Михаил Теверовский – Загоняя овец (страница 26)

– Не стоит ли мне звонить соцработникам? Как же ты запугиваешь свою дочь! – не сумев сдержать издевательство, шепнул Рик Элис на ухо, когда микроволновка громко зашумела, – я-то думал, ты образцовая мать, да ещё и психолог…

– Если бы за столько лет она видела дядю не только пару раз в свои два годика… – парировала Элис, одновременно делая ответный резкий выпад.

Наконец, когда с ужином было покончено и Элис уговаривала Рика остаться переночевать, Кэти предложила помочь убрать со стола – так сильно ей хотелось узнать что-нибудь ещё о расследованиях и детективах. А она была уверена, что если дядя решит, что уборка ему не грозит, то обязательно согласится остаться. Девочка со скоростью пули бегала туда-сюда, загружая грязную посуду в посудомойку, как внезапно одна из тарелок выскользнула у неё из рук и упала на пол. Не успели Рик и Элис остановить её, как девочка хватилась подбирать осколки голыми руками. А ещё через секунду первые капельки крови заструились по её ладони. К огромному удивлению Рика, считавшему всегда раньше, что дети способны при любом лёгком ушибе начинать кричать, визжать, брызгать соплями и слюнями – а это он познал на примере своей сестры в своём испорченном ею детстве, – Кэти лишь с интересом посмотрела на пораненную ладонь и констатировала абсолютно спокойным голосом:

– Мама, кажется, я порезалась.

Элис попросила Рика не подпускать девочек к осколкам и суетливо бегала от шкафчика к шкафу, пытаясь найти медикаменты. В это время Рик помог девочке промыть рану и продезинфицировать найденной Элис перекисью.

– Не могу найти пластырь… Рик, у тебя нет в аптечке в машине? Кажется, закончились совсем…

Строго-настрого наказав девочкам не подходить к осколкам и миллион раз убеждая Кэти, что она ни в чём не виновата, брат с сестрой направились к машине Рика.

– Если хочешь, перепаркуй заодно на участок – пока я буду собирать осколки.

– Хорошо. Дашь брелок от ворот? – согласился Рик и открыл багажник.

– Ого, Рик, зачем тебе столько аптечек и разных лекарств?

Он собирался уже ответить какой-нибудь шуткой, как воспоминания, такие же яркие, словно и не прошло долгих трёх лет, предстали перед его глазами. Он вновь переживал тот день, как иногда происходило с ним снова и снова, когда что-то напоминало Рику о нём… самом страшном дне в его жизни… Дне, когда он потерял всё.

Роунс пулей вылетел из машины. Из-за слишком резкой остановки на обочине, покрывшейся льдом, он едва не соскочил в кювет. Морозный вечерний воздух прорезала сирена кареты скорой помощи, припарковавшейся в паре метров, которые Рик в одно мгновение преодолел. В воздухе медленно опадали на землю снежинки, покрывая разбросанные по всей дороге куски металла, пластика и осколки стёкол. С другой стороны на обочине стояла фура, её перед был весь раскурочен вдребезги.

Детектив не успел накинуть даже куртку, когда получил сообщение прямо на работу – он как раз уже отпросился у шефа и закрывал почти законченное дело для прокурора в сейф. Несмотря на минусовую температуру, от которой пар при каждом выдохе шёл изо рта, он не чувствовал холода, адреналин бушевал в его крови.

– Сэр, постойте!

Обратился один из медиков к Роунсу, когда тот бросился к останкам ещё одной кареты скорой помощи, будто обмотавшейся вокруг ствола чуть покосившейся от удара толстой сосны. Но он не слушал – стремглав понёсся к этим металлическим останкам. Путь ему перегородили сотрудники службы спасения. Один из них попытался оттащить Роунса, но тот так брыкался и изо всех вырывался, что спасателю понадобилась помощь коллег.

– Сэр, послушайте! Вы мешаете нам работать! – пытались они докричаться до Роунса, не ослабляя хватки и опасливо посматривая на кобуру его пистолета.

– Там моя жена! МОЯ ЖЕНА! Пустите, чёрт возьми! Я офицер полиции, уберите, мать вашу, свои руки!

Детектив кричал и барахтался, словно утопающий, несколько минут, пока в какой-то момент его сознание будто не вынырнуло на поверхность, и Роунс осел на землю. Силы полностью и мгновенно покинули его. Медсестра осторожно увлекла его в сторону, к целой карете скорой помощи, подальше от вида спасателей, достающих из останков машины тела. Там она накинула на него тёплый плед и попыталась привести в чувство нашатырём. На протяжении всего этого времени она что-то говорила ему, но он не слышал, что именно. Он ничего не чувствовал, ничего не видел и не понимал. Не хотел понимать. Потому что его намётанный взгляд ещё со времён работы в патрульной службе уже определил все шансы человека выжить в такой аварии. Его жены… Немного придя в себя, он на слабых, ватных ногах вышел из-за машины и бессильно наблюдал, как сотрудники службы спасения вытаскивали из повреждённой скорой тела, не подающие никаких признаков жизни. Роунс подошёл поближе. В руках он непонятно для чего сжимал значок детектива.

