Михаил Смирнов – Параллель 3. Изменения (страница 5)

Заметив, что я посматриваю в его сторону, он улыбнулся, поднял стаканчик с граппой, бутылка стояла на столе. Я тоже улыбнулся и отсалютовал ему кружкой с пивом. Мужчина встал и подошел к нашему столу.

- Прошу прощения, господа, вы русские? - произнес он почти без акцента.

- Да, мы русские, господин... - ответил Винни.

- Гюнтер фон Гольдринг, к вашим услугам - он слегка наклонил голову.

- Присаживайтесь, господин барон - я указал на свободный стул.

Гюнтер сел.

- Барон? А почему именно барон? А вдруг я князь или граф? - он лукаво усмехнулся.

- В Германии мало князей, и благодаря газетам я знаю их в лицо. Графов немного меньше, чем баронов. Поэтому я предположил, что вы барон.

- Нет, дружище, я именно граф.

Мне оставалось только пожать плечами, улыбнуться и представить графу моих спутников, не забыв упомянуть и себя. Разговорились. Оказывается, до пятнадцати лет Гюнтер, так он просил себя называть, без титулов и прочей геральдической мишуры, жил с родителями в Москве, на Садовом кольце.

- Я москвич в третьем поколении - улыбнулся он. - Мой дед, граф Иероним фон Гольдринг, приехал в Россию еще при императоре Николае Павловиче и поступил на воинскую службу, которую продолжил мой отец, Фридрих. Но в 1900 году в Германии скончался наш родственник, очень богатый человек, единственным наследником которого оказался мой отец. Условием вступления в права наследования было германское гражданство. И мы переехали в Фатерлянд.

Заметив мой вопросительный взгляд, он усмехнулся:

- Наверное, Анатолий, вы хотите спросить, участвовал ли я в Великой войне?

Отвечу: нет.

- Гюнтер, а чем вы сейчас занимаетесь? - повернулась в его сторону Наташа.

- Собственно, ничем, фрау Наталья. Средства позволяют мне вести праздный образ жизни. Я много путешествую, по профессии антрополог, в достаточно позднем возрасте закончил университет в Бонне. Побывал на Тибете, на Кавказе, в Южной Америке, да много еще где.

Граф оказался интересным собеседником, он красочно описывал свои экспедиции, с юмором. Ну и как всегда заговорили о политике.

- Гюнтер, - спросил Винни - а как вы относитесь к Гессу и его управлению Рейхом?

- Рейх, Валентин, это всего лишь дань прошлому. Пока.

- Пока?

- Да, пока. После войны Германия потеряла не только малочисленные колонии в Африке, но и часть своей территории в Европе. Согласитесь, это несправедливо. Поэтому, как мне кажется, Германия будет возвращать утерянные земли, а также присоединять новые. И вот тогда она сможет называться Рейхом!

- Война? - спросила Лена.

- Да, фрау Елена. Но не такая глобальная. Небольшие конфликты, локальные по сути.

- С локального конфликта в Сараево началась Большая война... - медленно произнесла Лена.

Гюнтер покачал головой.

- Гесс этого не допустит. Во первых, в отличие от Гитлера он независим. Во вторых, и это главное, он дружит с Москвой. И в третьих, главный враг Германии, как кстати и СССР, Англия. Англия! Которая постоянно провоцирует европейские государства на войны, в результате которых идет обогащение Короны. Вы наверное знаете, что золото, которое последний русский император отправил на Остров до сих пор хранится в подвалах Вестминстера?

Я кивнул.

- Да, знаем. И знаем прекрасно, что такое мировая бойня.

Гюнтер откинулся на спинку стула, лицо его стало очень серьезным.

- Я тоже знаю. Мой отец и мать погибли на войне. Бомба. Но, Анатолий, немцы лишь хотят вернуть то, что принадлежало им по праву. И если этому будет мешать Англия и ее ближайшая союзница Франция, мы будем воевать.

- С кем? - устало спросил я. - С мощными державами с огромным количеством ресурсов?

- Анатолий, англичане и французы плохие солдаты, особенно французы. В мире есть только два солдата - немец и русский.

Мысленно я его поправил - русский и немец. Но вот насчет того, что это лучшие солдаты в мире, он прав.

Нашу дискуссию прервали трое штурмовиков, с хохотом ввалившихся в кафе. Полупьяные, с красными рожами. Один громко заорал:

- Смотри, Зепп, тут явно сидят жиды!

И они стали медленно обходить все столики, тыча пальцем в курортников:

- Юде?

- Да вы что себе позволяете?!

Штурмовик небрежно швырнул мужчину на стул.

- Сядь, папаша, ты вроде немец.

Обход продолжился.

Когда подошли к нам, я под столом подтянул ноги и взял наташину кружку в левую руку. В правой была моя. Ах, как замечательно работать двумя пивными кружками, тяжелыми, из литого богемского стекла, даже лучше чем кастетами!

Штурмовичок уставился на наших жен, потом осклабился и ткнул пальцем в сторону Полева:

- Юде?

Валька хищно улыбнулся и ласково произнес по русски:

- Ах ты, падла паскудная, да я ж тебя, суку, порву!

Штурмовик выпучил глаза, затем захохотал.

- Руссишь, руссишь гут! Товарисчь!

И показал большой палец.

Я расслабился.

- Хальт! - как удар хлыста прозвучало от входа, так, что все обернулись. В дверях стоял полностью седой гауптман и двое унтеров с повязками "Militarpolizei".

Гауптман держал руку на кобуре с "люгером", у унтеров на плечах уютно пристроились MP-28.[5]

- Фельдфебель, ко мне! - властно приказал гауптман. Вся тройка чуть ли не бегом бросилась исполнять приказ.

Не сводя с них глаз, офицер бросил подчиненным:

- Фройзак, Шмидт, этих свиней - в комендатуру. Выполнять!

Подталкиваемые стволами автоматов, понурые штурмовики быстро вышли из кафе.

Гауптман обернулся к сидящим в зале:

- Прошу прощения, господа! Эти скоты обошли уже два кафе, мы нашли их здесь, у вас.

- Господин офицер, - спросил кто-то - а что им будет?

Гауптман усмехнулся.

- Суд решит. Но думаю они снимут форму, которую опозорили, и поедут в Рур помогать нашим шахтерам добывать уголь. Приятного отдыха, господа!

Он небрежно бросил ладонь к козырьку фуражки и вышел.

С момента наглого вторжения штурмовиков до их ареста прошло не более трех-четырех минут. После того, как ушел седой гауптман, все посетители кафе возбужденно заговорили.

Гюнтер с интересом повернулся к Полеву.

- Браво, Валентин, как вы его обложили, мерзавца! Это что, тюремный язык? Вы общались с уголовниками?