Михаил Стародуб – Простись с невинностью, бумага! (страница 10)

– Я – детёныш, который ёжик, я колюч, беззащитен, любим. Ты другой. Кожура твоя кожа. Сердце в косточке. Неуязвим. – Сожаленья мои на прощанье: не случилось крупице желанья вызревать под кожицей тонкой там, где женщина носит ребенка. – Сомненья нет, вас полюбили от чистой, искренней души! Какое это счастье? Или… Что за болезненный ушиб…

Любимая, здравствуй!

(продолжение)

И снова больно. И опять до самой сердцевины. Как ты умеешь заживлять две рваных половины… Как мучась мучаешь, пока два кровоточащих куска срастутся так, что не разъять. Чтоб всё сначала…чтоб опять… …с полудня до полуночи такая, хоть кричи, – пристроится под локоток, запустит в вену коготок, чтоб не ослабить, не сместить, – тоска.           Рвёт мясо до кости. Пиши: «Иссохшей без тебя души…» Пиши, пиши! «…Каким ещё дождём насытишь?» Здесь красная строка. И далее:                «Рука…» Нет, зачеркни пока. Известно, что «торопится рука». Страницу, комкая, оставь. Начни другую. И представь ночь. Километры расстоянья. Бесстрастно скорый поезд скорый бесцеремонный в расставаньях. Он странствует в соседний город… Как?          Связкой ёлочных игрушек. В ней свет, тепло, твоё дыханье… Однако скоро свет потушат. Ночь, километры расстоянья, на рельсы, скорость, пластик, сталь (как будто отстраняют душу!) падёт кромешная печаль. И крошево дождя падёт… Здесь с прошлого листа впиши: «Каких ещё дождей найдёт иссохший этот пласт души?» Кури. Читай.                       Увы, нескладно. Отбрось. Злословя, запиши: «Сегодня чересчур прохладно гадать о сущностях души. Бумага вышла (повод это спастись в порядочных поэтах)». Дождь легкомысленно шутил случайной каплей.                                 Ночь промокла,