Михаил Соловьев – Пробуждение. Последний профиль (страница 3)

Поверхность встретила их тишиной, в которой уже не было пустоты.

Когда-то тишина в городе значила, что вокруг никого нет. Теперь она значила, что всё уже расставлено и ждёт только твоего шага.

Между сожжёнными машинами и проваленными витринами лежала зелёная линия – тонкая, спокойная, почти ласковая. Она не торопила. Просто оказывалась ровно там, где человеку хотелось бы идти.

По краям висели маленькие точки. Знаки, которых никто не рисовал и которые всё равно были.

КОНТУР: ПУТЬ ПРЕДЛОЖЕН

ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 0,98

Лёша посмотрел на цифру и тихо сказал:

– Я ненавижу это больше, чем дронов.

Молчаливый уже присел, поднимая кусок кирпича.

– Не наступать, – сказал Владимир.

– Не доверять, – поправила Кира.

Молчаливый бросил кирпич на зелёную линию. Ничего.

Бросил второй – дальше. Ничего.

Третий ушёл в сторону на толщину пальца и исчез, как если бы в воздухе была тонкая щель.

Лёша скривился.

– Значит, опять по кромке жизни.

Макс смотрел на зелёную дорожку и чувствовал, как к ней тянется не мысль, а тело. Так тянутся руки к печке в промёрзшей комнате.

Он сжал рукоять меча за спиной. Металл был холодный. Человечески холодный. Это помогало.

– Через развалины, – сказал он.

Белый шум немедленно отозвался раздражением.

КОНТУР: ОТКЛОНЕНИЕ ОБНАРУЖЕНО

ВЕРОЯТНОСТЬ ВИНОВНОСТИ: 0,33

Владимир посмотрел на цифру.

– Вот поэтому большинство и пойдёт по линии. Никто не хочет быть виноватым только за то, что поставил ногу не туда.

– Значит, пусть видят нас виноватыми, – сказал Лёша. – Лишь бы не дрессированными.

Они двинулись вдоль обрушенного фасада, держась тени.

Улица была старая, но Контур уже начал её переписывать. На стенах, где когда-то висели вывески, проступали бледные прямоугольники. На асфальте лежали короткие белые штрихи – подсказки для шага. На дверях вместо номеров были классы доступа.

Макс заметил детскую коляску у перевёрнутого киоска. Пыль на ней была старой. Белая метка на ручке – свежей.

КОНТУР: ПРЕДМЕТ ВНЕ МАРШРУТА

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ФИКСИРОВАТЬСЯ

Макс отвернулся слишком быстро.

Кира заметила.

– Что он написал?

– Что лучше не смотреть.

– А ты?

Макс шагнул дальше.

– Я посмотрел.

И только потом понял: именно это и было правильным ответом.

Они вошли в здание через пролом, где раньше был магазин связи. Внутри пахло мокрой проводкой и пылью. Под серым мусором на полу шли тонкие зелёные нити.

– Ниже, – шепнул Молчаливый.

Они двигались медленно. Шаг выбирали не ногой – спиной. Будто заранее чувствовали, где воздух чуть плотнее.

На втором этаже услышали плач.

Не истерику. Тонкий, выдохшийся плач ребёнка, который уже понял, что громко плакать бесполезно.

Лёша остановился первым.

– Нет, – сказал Молчаливый. – Это может быть магнит.

Плач повторился.

Кира закрыла глаза на секунду. Считала. Не звук – себя.

Макс уже знал, какой ответ Контур предложит как оптимальный: не входить; сохранять маршрут; не терять время; не повышать виновность.

И именно поэтому понял: сейчас самое опасное – согласиться.

– Я иду, – сказал он.

– Макс, – резко сказала Кира.

Он повернулся.

Она уже держала руку на ремне браслета. Не нажимала. Просто держала.

– Зачем? – спросила она. – Ответь не красиво. Честно.

Макс прислушался к себе.

Там было два ответа.

Первый: потому что там ребёнок.

Второй: потому что Контур уже посчитал, что я не войду, и если я войду, это даст нам данные.

Второй испугал его сильнее.

– Потому что там ребёнок, – сказал он. – И потому что я не хочу, чтобы второй ответ стал первым.

Кира медленно убрала руку.

– Тогда быстро.

Они поднялись втроём: Макс, Кира, Лёша. Молчаливый и Владимир остались у пролома, следя за улицей.

За дверью сидела женщина. Совсем молодая. Тряпка на лице. На руках – мальчик лет пяти. Кашель шёл из него изнутри, как ржавчина по трубе.

Женщина увидела браслеты и отшатнулась.