Михаил Шварц – Корона и тьма. Том 2. Сердце хаоса (страница 5)

Когда костёр начал угасать, и от пламени остались только тлеющие угли, люди начали расходиться, оставляя за собой молчаливую скорбь. Торвальд остался стоять, его взгляд всё ещё был прикован к углям.

– Завтра будет новый день, – тихо сказала Лея, стоявшая рядом.

– Новый день, – ответил он, не отрывая взгляда от углей. – Но всё с той же тенью прошлого.

Лея сжала его плечо, но ничего больше не сказала. Вместе они развернулись и ушли, оставив за спиной свет угасающего костра и ночь, которая вновь поглощала Альфарису.

Глава 3. Под масками

Пыльная дорога к Харистейлу, извиваясь, словно змей, тянулась через скудные поля, давно истощённые холодными ветрами. Поздняя осень добавляла мрачности: серое небо нависало низко, отбрасывая холодный свет, а деревья, стоявшие вдоль дороги, были похожи на безжизненные силуэты с изломанными ветвями. На фоне этой суровой картины маленькая повозка, запряжённая худой лошадью, казалась незначительной. Скрип её колёс звучал глухо, теряясь в тишине, а её пассажиры выглядели настолько ничем не примечательными, что их легко можно было принять за простых крестьян.

Лорд Ричард, правитель Сэлендора, сидел на потрёпанной лавке повозки. Его облик был далёк от величия, которого ожидали бы от правителя одной из богатейших провинций. Простая рубаха с изношенными локтями, потёртые штаны и выцветший плащ делали его похожим на любого торговца, вынужденного пробивать себе путь в мире, полном бедности и жестокости. Его спутник, молчаливый и бесстрастный Крейн, держал поводья в руках, поглядывая на дорогу с вниманием человека, привыкшего замечать даже мельчайшие детали.

Запах вяленой рыбы, грубо набросанной в ящики на повозке, наполнял воздух, смешиваясь с горечью пыли. Это был запах бедности, запах, который легко можно было спутать с отчаянием. Ричард слегка повернул голову, осматривая дорогу, ведущую к Харистейлу.

– Если кто-то из королевских патрулей узнает меня, – задумчиво проговорил он, не глядя на Крейна, – полагаю, наш путь может закончиться раньше, чем мы этого хотим.

Крейн не обернулся, его голос, низкий и ровный, прозвучал так, будто он вовсе не воспринимал угрозу всерьёз.

– Узнают только если будут искать, – ответил он.

Пригород Харистейла встретил их суровой тишиной и запахом гниения. Маленькие хижины, беспорядочно раскиданные вдоль дороги, казались покинутыми. Соломенные крыши провисли, а стены из камня и дерева покрылись плесенью. Перед домами копошились немногие жители: голодные женщины, обмотанные в грязные тряпки, с пустыми, ничего не выражающими глазами, и дети, босиком бегавшие по лужам, полным грязной воды. Весь этот вид говорил об одном: нужда и безысходность стали постоянными обитателями этого места.

Патрули королевских солдат шагали по улицам группами по трое-четверо. Их лица были напряжёнными, доспехи – потёртыми, покрытыми ржавчиной и следами давних битв. Они выглядели больше как запуганные псы, чем как гордые защитники королевства.

Крейн, сидя на передке повозки, скользнул взглядом по солдатам, а затем медленно обернулся к Ричарду.

– Солдат здесь больше, чем людей, – заметил он. – Годрик боится восстания.

Ричард усмехнулся, его глаза на миг блеснули холодным светом.

– Страх – неизбежный спутник власти, – сказал он. – Но страхи сильного и слабого различаются. Если у людей пустые желудки, они не просто недовольны. Они ненавидят. А ненависть… – он замолчал, осматривая покосившиеся дома. – Ненависть – это топор, которым можно срубить самое крепкое дерево.

– И что мешает ему позволить этим людям заработать на хлеб? – спросил Крейн с деланным равнодушием.

Ричард слегка повернул голову, его губы тронула холодная усмешка.

– Годрик не мыслит такими категориями, – сказал он. – Ему нужна армия. Война – это единственное, что его интересует. А такие люди для него не более чем топливо.

Они подъехали к городским воротам, где стражники бросили на них лишь беглый взгляд, не найдя в двух дорожных торговцах ничего подозрительного. Повозка въехала на рынок. Это место выглядело совсем иначе: шумное, живое, но такое же мрачное. Узкие улицы были заполнены лавками и телегами, за которыми стояли измученные торговцы. Люди, тесно сгрудившиеся у прилавков, кричали, спорили, пытаясь выторговать хоть что-то.

Ричард велел Крейну остановить повозку возле мясной лавки. Продавец, грузный мужчина с лоснящейся лысиной и пропитанным кровью фартуком, лениво поднял взгляд на подъехавших.

– Что ищешь, рыбак? – хрипло пробасил он, смерив повозку изучающим взглядом.

Ричард спрыгнул с повозки, небрежно отряхивая пыль со своего плаща.

