Михаил Соловьев – Список на завтра. Красное уведомление (страница 1)
Список на завтра. Красное уведомление
Глава 1. Красный человек
В журнале кофейной зоны стояло: прямых обращений к красному объекту не зафиксировано.
По журналу — так.
В 08:00 над лифтами включился красный экран. Сначала завибрировали телефоны. Потом браслеты. Потом линзы у тех, кто носил городскую подсказку прямо на глазу. Очередь у кофейного автомата отступила от Ильи почти одновременно — на шаг, потом ещё на полшага, как от горячей плиты, которую кто-то забыл выключить.
На стене появилась фотография.
Не паспортная. Не служебная. С камеры холла. Илья держал в руке пустой стакан и щурился от верхнего света. Выглядел он на этой фотографии человеком, который ещё не понял, что его жизнь уже вывели на общий экран.
НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ.
Нестеров Илья Андреевич.
Статус: красный объект.
Прогнозируемые потери при неконтролируемом контакте: 142 человека.
Женщина со стаканом кипятка осталась ближе остальных. Не потому что была смелее. Справа от неё стояла колонна, слева — курьер с рюкзаком, сзади — кофейный автомат, который только что отказал ей в капучино и выдал воду без кофеина. Она посмотрела на экран. Потом на Илью.
— Молодой человек, — сказала она осторожно, — вы кофе брать будете?
Микрофон кофейной зоны эту фразу записал. В текстовую сводку она не попала. Система не считала бытовой вопрос обращением к красному объекту, если в нём не было имени, угрозы, просьбы о помощи или команды.
Илья не ответил.
Стакан у женщины дрожал в правой руке. Кипяток плескался у края, но ещё не проливался.
В журнале кофейной зоны по-прежнему стояло: прямых обращений к красному объекту не зафиксировано.
Илья поставил свой пустой стакан на крышку автомата.
Телефон в его руке продолжал светиться красным. Он не сразу посмотрел вниз. Сначала увидел, как охранник у турникетов снимает ладонь с пояса, а потом кладёт её обратно. Неуверенно. Будто пояс стал чужим.
В личном приложении Нестерова стояло: основание предписания предоставлено.
Основания не было.
На экране горела красная карточка:
ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТЕ ДО ПРИБЫТИЯ ГРУППЫ РЕАГИРОВАНИЯ.
Таймер: 14 минут 58 секунд.
Ниже должно было открываться дерево риска. Номер расчёта. Ответственный контур. Ссылка на событие, из-за которого человека удерживают на месте. Илья сам показывал такие карточки гражданам: сначала предписание, потом причина, потом безопасное действие. Сотни раз. На чужих кухнях, в подъездах, в школьных коридорах, у дверей, которые люди не хотели закрывать.
Здесь после таймера было пустое серое поле.
Он провёл пальцем вниз. Поле не обновилось. Нажал на строку статуса. Открылось то же уведомление, только крупнее. Внизу была кнопка «подтвердить получение». Кнопки «показать расчёт» не было.
— Илья Андреевич, — сказал охранник у турникетов, — вы только спокойно, ладно?
Илья знал его. По утрам тот рассказывал про рыбалку, ругал тарифы и однажды пустил Илью без пропуска, когда распознавание лица решило, что он слишком небрит для самого себя.
— Я спокоен.
Голос вышел сухой и чужой.
Во рту пересохло. Ноги хотели сделать то, что он сам запрещал людям делать сотни раз: побежать раньше объяснения. А он слишком хорошо знал, что «Прогноз» учитывает бегство. Иногда — раньше самого человека.
Илья сделал снимок экрана.
На снимке основания тоже не было.
В личном приложении по-прежнему стояло: основание предписания предоставлено.
Кнопку подтверждения он не нажал.
Лифт открылся без звука. Из него вышел Рудин.
Один.
Он не побежал, не поднял руку, не сказал людям отойти. Только поправил манжет, хотя манжет и так лежал ровно. Серый форменный пиджак, гладко выбритое лицо, ни одной лишней складки. Рудин вообще редко делал лишние движения. Поэтому рядом с ним обычно становилось понятно, что всё плохо.
В записи переговоров с майором Рудиным стояло: объекту разъяснён порядок ожидания группы реагирования.
Разъяснения не было.
Рудин посмотрел сначала на красный экран с фотографией, потом на Илью.
— Ты получил?
— Весь город получил.
— Останься на месте.
— Я хочу увидеть расчёт.
— Сейчас не время.
— По инструкции красный объект имеет право на объяснение предписания.
— Ты не клиент, Илья.
— А кто?
Рудин не ответил.
В записи переговоров после вопроса стояла пометка: пауза 0,8 секунды. Потом следующая строка: сотрудник повторил требование сохранять положение.
Пауза была длиннее.
За неё Рудин успел посмотреть на браслет, на турникеты и на женщину с кипятком. Женщина прижала стакан к груди, хотя вода была горячая. Охранник стоял слишком близко к Илье и не знал, отступать ему или выполнять службу.
— Всем сохранять дистанцию, — сказал Рудин громче. — Никто не подходит к Нестерову. Никто не провоцирует.
— Провоцирует на что? — спросила женщина с кипятком.
— Гражданка, отойдите к стене.
— Я и так у стены. Куда мне, в стену войти?
Несколько человек нервно засмеялись.
Смех сразу оборвался.
В запись попала только команда Рудина.
Причину он так и не назвал.
Илья открыл снимок своего экрана ещё раз. Серое поле под таймером осталось пустым.
После слов Рудина люди начали двигаться не туда. Не от Ильи, а к дверям. Медленно, плечом к плечу, чтобы не выглядеть бегущими. У двери первым оказался курьер. Он поднял браслет к замку, хотя гражданские браслеты такие двери не открывали.
В системе блокировки холла стояло: граждане выведены из зоны контакта с красным объектом.