Михаил Теверовский – Загоняя овец (страница 28)
Откупорив бутылку вина и разлив её по бокалам, они нашли в онлайн-кинотеатре фильм. Стоявший напротив телевизора диванчик, на котором они теперь лежали и смотрели заставку, вытянув ноги во всю длину, был не слишком широким, благодаря чему Рик и Мэри плотно прижимались друг к другу плечами. Аромат душистого мыла, смешанного с клубничными духами, проникал в нос Рика, опутывая его сознание и мысли. Когда сюжет начал лихо закручиваться и героям фильма стала угрожать опасность, Мэри ещё сильнее прижалась к Рику. В конце концов он, как пятнадцатилетний подросток, смог перебороть неуверенность и страх, и приобнял Мэри, перекинув руку через её шею. В какой-то момент он понял, что больше не властен над самим собой – давно Рик не испытывал такого чувства, вызванного не алкоголем. Пытаясь держать дыхание ровным, а бешено стучавшее сердце – в груди, он медленно потянулся губами к её шее и нежно, будто боясь обжечься, поцеловал. Не встретив сопротивления, Рик уже не мог остановиться. Его правая рука медленно скользнула по халатику Мэри, распутывая узел пояса, другая поглаживала её бёдра. Вместе с этим Рик продолжал целовать её в шею, в губы, в плечи и грудь и снова в губы – а она жадно отвечала на поцелуи. Наконец халат и кружевные трусики были сброшены на пол. Оттолкнув Рика на спину, Мэри забралась сверху и начала раздевать его. Он принялся помогать ей, но спустя несколько секунд, не в силах более сдерживаться, сорвал с себя оставшуюся одежду. Мэри метнулась к тумбочке, стоявшей у дивана и достала презерватив. Затем, прикусив губу, она умелым движением хоть и слегка подрагивающих рук надела на Рика резинку. В следующее же мгновение Рик подмял её под себя и, растворившись в страстном поцелуе, проник внутрь, заставляя Мэри издать нежный стон, полный удовольствия…
Утром Роунс проснулся, не сразу осознавая, где он и что с ним. Рядом, обнимая его, с ним делила постель Мэри, иногда тихонько посапывая при вдохе и выдохе. Голова гудела, он аккуратно поднялся, сбрасывая с себя руку Мэри, и сел на край кровати.
– Что же я наделал… чёрт возьми… – бормотал он, схватившись руками за голову.
Жгучее чувство вины пронзило его сердце. Он вспомнил, как также утром просыпался с Лили, бывало, не засыпая вновь, а любуясь ею, такой нежной и тёплой рядом с ним.
–
Не думая больше ни секунды, он, стараясь не шуметь, быстро собрал свои вещи, накинул брюки и рубашку и, схватив под самый конец куртку с вешалки, выскользнул в коридор… Когда такси довезло его до дома и он скрылся за входной дверью, Рик прижался к ней спиной и соскользнул трясясь на пол, не в силах остановить беззвучные рыдания. Он пытался вспомнить Лили, но вместо её лица перед глазами вставал образ Мэри Хэйз.
Лишь через пару часов Рик понял, какую ошибку он совершил. В какой-то момент он осознал, что тоскует по Мэри. Помимо угрызений совести из-за того, как он с ней поступил, Рик понял, что, видимо, ещё не готов. Он уже хотел было позвонить Элис – по сути, исповедаться, хотя никогда раньше такого желания в нём никогда не просыпалось. Но, уже набрав номер, Рик бросил трубку, представив, насколько это было бы глупо. Мэри же не звонила и не писала ему больше.
Глава 3
Сверка образцов написанных «ночным убийцей» букв с имеющимися примерами почерков когда-либо попадавших в тюрьму преступников и проживающих в этот момент в непосредственной близости от города, разумеется, не дала никаких результатов – слишком мало информации, хоть при помощи федералов и удалось убедить некоторых экспертов взяться за эту работу. Один из них, сообщив результаты Рику, сказал ему откровенно:
– Этого слишком мало. Даже если преступник напишет все буквы алфавита, всё равно будет недостаточно. Нужны повторения, нужны написанные символы именно в тексте, а не специально каждая по-отдельности выведенная. Они даже не связаны друг с другом, а ведь это также важнейший элемент – как человек связывает буквы. Это если ещё преступник не будет специально подделывать свой почерк…
Семейку Худ прижать также не было никакой возможности. На всякий случай Рик прицепил следить за ним Тома Зореджа, но поведение парня за всё это время, судя по отчётам Тома, было совершенно ничем не выделяющимся. Никаких аналогичных убийств найдено не было ни по базам, доступным Роунсу, ни по базам федералов, судя по их ответу. СМИ не отпускали шефа Фьюза, что безумно его злило. Чтобы замять нераскрытое дело, он на брифинге заявил, что нужно раскрывать все новые поступающие дела. Роунсу пришлось браться за убийство водителя автобуса шизофреником, выпущенным из больницы после продолжительного лечения и признанным неопасным для общества. А потом и за изнасилование несовершеннолетней на какой-то подпольной тусовке за чертой города – что её туда понесло, Роунс представить себе не мог, она, судя по записям дела, была из благоприятной семьи. Все эти преступления связывало то, что они щёлкались как семечки: масса свидетелей, имеющиеся улики ДНК-анализа и так далее и тому подобное. Шефу Фьюзу было что заявлять на пресс-конференциях, поднимая рейтинг полиции, а Рику приходилось возиться с отчётами для прокуроров, возвращаясь к делу «ночного убийства» чаще всего уже под самый конец рабочего дня или даже уже дома – вновь и вновь вспоминая факты и имеющуюся у них информацию. И каждый раз Рик убеждался, что Оливер Худ как-то связан со всем этим. Но мог только сжимать кулаки в бессильной ярости – судья Пай всё ещё горделиво восседал на судейском кресле с высоко поднятой головой.
