Михаил Теверовский – Загоняя овец (страница 25)

– Но, сэр, если не подтвердится, что Оливер Худ был далеко от места преступления в тот день, то мы сможем его прижать. Что, если всё же он убийца? – продолжал настаивать на своём Роунс.

– Детектив. Скажу вам так – я отдыхал там же, где отдыхала семья Худ. И в четверг я был на ужине, на который были приглашены и другие важные гости. В том числе – семья Худ. И они были там все втроём. Больше я не хочу обсуждать это!

Это многое объясняло детективу в плане того, почему мистер Худ был так самоуверен. Сам судья видел их на отдыхе. Да и не стоит опускать факт знакомства – о каком постановлении может идти речь? Роунс не хотел задумываться о честности самого мистера Уильяма Пая. А бороться и подавать апелляции, да ещё и почти без улик дело заведомо провальное. Ни один прокурор в это не ввяжется.

Что ж, благодаря письму, у детективов появились новые идеи по этому делу. К сожалению, срочная экспертиза показала, что преступник использовал либо перчатки, либо намазал кончики пальцев слоем клея – ни одного отпечатка не было найдено, кроме, разумеется, отпечатков почтальона на конверте, а также полицейских, которые трогали конверт, пока не узнали, что там, и не надели перчатки для дальнейшей работы. Зато у детектива была теперь железная уверенность в мотивации преступника и его главной цели. Это была слава. Он явно желал оставить кровавый след в истории. Да ещё и греметь на всю страну, а может, и весь мир. Но кем мог быть этот парень? Обещаемое количество букв смахивало на степени двойки, что привело детективов к мнению о том, что убийца может быть связан как-то с информатикой и программированием. Но всё равно многое оставалось непонятным. Ясно лишь одно – человек, который задумал такую игру, конченый психопат. Чего вообще стоит эта идиотская идея с удвоением количества букв, да даже сама идея подкидывать полицейским такие письма с буквами… Были в срочном порядке направлены запросы на проведение почерковедческой экспертизы, разосланы фотографии с максимально возможным качеством государственным экспертам, а также некоторым частным. К сожалению, в полицейском участке их захудалого городка таких экспертов не было и в помине. Да и пришедший днём ответ не мог ничем порадовать, все эксперты в один голос заявили, что слишком мало образца строчной и прописной буквы А для того, чтобы делать хоть какие-то выводы. Тем не менее Роунс поручил Зореджу запросить у университета какие-нибудь записи Оливера, чтобы послать экспертам на сверку. Хоть детектив и понимал, что надежды это не даст, только если добавятся ещё «образцы» в новых письмах. Но ещё образцы – это ещё убийство. Не факт, что одиночное… «Когда я сделаю следующее то, что хочу (догадайтесь, что именно, – вы же детективы!)…» Но, возвращаясь мысленно к желанию убийцы прославиться, Роунс не мог и не порадоваться этому факту. Это, а также пример с его опровержением убийства проститутки Маргарет Филс, доказывает, что убийца не будет терпеть подражателей. Какая-никакая, а помощь им, детективам. Помощь от самого же убийцы… Что известно наверняка – личность психопата в любом случае будет раскрыта, а сам он будет пойман, ведь ему хочется, чтобы о нём узнали, чтобы его имя гремело. Вопрос только, доиграет ли он свою игру и сколькими жизнями придётся заплатить, даже если детективы смогут раскрыть дело раньше финальных аккордов? Кто же нанесёт последний штрих и затем быстрым движением поставит точку?

– Насколько же жизнь любит чёрный юмор. И насмехаться над нами, – вздохнул Роунс и выкинул в мусорную корзину потухший бычок.

Позже, сидя уже в машине, детектив задумался. Сколько людей в этот самый момент строят планы, мечтают о чём-то в будущем? Даже не подозревая, что им грозит опасность не воплотить планы даже на завтрашний день, а может быть, и на ближайшие часы. Различные катастрофы, болезни, случайные происшествия – всего этого и так хватает, но появляются ещё и убийцы. Живёшь себе, веришь, что ты неуязвим, что все беды случаются с другими, а на следующий день о тебе лишь короткая статья в газете или спецвыпуск новостей секунд на тридцать. Не о такой известности ведь мечтает каждый. Вот и получается, что же такое жизнь? Лучшее или худшее, что происходит с человеком при рождении? Если бы как только вы впервые откроете глаза, вам бы сообщили, что вы будете жить прекрасной жизнью, пока, скажем, в восемнадцать лет вместе с совершеннолетием вас изнасилуют и потом в страшных и долгих муках предадут смерти, согласились ли вы? Или даже ещё вариант проще – вы перенесёте травму или болезнь и станете «овощем» до конца своих дней, что тогда, какой ответ? Не говоря уже о сценарии, в котором жизнь проходила бы целиком в горе, нищете и непрекращающихся болезнях. Так что же такое жизнь? Дар? Или проклятье? Лотерея безусловно – а дальше всё зависит лишь от чёртового везения.

– Интересно, что бы сказала Элис, расскажи я ей о таких своих мыслях? – подумал Роунс и представил длинную и нудную лекцию, суть которой сводилась бы к его депрессии после случившейся трагедии.

