Михаил Шинкин – Дети Богов. Гнездо ветров. Отец червей (страница 2)

Шар пролетел вперед, миновав ограду, в итоге зависнув над местом пиршества монстров. Железистые существа опасливо отплыли от частично обглоданного трупа, чувствуя нового доминирующего хищника в ареале их обитания. И они не ошиблись.

Ореол шара принял размытые очертания руки, что без труда ухватила одну из тварей за горло и поволокла к себе. Существо визжало, сто одиннадцатому даже показалось, что он слышит членораздельные ругательства. Второй обитатель ставока постарался забрызгать шар мутной водой, но в ответ был охвачен негаснущим пламенем. И пока бедолага вопил от боли, пытаясь смыть с себя неестественный огонь, тощее тело его товарища вовсе иссохло и обмякло. Казалось, что из него высосали все соки. Затем шар принялся за все еще пылающее существо.

Сто одиннадцатый понял, что пора покинуть это болото. Он сначала тихо выбрался из своего укрытия и постарался прокрасться ближе к двери в надежде на то, что огненная сфера не обратит на него внимания. Все же во всей этой грязи его далеко не чистый рапсово-желтый комбинезон сливался с окружением почти как маскировочная униформа. Но когда мужчине лишь только показалось, что шар будто бы повернулся в его сторону, сто одиннадцатый бросился бежать что есть мочи. У самой двери он поскользнулся на полу, однако упал удачно на плечо. Мужчина почувствовал жгучую боль в руке, но все же она не походила на ощущения от перелома. Не мешкая, сто одиннадцатый переполз на ту сторону выхода, и дверь начала быстро закрываться. Последнее, что увидел мужчина через исчезающую щель между сдвигающимися ребрами дверей, это как шар, уже приняв форму колеса, быстро летит к нему.

‑ Дверь долго не выдержит его температуры! – донеслось из камеры на стене. Мужчина, устало проведя ладонью ото лба до губ, размывая по лицу смолянистую воду, стал неловко вставать.

‑ Двигайтесь дальше! Я укажу вам нужный путь.

Темный технический коридор освещался тусклым светом желтых диодных трубок. Лампы же аварийной сигнализации почему-то молчали, хотя и должны оповещать о том, что здесь что-то не так. Еле заметные тени от медленно работающих лопастей вентилятора скользили по решеткам на полу, вытягивая тот отвратный воздух, что сочился от ставока. Сто одиннадцатый ощущал, как его душевное состояние идеально сочетается с общей затхлостью этого помещения. Как только мужчина миновал вентиляционные трубы, он смог вдохнуть спокойно полной грудью, хотя смолянистая жидкость на лице все еще отдавала слабым ароматом того пруда.

На стене периодически попадались разбитые экраны терминалов, а также иногда встречались двери в различные подсобные помещения, что отказывались открываться перед человеком.

‑ Двигайтесь дальше! – снова донеслось из одного из громкоговорителей, что висел рядом с вновь встреченной камерой видеонаблюдения.

Вскоре коридор закончился, и сто одиннадцатый, миновав проплавленную дверь, от которой все еще веяло жаром, вышел в светлое помещение. Он вздрогнул, когда перед ним блеснули направленные на него дула турелей, и выдохнул спокойно, когда понял, что они уже уничтожены. Комната охраны, отделявшая комплекс от ставока, оказалась пуста. На стенах в глаза сразу же бросались разбитые экраны огромных телевизоров с потрескивающими и искрящимися проводами внутри них. Небольшой садик из лимонных деревьев с созревшими плодами красовался рядом со стойкой охраны. За самим постом охраны находилась закрытая клетка с четырьмя дробовиками UTAS UTS-15.

Подойдя к столу, мужчина заметил, что мониторы моноблоков также разбиты, хотя в остальном техника не пострадала. Создавалось четкое ощущение, что недавно здесь находился персонал, но он куда-то пропал. И лишь немного обугленные кожаные кресла давали намек на то, что могло произойти с людьми.

Мужчина обыскал все ящики стола и прилежащий к стойке пол, но так и не смог найти ключей. Он с досадой взглянул на недоступное ему оружие и снова отвлекся на механический голос.

‑ Вам следует поспешить. Дверь долго не выдержит столь высокой температуры, ‑ прозвучало напоминание.

Как только сто одиннадцатый покинул помещение охраны, все еще целая бронедверь, отделявшая пост охраны и основной комплекс, закрылась за ним. Здесь начинались светлые помещения, что явно служили для работы общего персонала. Яркое освещение и мягкие тона стен действовали успокаивающие, а стоящие повсюду кулеры настойчиво предлагали утолить жажду. Мужчина сперва предпочел умыться, дабы смыть надоевшую жижу со своего лица, а уже потом отпить из стакана чистой воды. Голос из громкоговорителя настойчиво порекомендовал поспешить, поскольку дверь, ведущая к ставоку, уже пала.