– Меня зовут Рик Роунс, я детектив. В этой карете скорой помощи была моя жена, – обратился он к закурившему спасателю, завершившему свою работу. – Я хочу знать, что там… она… мертва, верно?

Спасатель с сочувствием посмотрел на него и утвердительно кивнул головой, после чего отвёл взгляд. Рик Роунс стоял и смотрел, как медики упаковывают тела в чёрные мешки. Он не мог заставить себя ни подойти, ни отвести взгляд. Ещё каких-то полчаса назад он, весело насвистывая и волнуясь, собирался ехать в роддом, поддержать свою любимую во время родов… А ещё несколько дней назад они закончили готовить детскую для их первого ребёнка… Теперь же ничему из этого не суждено было сбыться – она, его Лили, лежала в этом чёрном пластиковом мешке и больше никогда Рик не увидит её улыбки. А снежинки, медленно кружась, всё падали и падали, будто из самых глубин чёрных, как смоль, небес, устилая землю белым покровом.

Никто не был виноват в том ужасном ДТП. Скорую занесло на припорошённой и обледенелой дороге, в результате чего она вылетела прямо под фуру, движущуюся во встречном направлении. Никто не виноват. Но погибших было уже не вернуть.

Увидев состояние, в которое впал Роунс, Элис с состраданием смотрела на брата, не смея побеспокоить его. Когда он пришёл в себя и быстрым движением смахнул слёзы, предательски катившиеся по его щекам, она обняла его и крепко прижала к себе. Четыре месяца после той аварии он не садился за руль. Четыре месяца. Вернулся с места ДТП домой и бросил свою любимую машину прямо на лужайке своего дома. Элис не считала, что это был страх за свою жизнь, скорее вся эта груда аптечек играла роль некоего талисмана или оберега для её брата. Она предположила, что таким образом он сумел избавиться от панических атак, начинавшихся у него в тот момент, когда он садился за руль. Какое бы ни было в ней огромное желание вновь предложить Роунсу квалифицированную помощь, но она промолчала.

– Мама, ну где вы там?

Оклик младшей дочери снял с Рика и Элис оцепенение. Взяв пластырь, Элис молча направилась к дому, оставляя Рика в одиночестве принимать решение – сесть в машину, чтобы перепарковать её на участок или же уехать к себе домой. Рик сел за руль и несколько минут напряжённо думал. Ему было хорошо и комфортно здесь, с сестрой и девочками он будто становился прежним. Но депрессия уже накатила на него так сильно, что Рик едва мог вдохнуть. Он завёл двигатель, намереваясь всё же поехать домой, как вдруг представил себя одного в том доме с пустующими спальней и детской. Молниеносно щёлкнув кнопкой данного сестрой брелка, Рик направил машину в открывающиеся ворота участка сестры. Он не знал, что Элис затаив дыхание, наблюдала за ним из-за шторы окна у самой входной двери. Поняв, какое решение он принял, она едва заметно улыбнулась. В ней проснулась надежда, что брат станет прежним, тем Риком, которого она уважала всё своё детство и на которого так старалась походить. Собирая осколки, Элис услышала хлопок двери и радостный крик дочери.

– Дядя Рик вернулся!

Глава 2

суббота, 16 мая 2014 года

Никаких новых зацепок по делу о «ночном убийстве» не было. Письмо понаделало, конечно, много шуму, особенно благодаря СМИ. Роунсу пришлось просто игнорировать все поступающие предложения на интервью, как официальные, так и «с глазу на глаз». Он не хотел больше рисковать, как с Тьефольдом. Суд над Чарли Вудсом также вызвал определённую бурю. В прошлом дальнобойщика окрестили «подражателем ночного убийцы», и теперь Роунс, выступавший в роли свидетеля обвинения и представивший улики и признание Вудса, выходил из здания суда с чёрного выхода, не желая попасть под многочисленные камеры и расспросы репортёров, сгрудившихся у главного выхода. Судебное заседание, разумеется, было открытым, хотя детективы и запрашивали возможность провести его без журналистов и посторонних лиц. Они хотели этого из-за проводимой всеми аналогии и связи с «ночным убийством», чтобы не просочилась лишняя информация, но как раз из-за этой связи и общего резонанса, судья не мог пойти на это. Тем не менее детективам уже было известно, что Чарли Вудс невиновен в «ночном убийстве». В тот день он доставлял груз на склад в двухстах километрах от места преступления и ночь провёл в отеле, где и был зарегистрирован в ночь с двадцать девятого на тридцатое апреля. Чойс получил информацию от руководства, а Зоредж лично съездил в тот отель и узнал все подробности. Вудса ещё и заприметили в баре отеля – он успел напиться и здорово повздорить с барменом, из-за чего попал в чёрный список бара. Что служило ещё одним подтверждением для детективов о непричастности Вудса к смерти Елизаветы Лоу. В общем, успеть смотаться в их городок и напасть на молодых людей Вудс никак не мог. В итоге присяжные признали Чарли Вудса виновным в убийстве Маргарет Филс, и судья дал ему срок за убийство в три года колонии строго режима с возможностью условно-досрочного освобождения по истечении половины срока.