Детектив вспомнил об обещании, данном Элис. Когда ещё настанет нужный момент? Взвесив все «за» и «против», а также поборовшись сам с собой, Роунс всё же выехал с парковки, принадлежащей суду в направлении дома сестры.

Уже подъезжая, Рик заметил знакомую ему машину. Бежевый седан, примостившийся рядом с джипом-монстром сестры. Зная, кому он принадлежит, Рик уже собирался сдать задним ходом и уехать восвояси, как дверь дома открылась и на пороге появились уже явно прощающиеся Элис, её дочери и… её бывший муж, разодетый в обтягивающие коричневые джинсы и синюю джинсовку, «будто подросток» – как подумал Роунс. Итак, драпать было поздно, поэтому Рик остановился рядом с забором по внешнюю его сторону и, заглушив двигатель, после короткой заминки направился к стоявшей группке, уже заметившей и ожидавшей его.

– Рик, ничего себе. Не ожидала! Но я рада, что ты приехал, – с искренней радостью поприветствовала его Элис.

– Привет, Элис, – ответил Рик и сухо добавил: – И тебе привет, Эрик.

– Я уже ухожу, не переживай. Рози, Кэти, обнимите папочку на прощание. Обязательно заеду ещё на неделе, – пообещал он Элис. – И на субботу они мои, как договаривались?

– Да, конечно, Эрик.

– Ну всё, пока, ребят!

Махнув рукой на прощанье, Эрик неторопливо пересёк лужайку и не спеша выехал на своём бежевом седане с участка Элис. Ворота автоматически закрылись, и теперь Рик мог задать вопрос, который просто не мог не задать.

– Что он тут делал, Элис?

– Приехал повидаться с дочками, разумеется. Не кипятись, он имеет на это право. Алименты платит исправно, к ним относится потрясающе! Да и мы друзьями остались, никаких обид, – беззаботно ответила Элис. – Пойдём лучше придумаем что-нибудь к столу, я жутко проголодалась, да и девочки наверняка тоже.

– Элис, ведь он в твоём, в этом доме оттрахал несовершеннолетнюю, в твоей же постели… – шепнул Рик на ухо сестре.

– Мы остались хорошими друзьями, это всё, Рик. Меня это уже и не задевает. В конце концов, полигамия свойственна мужскому полу…

– Мама, а что такое полигамия? – выглянув из-за двери, спросила старшая дочь Элис, Кэти.

Рик только теперь обратил внимание, что, как только Эрик уехал, его племянницы тут же спрятались за входную дверь, с опаской и удивлением посматривая на своего дядю. Кэти, которая была постарше и с которой Рик ещё успел разучивать первые слова, и та выглядела испуганной. Рози же даже не выглядывала из-за двери – ей было всего пять, она была на год младше своей старшей сестры.

– Кэти, это термин, который означает такую форму брака, при котором один из супругов имеет более одного супруга противоположного пола. Ну или, вернее, рамки «полов» сегодня уже более размыты, поэтому некоторые психологи…

– Элис! Ты серьёзно? Ей же всего шесть! – не сдержался Рик.

– Надо поощрять любопытство детей, а не заставлять их выискивать ответы на вопросы в интернете или ещё хуже – на улице. И не кричи, они и так немного… волнуются. Всё же давно не видели тебя толком. Кэти, Рози – это ваш дядя, Рик. Он полицейский, поэтому вам незачем бояться его. С ним мы в ещё большей безопасности.

«Ну-ну. Иногда я сам боюсь больше полицейских, чем не полицейских…» – подумал Роунс.

– Полицейский? Получается, Рик, вы наказываете плохих людей? – с искренним любопытством спросила Кэти.

– Вернее, было бы сказать, что я помогаю найти и доказать вину плохих людей. Или невиновность хороших, а дальше уже дело за судом, – попытался как можно проще сформулировать Рик, но, судя по глазам девочки, у него это не совсем получилось.

– А говоришь, что я тут сложности рассказываю, – рассмеялась Элис. – Всё, пойдёмте лучше в дом. А то холодает.

Пока Рик и Элис пытались наколдовать что-нибудь поинтереснее из почти доверху набитого холодильника, обе девочки ни на шаг не отходили от них, путаясь под ногами. Даже несмотря на то, что кухня была огромная, особенно для Рика, у которого на его кухне едва ли можно было сделать пяток шагов. Здесь же было немало свободного пространства, хотя мебели было даже больше – чего стоил громоздкий кухонный гарнитур в полном комплекте, гармонично вписанный в общий стиль «лофт» интерьера кухни. Племянницы напоминали Рику двух обезьянок, занимающих благодаря своей активности всё пространство вокруг. Правда, если Кэти заваливала вопросами Рика на протяжении всей готовки, и даже когда они расселись вокруг длинного стола в центре кухни, то Рози только смотрела на него широко открытыми, полными любопытства, смешанного со стеснением, глазами, изредка моргая. Когда же он пытался как-то и её втянуть в диалог, задавая вопросы по типу «а как ты считаешь?» или «а что ты думаешь?», то любопытство полностью вытеснялось страхом, и девочка хоть и забавно цепенела, только, словно рыба, открывая и закрывая рот, но тем не менее это безумно расстраивало Элис, которая пыталась подбодрить свою младшую дочь всё же высказать своё мнение или сказать хоть что-нибудь.