Михаил Талалай – Горькая истина. Записки и очерки (страница 72)
В наши дни многочисленные иностранные туристы, приезжающие в Ниццу, непременно посещают и осматривают этот собор. Сопровождающий их русский гид, вынужден зачастую просить представителей христианских народов Запада снимать при входе головные уборы и бросать папиросы!..
Однажды приехали и советские туристы. Я разговорился с ними, и они меня спросили, можно ли осмотреть внутренность собора. Я сказал им, что как раз идет обедня и пригласил их войти со мной, чтобы всё им показать и объяснить. Тогда один их советских туристов сказал мне: «Видите ли, идет богослужение, а я атеист. Если я войну в собор, то, может быть, это будет с моей стороны кощунство. Стоит ли входить?..»
Я взял под руку «атеиста», чтобы с ним дружно войти в собор… И мы оба очутились там на нашей родной земле…
VI. (На Ривьере)
Прежде чем покинуть Ниццу[320], следует сказать несколько слов о жизни русской эмиграции в этом городе с начала двадцатых годов, когда эмиграция стала распространяться по всему миру, и до наших дней.
В подавляющем большинстве прибывавшие эмигранты были молоды, но бедны, неся последствия только что проигранной гражданской войны. Местное население, помнившее еще щедрых русских туристов, наводнявших Ниццу до 1914 года, отнеслось к эмигрантам, искавшим заработка, с разочарованием, раздражением и явным презрением, как к неудачникам. Но русская молодежь, состоявшая, главным образом, из чинов белых армий, была полна радужных надежд на скорое возвращение домой после неминуемого падения советской власти (!), не замечала неприязненности населения и выносила самые тяжелые и малопочетные работы с неким задором, как бы забавляясь тем социальным падением, в которое она попала. Поэтому она вовсе не отказалась от борьбы. Даже уже во второй половине двадцатых годов был организован заговор с целью убийства наркоминдела Чичерина[321], отдыхавшего на Ривьере, но французская полиция уже и тогда очень хорошо его охраняла, памятуя недавнее убийство полпреда Воровского[322] в Швейцарии и оправдание свободным швейцарским судом его судей Конради[323] и Полунина[324].
Через несколько лет, продолжая борьбу с большевиками, некоторые из ниццских эмигрантов тайно отправились в СССР, чтобы поднимать восстания или совершать террористические акты. В романе Белогорского[325] «Вчера» можно прочитать про этих героев и печалиться о трагической судьбе, постигшей их на «родине» от руки чекистов. Было в Ницце и немало состоятельных русских людей, но уже мало болевших о судьбах российского народа, — это были люди вроде довоенных туристов, их никто не презирал, а также и не ненавидел, раз они не вырывали кусок хлеба насущного у местных трудящихся. Потом пришла трагедия Второй мировой Войны со всеми ее несбывшимися надеждами, разочарованиями, драмами и волнами советского патриотизма, жестоко ударившими по эмиграции морально и материально. Последующие 20 лет проходили и проходят под знаком постепенного успокоения и перехода в лучший мир, в котором нет печалей и воздыханий…
Упомянув только что о Второй мировой Войне следует обратиться к необычайной истории отеля-дворца «Рюль» в Ницце и в особенности во времена германской оккупации.
Местная газета «Нис-Матэн» от 26 и 27 сентября 1966 года сообщает:
«Отель „Рюль“ был открыт в 1913 году, обошедшись в 7 миллионов золотых франков… Кто только не жил в этом паласе после войны 1914 г. Герцог и герцогиня Виндзорские, принц и принцесса Луи-Наполеон[326], принцесса Мюрат[327], король Фейсал[328], принц Нородом Сианук[329], бей Туниса, султан Марокко, Франк и Флоранс Гулд[330], Хемингуэй, Поль Валери[331], Сесиль Сорель[332], Чарли Чаплин, Эдуард Эррио, генерал Гамелен[333], Ивонн Прентан[334], Саша Гитри[335], Морис Шевалье[336], все принцы Ближнего Востока, может быть все магараджи, все звезды экрана, а также короли американской индустрии и торговли. Отель принадлежал Акционерной компании больших отелей в Ницце. Таким же акционерным компаниям во Франции принадлежали многие отели-дворцы и в других городах этой страны. В 1943 году во главе этих акционерных компаний оказался авантюрист Михаил Скольников[337], на службе у немцев, которому удалось скупить большинство акций этих компаний и наложить руку не только на отель „Рюль“ в Ницце, но также на отель „де Пари“ в Париже, отель „Мирабо“ в Монте-Карло, „Мажестик“ в Каннах, „Гран Пале“, „Плаза“ и „Савой“ в Ницце. В декабре 1944 года после освобождения Франции, Скольникова разыскивала полиция, как обвиненного в спекуляции с немецкими оккупантами, а всё его имущество поступило в управление казны.
