Михаил Теверовский – Загоняя овец (страница 23)

Письмо было выложено из вырезанных из газет букв, посаженных на клей. Некоторые буквы отлетели и вперемешку валялись на дне конверта, но суть читалась и ужасала. Пунктуация была аккуратно подрисована карандашом.

Видимо, я ошибался, когда полагал, что мне противостоят профессионалы своего дела. Сколько уже прошло времени, а я всё ещё на свободе. Я разочарован. Но не расстраивайтесь, детективы, – у вас будут ещё возможности. Обязательно будут. Прежде всего хочу заявить, мистер Роунс, что вам бы стоило как старшему детективу включить уже голову, иначе все остальные убийства будут лежать и на ваших плечах тоже. Помните об этом. Что по поводу убийства проститутки Филс на дороге – это не моих рук дело. Заявляю официально. Если вы, детективы, не видите это с первого взгляда, то может вам лучше найти работу попроще? Что же касается меня – обрисую вам то, что вас ждёт в ближайшем будущем. Из-за вашей никчёмности мне придётся помогать вам, хорошо. Итак, внизу этого письма будет 1 буква. Буква А – уточню, чтобы вы не проглядели. Когда я сделаю следующее то, что хочу (догадайтесь, что же – вы же детективы!!), – вы получите 2 буквы. Потом 4, далее 8 – в общем, вы поняли. Пока не получите все буквы алфавита. Если и это не поможет вам поймать меня, то когда весь алфавит будет закрыт, а это 5 убийств и ещё одно для последних буковок, то, так и быть, я пошлю вам письмо со своим именем и адресом, чтобы вы точно не ошиблись. И буду ждать вас безоружный. Игра начинается, осталось 5 смертей, которые вы можете предотвратить. Удачи вам.

И в самом низу листа выведенная ручкой прописная и строчная:

Первая буква: Аа

P. S. Зная вас, копия письма направлена дополнительно в одну редакцию. Поэтому не советую утаивать его.

С любовью

«Ночной убийца»

…Все буквы были хоть и не совсем ровно приклеены, но идеально подобраны: для строчных были вырезаны строчные, для прописных – прописные. Орфография и пунктуация были совершенно без ошибок. Как будто в подтверждение мыслей Роунса шеф Фьюз неожиданно рявкнул:

– Вот ублюдок! Постарался ведь, всё прямо тютелька в тютельку. Точка к точке. Урод, мать его!

– Может быть, это какой-нибудь шутник? Псих, безусловно, но не тот убийца? – предположил Зоредж.

– А если правда он, то зачем ему раскрывать свои планы? – удивлённо пробормотал один из патрульных.

– А что, если…

– Зодиак хренов!

Каждый из полицейских высказывал свои мысли и мнения. Рик Роунс же молча перечитывал письмо вновь и вновь. Он уже не чувствовал ни злости, ни возбуждения, буквально – ничего. Детектив был словно выбит из колеи. Какая-то слабость навалилась на него. «Все остальные убийства будут лежать и на ваших плечах тоже». В этом есть доля правды, именно он, старший детектив Роунс, должен был уже давным-давно распутать это дело. Прошло уже много времени, а зацепок, кроме пресловутого Оливера, нет. В этом по большей части его вина. Лично его. И грядут ещё убийства, а за всё время своей работы Роунс встречался с такими делами лишь однажды – когда был ещё молодым и скорее набирался опыта, чем вёл расследование. Его опытный предшественник тогда нашёл убийцу только после третьей жертвы. Но зацепок и догадок было множество с самого начала, и с каждым убийством детективы приближались к психопату семимильными шагами, выслеживая и загоняя его как паршивую овцу. А что здесь? Готов ли он к такому?

* * *

Громко прозвенел звонок, предвещающий конец урока. Уже сильно расслабившиеся шестиклассники в предвкушении скорых зимних каникул и самого Нового года, да ещё и на последнем уроке в пятницу, повскакивали со своих мест, собирая в портфели свои вещи с парт.

– Звонок для учителя! – как можно громче и суровее крикнула их классный руководитель. – Я понимаю, что вы уже всеми мыслями вне школы, но я ещё не задала вам домашнее задание!

Дети разочарованно плюхнулись на свои места, перешёптываясь и доставая, кто уже успел убрать, пеналы, ручки и дневники.

– Тишина в классе! Итак, на следующей неделе у нас будет два занятия. Вы должны будете написать сочинение о том, кем работают ваши родители – и кем хотите работать вы, когда вырастете. Тема очень важная, поэтому я хочу, чтобы вы отнеслись к ней серьёзно. А не наобум писали «бизнесменом» там или «спортсменом» каким-нибудь. Через пару лет вам предстоят экзамены, хорошо бы уже выбрать направление или саму профессию и начинать готовиться. Минимум три страницы с разбором того, что именно вас привлекает в той или иной специальности. Можете написать, какие предметы вам понадобится сдавать. Постараемся прослушать всех, будете зачитывать сочинения перед классом. Не успеем на первом ближайшем занятии – значит, оставшихся дослушаем на следующем, но написаны сочинения должны быть к первому занятию, во вторник! Если вопросов нет, теперь урок окончен. Все свободны.