В понедельник же произошло то, чего Роунс никак не мог предугадать. Когда он пришёл на работу, представляя себе всю ту бумажную волокиту, с которой сегодня ему придётся бороться, к нему зашла секретарша шефа и сообщила, что тот просит зайти его немедленно. Ожидая всего чего угодно, но молясь в душе, чтобы это было не очередное письмо, означавшее бы ещё одно убийство, Рик без стука завалился в кабинет шефа. Там всё было по-старому, за своим столом сидел Дэвид Фьюз, за его рабочим местом стояли те же шкафы, на потолке висела та же самая лампа – но в кресле у стены, в которое обычно привык плюхаться Рик при разговорах тет-а-тет с Фьюзом, сидел Стивен Дирайнс. Он выглядел уже намного лучше, в сравнении с их первой и последней встречей – почти ушла бледность, лицо приобрело некоторую уверенность, оставив тем не менее неизгладимый отпечаток той же грусти, которую уловил детектив при их первом разговоре. Он постарался выпрямиться, когда Рик вошёл, но, видимо, ещё болевшая рана, не дала ему это сделать, и Стивен сгорбился. Помимо этого Роунс не мог не отметить нервные движения парня, случающиеся с ним, скорее всего, после психологической травмы от произошедшего.
– Что-то произошло, шеф? Новая информация? – спросил Рик, будучи ошеломлённым, но с интересом поглядывая на Стивена.
– Присядь, есть разговор.
Детектив сел на непривычный стул прямо с противоположной от шефа стороны стола, почти вплотную. Почувствовав себя неуверенно и неуютно, Рик сделал так, как учил себя многие годы – отбросил все сковывающие его мысли и вальяжно, будто хозяин положения, сел на стул, вытянув вбок и скрестив ноги.
– Итак, как я уже сказал с огромным сожалением Стивену, убийца пока не пойман, но наши лучшие детективы работают над этим. Старший группы – Рик Роунс, как я понимаю, вы уже встречались. – Фьюз указал на Роунса и продолжил: – Если понадобится, я выделю ему ещё людей, а также все необходимые средства. В общем, Стивен, будьте уверены – тот мерзавец ответит за всё перед законом!
«Какая же пустая болтовня…» – подумал Рик, смотря прямо в лицо шефу и не поворачивая даже головы в сторону Стивена. Нельзя было показать, что он совершенно сбит с толку и не понимает даже, чего от него хотят. Зачем эта поэтичная речь перед выжившим после «ночного убийства»?
– Так вот, Рик, – шеф потарабанил пальцами по столу, – Стивен попросил меня позволить ему поработать у нас… в качестве журналиста. Ему для диплома самое то. И нам хорошо себя в тонусе держать, да и показать всем, что мы не боимся журналистов, а готовы идти на контакт всегда. Нам стыдиться нечего, мы честно пытаемся выполнять свой труд.
«Человек тебе свой нужен, через которого „рейтинги“ поднимать, о которых только и звенишь в последнее время. Неужели приближение скорого переназначения должности так заставляет в унисон звенеть яйцами? Чёрт, куда катится этот мир…» – Роунс слушал шефа молча, не проявляя ни радости от этого, видимо, уже принятого шефом решения, ни какой-либо иной эмоции. Ответил он лишь тогда, когда Дэвид Фьюз сам задал ему вопрос, не дождавшись реакции от Рика. Он явно слегка нервничал, будучи вполне осведомлённым, в том числе и на своём опыте, о строптивом характере старшего детектива.
– Ну что, Рик, ты же не будешь против? Там я помню, ты уже для прокурора отчёт пишешь – не проконсультируешь Стивена по поводу первой статьи?
«Как же тебе хочется рассказать о „своих“ победах…»
– Шеф… если утекут данные по делу до суда адвокату защиты, они смогут минимум смягчить приговор…
– Понимаю, работа и правильный результат – прежде всего! Тогда расскажи про то, как велось предыдущее дело, Вудса, или как там его, например. В общем, твоя вотчина, тебе решать. А там потом, Стивен, сможешь взять пару интервью у наших остальных отделов. Не оставишь нас наедине? Необходимо обсудить некоторые рабочие моменты…