летит, боже…
Они оба замолчали, каждый задумавшись о своём и наблюдая за увеличивающимся потоком людей, идущих с работы. Ник был прав, время летело беспощадно. Столькие моменты и периоды жизни Рик не достаточно ценил, а вот они прошли – и всё бы отдал, чтобы вернуть их. Но неугомонно несущийся поток времени не остановить. Не попросить сделать пару шагов назад или хотя бы просто сделать небольшую передышку, нет. Всё, что остаётся, – это бежать за ним и бежать сломя голову, не понимая, куда же ты, собственно, несёшься. Получается, смерть – это освобождение от этого рабства от времени? От этого непрекращающегося бега в пустоту. Сама пустота… В какой-то момент Рик начал вновь погружаться в воспоминания о Лили. Он словно шёл к ней издалека, всё ускоряя и ускоряя шаг. Она стоит к нему спиной, вглядываясь куда-то вдаль, в другую сторону от спешащего к ней Роунса. Вот их разделяет уже какая-то пара метров, она поворачивается к нему – и Рик понимает, что это Мэри, а не Лили… Роунса спас Чойс, неожиданно встряхнувший его.
– Пора, Рик. Кажется, Том всё же уснул там в одиночестве.
Роунс не ждал ничего особенного от Тейта после скудного, хотя и эмоционального его описания подругой убитой. Но то, что он увидел в жизни, пробило имеющееся дно в представлении детектива о людях, имеющих свою квартиру, солидное место работы и не имеющих ни единого привода в полицию.
– Как Том определил… что это он? – пролепетал Чойс.
На фотографии Тейт был, конечно, не красавец, но, как Том узнал его в жизни, Роунс и сам представить себе не мог. Итак, по улице от офиса компании в сторону, видимо, своего дома, двигалось это существо. Минуя автобусные остановки и припаркованные у бордюра такси, несмотря на то, что спортсменом или человеком, любящим спорт или хотя бы прогулки, оно не выглядело. Словно склизкий угорь, длинный и тонкий, широко расставляя руки, возможно, чтобы казаться шире, скрюченный – он лавировал между потоком людей, водя своей плоской задницей из стороны в сторону, как на подиуме. Но это не было эстетично, а тем более сексуально. Выражение лиц детективов передавало такой спектр чувств удивления, смешанного с презрением и омерзением, что Ридли Скотт пригласил бы их на главные роли в свою классику ужастиков – фильм «Чужой». Собственно, чужого детективы и наблюдали. Его лицо выражало крайнее напряжение, словно он нёсся к атомному реактору, способному в любой момент взорваться, бормоча что-то себе под нос.
– Чур, ты его допрашиваешь, а я делаю обыск, – придя в себя, провозгласил Ник.
– Том, давай за ним пешком, – ничего не ответив Чойсу, приказал Рик, – вызови экспертную группу к его дому, Ник.
Они двигались с черепашьей скоростью по правой полосе дороги, следуя за Тейтом. Бояться за то, что он их обнаружит, казалось, не имело никакого смысла – он целенаправленно смотрел только вперёд, вообще не крутя головой. Через минут сорок они добрались до дома подозреваемого. Никаких странностей они не обнаружили: иногда он уходил от дороги, проходя по пешеходным дорожкам парков, а в самом начале зацепил самый край лесопарка, так что Тому пришлось координировать напарников, но, по сути, он шёл самым прямым путём домой. У подъезда Зоредж окликнул Тейта, после чего, моментально припарковав фордик у самого крыльца, к нему присоединились Роунс и Чойс.