Дети шумным роем высыпали из кабинета группками, о чём-то своём щебеча и обсуждая. Последним из класса, как и всегда, в одиночестве вышел мальчик, одетый в потёртые, кое-где криво подштопанные пиджак и брюки, и, в отличие от одноклассников, ринувшихся в раздевалку всей оравой, он задержался у двери, ожидая учительницу, которая накидывала пальто и уже выходила из кабинета.

– Извините, я хотел бы спросить… – переминаясь с ноги на ногу, начал говорить мальчик.

– Почему же не задал вопрос, когда я давала на это время? – беззлобно спросила учительница и с теплотой в голосе пояснила: – Нужно учиться не бояться выступать перед другими, даже задавать вопросы. Ты умный мальчик, но нужно уметь представлять себя, мы же с тобой договаривались – есть вопрос, поднимай руку и спрашивай, не бойся никого.

– Я помню… простите, просто… я не хотел перед всеми… – опустив глаза в пол, попытался он оправдаться.

– Всё хорошо, не переживай. Задавай свой вопрос.

– У меня мама… она не работает. Можно я напишу сочинение только о том, кем я хочу стать?

– Она так и не нашла работу… – с сочувствием посмотрев на мальчика, покачала головой учительница. – Конечно, расскажи о том, кем ты хочешь стать. Думаю, ты обязательно добьёшься цели, которую поставишь перед собой.

После этих слов учительница улыбнулась и направилась в сторону учительской, звонко отстукивая каблуками каждый шаг, усиливаемый эхом уже опустевшего коридора. Мальчик же не спеша направился в другую сторону, к раздевалкам. Внутреннее чувство подсказывало ему, что не надо торопиться. И оно не подвело его. Но ему надо было не торопиться ещё сильнее.

– И о какой же работе твоей мамочки напишешь ты?

Мальчик услышал этот вопрос в тот же момент, как зашёл в раздевалку. Там сгрудился почти весь класс – видимо, они обсуждали то, кем хотят стать, и задержались в раздевалке. А голос принадлежал главному задире, на голову выше мальчика и шире его в плечах. Он никогда не упускал случая задеть его. А тут такой случай представился. В ответ мальчик, не отвечая и даже не смотря в сторону обидчика, молча подошёл к своей куртке, висящей на крючке.

– Где ты её нашёл? На мусорке? – сморщив носик и брезгливо осматривая издалека его курточку, спросила девочка с двумя длинными косичками – одноклассники мальчика тут же рассмеялись, как будто произошло что-то неимоверно смешное.

– Где же ещё, – сквозь смех выдавил из себя задира, – мне моя мама сказала, что его мать каждый день у неё в ларьке берёт то пиво самое дешёвое, то водку. Только она не понимает, откуда у неё деньги даже на такое, она же вроде нигде не работает. Так о какой её работе будешь писать, а?

Мальчик натянул непослушными руками курточку и направился к выходу из раздевалки, но задира и парочка его друзей преградили ему путь.

– Я тебя спрашиваю, ты оглох, что ли?

– Осторожнее, Эрни! – пропищала девочка с косичками. – Может быть, он псих! Мама видела как-то осенью, как он с зассанными штанами нёсся по двору, чуть не сбил её. Она отцу рассказывала, я всё слышала!

– Правда? Это когда было? Давно? – спросил кто-то из класса то ли чтобы поддержать мальчика, то ли наоборот.

– Этой осенью! Представляете? Прямо этой!

– Я ещё слышала, что его мать потом по всей округе бегала, искала его! Как сумасшедшая!

Мальчик почувствовал, как его лицо наливается краской. Не только от стыда, теперь ещё и от обиды, а также поднимающейся в нём злобы. Он тяжело и часто дышал. Инстинктивно он сжал кулаки, продолжая всё так же неотрывно смотреть в пол.

– Зассанные штанишки! Зассанные штанишки! – несколько раз подряд, будто скандируя, прокричал задира, некоторые из класса поддержали его.

– Всё, оставь его, – неожиданно подал голос один из их одноклассников, беззвучно сидевший до этого на скамейке и не участвовавший в этом балагане.

Мальчик поднял голову и с благодарностью, смешанной с удивлением, посмотрел на него.

– Да ладно тебе, Адам, мы же просто разговариваем с ним, чего ты. Или он твой друг новый? Ты же сам говорил, что тебя пугает этот чудик, – немного опешив, ответил задира.

– Не смешно всё это, Эрни. – Сказав это, Адам взял свой портфель и вышел из раздевалки.

Один из друзей задиры немедленно отошёл в сторону, чтобы пропустить его. Мальчик решил воспользоваться лазейкой и ринулся за Адамом, но задира схватил его за рукав.

– Ты так и не ответил на мой вопрос! Не хочешь рассказывать про мать – а кем работает тогда твой отец? Ты его видел хоть раз?..