– Добрый человек, подскажи, где лучше продать рыбу? – спросил он, изображая усталость. – Хотелось бы закончить побыстрее, пока день не прошёл.

Мясник хмыкнул, прищурив глаза.

– Площадь – твоё место, – буркнул он. – Но поторопись. Рыбаки нынче редко доходят до сюда.

Ричард кивнул, в благодарность протянув две крупных рыбины.

– Это за совет, – сказал он, изображая простодушную улыбку.

Мясник недоверчиво посмотрел на рыбу, но, не сказав ни слова, бросил её в корзину.

– Удачи, – пробасил он и отвернулся, снова занявшись своим делом.

Ричард вернулся к повозке и тихо сказал Крейну:

– Найди Леонарда. Ты знаешь, где его искать.

С этими словами он вынул из кармана перстень с выгравированной буквой «Д».

– Покажи ему это. Он поймёт.

Крейн кивнул, не задавая вопросов.

– А я пока займусь рынком, – добавил Ричард, вновь усмехнувшись. – Люди на таких местах знают больше, чем кажется.

Крейн, забрав перстень, спрыгнул с повозки и растворился в толпе, двигаясь так бесшумно, что казалось, будто он тень, скользящая между людьми.

Ричард остался один. Его взгляд, холодный и проницательный, скользил по рыночной площади. Казалось, он уже знал, какие разговоры стоит подслушать, какие сделки – наблюдать, чтобы собрать воедино картину, которая могла бы дать ему преимущество. Люди не доверяют тем, кто стоит выше их, но если считать тебя своим, они могут рассказать куда больше, чем любой информатор, потому что именно слухи, гуляющие внизу, часто несут в себе правду, просочившуюся даже из самых закрытых мест.

Повозка медленно покатилась к месту, которое указал мясник. Центральная площадь рынка была шумной и пёстрой, но вся её суета казалась пропитанной атмосферой скрытого напряжения. Узкие улочки расходились от площади в разные стороны, как паутина, увлекая за собой потоки людей. Здесь были торговцы с самых дальних уголков королевства, каждый со своим товаром и своим жалким обличьем. Запахи мяса, кислого вина, прелых овощей и мокрой земли смешивались в воздухе, образуя тяжёлый, дурманящий коктейль, от которого кружилась голова.

Ричард остановил повозку у ряда телег, которые, судя по всему, принадлежали другим деревенским торговцам. Одна из них, нагруженная корзинами, была завалена разномастным рукоделием: цветастые покрывала из шерсти, плетёные корзины, мешочки, украшенные яркими узорами. Другая телега, менее яркая, но столь же скромная, предлагала деревянные игрушки и кухонную утварь. Грубо вырезанные фигурки животных лежали в беспорядке рядом с ложками, чашами и дощечками для резки. Торговцы, стоявшие возле этих телег, выглядели устало, их лица были озабоченными, но не подавленными: они всё ещё держались, цепляясь за свой труд, как за последнюю ниточку надежды.

Ричард неспешно стал развязывать один из ящиков с рыбой, и в тот же момент к его телеге подошёл первый покупатель. Мужчина средних лет, с растрёпанной бородой и волосами, выглядел так, словно жизнь давно перестала к нему благоволить. Его лицо было худым, обветренным, а глаза – потухшими, как у человека, который давно не знал настоящей сытости. Он с явной завистью посмотрел на улов, лежащий в ящиках.

– Откуда такая рыба? – спросил он, его голос был хриплым, будто он нечасто говорил.

Ричард, не глядя на него, лениво достал из ящика одну из рыб, демонстрируя её как товар.

– У меня хорошая приманка, – ответил он с лёгкой улыбкой, оставаясь в своей роли простого рыбака. – Но секреты рыбаков – это святое.

Мужчина слегка усмехнулся, хотя улыбка получилась грустной.

– Справедливо, – сказал он, поглаживая свою бороду. – Я бы и сам не делился.

Ричард взглянул на него, будто между делом.

– Вижу, что здесь торговля не лучшая, – заметил он, бросив взгляд на тощие прилавки и угрюмые лица. – Что происходит в Харистейле? Много солдат. Что-то важное?

Мужчина поднял глаза, но на его лице отразилось не удивление, а усталость.

– А мне что до этого? – проговорил он, махнув рукой. – Пусть там хоть весь город перевернётся. Моё дело – найти еду. Я и так еле ноги волочу. Всё, что выше, не касается таких, как я.

Ричард кивнул, его взгляд был спокойным, но в глазах читалось понимание. Этот человек не мог сказать ему ничего нового. У него не было времени на размышления о том, что творится вокруг, когда каждый день превращается в борьбу за выживание.

Поняв, что мужчина вряд ли сможет заплатить, Ричард небрежно вытащил одну крупную рыбу из ящика и протянул её.

– Возьми, – сказал он. – Заплатишь, когда я вернусь через месяц.

Мужчина посмотрел на него с удивлением, его потрёпанное лицо исказилось от недоверия.

– Если бы все так делали, то давно остались бы ни с чем, – сказал он, хрипло усмехнувшись. – Я вряд ли смогу заплатить.