Скольников, еврей русского или польского происхождения, принявший протестантство, получил задание от главарей нацистов захватить в Париже и на Ривьере около тридцати отелей-дворцов. От преследований французской полиции ему удалось бежать в Испанию с чемоданом, набитым золотом. Его обгорелый труп был найден в окрестностях Барселоны, но чемодан был пуст. Говорят, что убийцы были арестованы, но испанская полиция скрыла их имена. Смерть Скольникова является одной из тайн этой последней мировой войны. Французская юстиция преследовала наследников Скольникова и присудила их к уплате штрафа в размере восьмидесяти миллионов долларов, которые они и заплатили…»
Такова информация местной ниццкой газеты.
Этот отель-палас, признанный ныне устарелым, вскоре будет снесен, и на его месте будет построено казино, с примыкающим к нему новым сверхроскошным отелем.
В наши дни с легкой руки французских, да и не только французских, интеллигентов, местное население, исповедуя по-прежнему неприязнь к «проклятому царскому режиму», начало испытывать своего рода телячий восторг ко всему, что касается всего советского, «прогрессивного», столь гуманного, принесшего такие удивительнее достижения! Не бросим камнем в этих простачков идеалистов, которым нет никакого дела до всех ужасающих страданий, которые вынес российский народ за эти последние 50 лет, и горестно вспомним, что среди наших «недорезанных» в свое время эмигрантов имеется немалое число таких же прекраснодушных простофиль.
И действительно, интерес ко всему советскому, и в какой-то мере и ко всему русскому, находится сейчас в Ницце в своем апогее, — если в русской истории было немало черных страниц, то всё советское совершенно лучезарно! Но, хотя всё это и радужно в своем розовом свете и заманчиво, однако же воспоминание о царских золотых рублях тогдашних «бояр» не дает спать заправилам французского туризма. Чтобы привлечь советских туристов «отцы города» ударились в явный подхалимаж перед представителями Интуризма, не жалея расходов. Ялта была объявлена «близнецом» Ниццы, представителей этого близнеца, то есть «отцов города» Ялты, стали принимать в отелях-дворцах, над подъездами которых развевались колоссального размера красные флаги с серпом и молотом, которыми могли любоваться американские и другие туристы-капиталисты… Но, как к следовало ожидать, денежки местных налогоплательщиков горько плакали: столь желанное нашествие советских туристов так-таки и не состоялось. А если денежки куда-то и текут, то, можно сказать, это происходит как раз в обратном направлении. Только и слышишь, что кто-то только что съездил в туристическую поездку и СССР и вернулся с еще большим восхищением перед советскими достижениями, которые и без того имел до поездки. Ездят на «родину» и эмигранты, пищеварению которых столь способствует всё виденное в Советском Союзе.
А когда приезжает советский цирк, балет или оркестр, а лучше всего ансамбль песни и пляски, то щедро открываются все бумажники и кошельки, и буржуазные франки толстой струей начинают течь в кассу скрытого Коминтерна, снабжая его средствами для предстоящей расправы с французскими «буржуями», на манер того, что на нашей памяти было осуществлено в России.
Но среди населения пользуется успехом всё, касающееся СССР и России, когда в невежественном энтузиазме зрителей стираются границы между столь различными явлениями как Россия и СССР. Опишу несколько таких театральных постановок.
То, что я расскажу сейчас, настолько необычайно, что может вериться лишь с трудом. Но, в наши дни пятидесятилетнего юбилея советской власти, когда всё «прогрессивное» человечество радовалось и веселилось, разве можно еще чему-нибудь удивляться?
На афишах местного оперного театра объявляется: «Балет по роману Льва Толстого „Воскресение“ в четырех действиях». Постановка французская, а чья музыка я не помню, да это и не имеет значения.
Поднимается занавес первого действия. Улица большого города при вечернем освещении. На тротуаре поставлены столики кафе, за которыми сидят девицы в коротких юбках и молодые люди в фуфайках, а некоторые из них в кепках. Молодежь знакомится и начинает танцевать. Особенно выделяется одна пара, по-видимому главная балерина и ее партнер. Из программы видно, что это Катюша Маслова и Нехлюдов. Натанцевавшись, они входят в подъезд дома, на чем и опускается занавес.
Декорация второго действия представляет собой большую комнату с огромной кроватью с правой ее стороны. Маслова и Нехлюдов, в тельнике и с папиросой в зубах, долго танцуют вокруг кровати, а отчасти и на кровати. Потом Катюша засыпает. Нехлюдов закуривает папироску, снова танцует, оставляет на камине «зарплат у» и после его великого антраша падает занавес.