Мужчина послушно миновал несколько развилок, двигаясь туда, куда указывал невидимый помощник. Единственное, что по пути вызвало нотки беспокойства – это разбитые зеркала и экраны мониторов.

Постепенно сто одиннадцатого начали привлекать все усиливающиеся звуки, чем-то напоминающие музыку.

‑ Не ходите туда. Вам налево! – раздался приказ из камеры.

Но мужчина решил поступить по-своему, поскольку нашел схожесть звучащей мелодии с постоянно повторяемым им мотивчиком. Голос постарался воспрепятствовать этому, аргументируя тем, что рано или поздно огненная сфера прожжет бронедверь на посту охраны. Но поняв, что человек не собирается его слушать, невидимый помощник замолк.

Сто одиннадцатый достиг своей цели. Перед ним открылась пробирающая до глубин души картина: некое подобие берлоги. По всей видимости, ранее этот зал служил наблюдательным пунктом за чем-то, поскольку напротив множества столов и трибуны вместо стены находилось огромное панорамное окно с матовым стеклом. Казалось, что оно покрыто тонким слоем планктона с внешней стороны.

Все, что хоть как-то могло отражать, в зале было разбито, а пол устелен исхудавшими телами в различной одежде. Здесь виднелась как форма охранников, так и ученых, администраторов, уборщиков. Ни следа крови. Лишь на некоторых несчастных оставались заметны укусы пламени.

Трибуна, по всей видимости, служила наблюдательной точкой для главного администратора. От кафедры в стороны отходили блочные конференц-столы, вмонтированные своими экранами прямо в пол. Их поверхности заполняли различные компьютерные блоки, счеты, калькуляторы и различные предметы для наблюдения.

Музыка играла громко, из всех колонок, что находились здесь на каждом столе и на каждой стене. Мужчина разочарованно понял, что ошибся с композицией, она на самом деле ни капли не походила на его привычную мелодию.

Он развернулся и замер, увидев впереди, как на перепутье возникла часть ореола цвета морозного неба. Не дожидаясь появления нежеланного гостя, сто одиннадцатый спрятался. Когда он укрывался за трибуной, то осознал, что здесь не все мертвы. Кто-то постарался позвать на помощь, кто-то прокряхтел, когда нога сто одиннадцатого наступила на него. Действительно, это берлога, где шар собирал своих жертв для пропитания!

Мужчина понял, что шар залетел в зал для наблюдений, по ореолу, видневшемуся над столами. Сфера тоже заметила его, она мгновенно переметнулась через трибуну и зависла практически над сто одиннадцатым.

Не зная что делать, мужчина схватил одно из лежащих рядом с ним тел и бросил в сферу, сам не понимая, как у него на это хватило сил. Тот, кто казался трупом, тихо вскрикнул в руках существа. Постаравшись отбиться, уборщик задел панель управления на трибуне, и музыка затихла.

Существо вцепилось в человека, обволакивая его огнем, высасывая из него все соки. Пока огонь вытягивал кровь жертвы, сто одиннадцатый резво выскочил из-под него и что есть мочи побежал к двери. Но шар вновь заинтересовался им, отбросив в сторону почти истощавшую жертву, и быстро перекрыл путь к отступлению. Тогда сто одиннадцатый отступил к окну, больно ударившись спиной о матовое стекло. Удар раздался глухим гулом по всей поверхности бронестекла.

И тут человек понял, что по ту сторону прозрачной стены находится что-то еще, что-то большое. Он мельком обернулся и с трудом сквозь запачканное окно увидел, как в его сторону катится нечто огромное, напоминающее котел.

Удар сотряс весь зал, но мужчина устоял. Огненный шар, словно испугавшись, отлетел в сторону от стекла, а когда последовал последующий удар ‑ вовсе взмыл над трибуной, превратившись в пылающее колесо, что угрожающе вертелось в воздухе.

Сто одиннадцатый понял, что это его последний шанс, поскольку огромные трещины стали расползаться по стеклу, и скорее всего оно не выдержит еще одного удара.

Мужчина воспользовался замешательством сферы и быстро достиг двери, затем выбежал в коридор и не оглядывался даже тогда, когда позади послышался шум дождя из осколков разбитого бронестекла и смех, напоминающий собой гоготание какой-то маниакальной старухи:

‑ Ичот зарни! Тэ гостя здесь! Тэ восьом для моих гостей! Тэ разочаровал бабунь!

Теперь сто одиннадцатый четко следовал указаниям голоса. Полное безразличие к своей судьбе уступило лишь частичному. Мужчина миновал уже несколько безлюдных коридоров размерами от двадцати до пятидесяти метров, ни разу не останавливаясь, чтобы передохнуть или отдышаться. Ему до сих пор слышалось гоготание старухи, будто бы отстававшей от него всего на один поворот.