Михаил Светлов – Беседа (страница 66)

Тросточкой помавая, Выйдет на сцену и шаркнет ногой Комик из Уругвая.

Комик.

Все, понятно, очень просто — Не смеялись вы давно. Киньтесь с Бруклинского моста — Это очень смешно! Гоп! Гоп! Все продали. Ничего нет. Мертвым это все равно. Голенькими похоронят — Это очень смешно! Гоп! Гоп! Схоронил за трое суток Двух детей и заодно Сам повешусь… Кроме шуток, Это очень смешно! Гоп! Гоп! Я счастлив. Я знаю свое ремесло! Смотрите, куда меня занесло — До самого потолка! Я надену петлю, перестану дышать, Но трость, как живая, будет дрожать На кончике языка!..

Сангвиник.

Смежились глаза и закрылись пути. Он молод был, он дышал огнем… Ему еще не было тридцати… Утрите мне слезы — я плачу о нем!

Голос из публики.

Без цинизма!

Сангвиник.

Хорошо. Постараюсь. А трагик? Его холодеет висок, И смерть прикоснулась к холодным устам, И пуля прошла сквозь его мозжечок, Сквозь цитаты трагедий, дремавшие там. Он с демонами сражался в пылу, Колумбом прошел бутафорские бури, И вот он лежит на холодном полу, Как голая девушка на гравюре… Я говорю трогательно?

Зал.

Очень!

Сангвиник.

В небытие мертвецов проводив, Чуткой акустикой этого зала Вы слышали, как у искусства в груди Клапан за клапаном сердце смолкало. Я видел, как жалость сгущалась над вами Как в судороге подбородки тряслись[4]. . . . . . . . . . .

ЖЕНЕ НАГОРСКОЙ

Я думал, вы меня забыли И, мной ничуть не дорожа, Светлову, верно, изменили, Светлову не принадлежа. Из головы моей проворно Ваш адрес выпал издавна — Так выпадает звук из горна