Михаил Шинкин – Дети Богов. Гнездо ветров. Отец червей (страница 1)

Михаил Шинкин

Дети Богов. Гнездо ветров. Отец червей

Дети богов

Гнездо ветров

Ужасающий вопль сразил его словно гром среди ясного неба. Находясь в прострации, опершись на холодную стерильную стену, он не мог понять, что происходит. Вся эта окружающая его чистота вперемешку с ярко-голубым светом светодиодной лампы заставляла глаза слезиться, от чего мужчина еще больше терял ориентацию.

Помещение размерами пятнадцать на пятнадцать метров, лишенное каких-либо окон и мебели, с приятно-теплыми полами, позволяющими спокойно спать на них, с одной сплошной лампой, представляющей из себя потолок, и абсолютно гладкими стенами, служило ему домом на протяжении месяца.

Иногда его отсюда забирали, предварительно накачивая камеру парализующим газом через маленькие открывающиеся отверстия в стенах у самого потолка. На тот момент память покидала его. Однако многое он и хотел забыть, он слишком хорошо все помнил: свое имя, прошлое, свои деяния! А ему хотелось, чтобы в его мозгу зафиксировался лишь один образ: номерной браслет с левого запястья ‑ сто одиннадцать. Остальное стоило забыть!

Одиночество нарушали лишь единственные, хоть сколько-то выступающие участки в комнате – черные выпуклые видеокамеры в каждом углу помещения, и она! У выхода из камеры на черную раздвижную механическую дверь облокотилась девушка. Ее разноцветные глаза: правый ‑ малахитовый, левый – фиалковый, вызывали терзающие душу сто одиннадцатого воспоминания, что он стремился забыть. Мужчина всегда старался отводить взгляд от ее глаз и всячески избегать диалога с девушкой, но лишь огненного цвета ее рыжих волос хватало для возвращения мучительных воспоминаний из прошлого.

Спокойствие наступало лишь во время наркотического сна, но даже тогда во время грез один-единственный эпизод прошлого настигал его: мелодия и слова, тихо журчащие, словно ручей; звучали громогласными ударами барабанов, терзая сознание на части. И сто одиннадцатый был готов повторять этот мотив вновь и вновь.

Но, видимо, этот крик задел не только его, но также повредил электропроводку. Дверь открылась, и девушка, потеряв опору, выпала из тюрьмы. Мужчина хотел уже последовать за ней, но за раскрытием дверей сразу же сработала система сдерживания… и утилизации.

 ‑ Объект сто одиннадцать, сто двенадцать, ‑ раздался хладнокровный механический голос компьютера из динамиков. ‑ Нарушены условия содержания. Разрешена утилизация.

Пол разверзся под мужчиной, как жвала гигантской миноги, и кристально чистые стены поглотили его. Сто одиннадцатый постарался ухватиться хоть за что-нибудь, но руки соскользнули! Абсолютно гладкая конструкция стен не позволяла никак удержаться. Создавалось ощущение, что их поверхность специально дополнительно смазали маслом, дабы утилизирующийся материал не смог застрять в шахте. Наполненный ужасом взгляд разноцветных глаз сто двенадцатой исчез из взора сто одиннадцатого.

Мужчина кубарем покатился вниз, периодически проверяя затылком крепость своего черепа и прочность трубы. Каждый его удар о внутреннюю поверхность утилизатора отдавался глухим басом на протяжении всей «кишки», через которую ему предстояло пролететь.

Через несколько секунд падения свет от светодиодной лампы уже не мог освещать дальнейшую глубину шахты, и окружающее пространство стало абсолютно черным, иногда разукрашиваемое лишь искрами из глаз от каждого удара головой. Но, наконец, раздался последний размашистый удар, и все тело плашмя упало на тягучую жидкость, и мерзкая на вкус жижа устремилась в рот сто одиннадцатого.

Наверное, он так бы и остался плавать в нежелании найти в себе сил для того, чтобы перевернуться на спину, если бы не всплывшее со дна нечто, по всей видимости, потревоженное падением сто одиннадцатого. Оно послужило воздушным матрасом для мужчины, подтолкнув его, и сто одиннадцатый смог машинально приложить достаточно усилий, чтобы перевернуться на спину.

Он проморгался от тягучей жидкости, что нехотя стекала по его лбу и щекам. Запах в помещении стоял тошнотворный, но сто одиннадцатый просто предпочел не обращать на него внимания. Его взгляд устремился далеко в глубину шахты, откуда он выпал, затем в следующую и следующую – весь потолок напоминал собой пчелиные соты, откуда должен выпадать утилизированный материал.

При этом пугала абсолютная чистота стен. Казалось, что находишься в стерильной лаборатории. Но эта иллюзия быстро развеивалась: где-то на половине высоты стен находилась ограда из постоянно работающих электропил и колючей проволоки под напряжением. Сталь этих приборов убийства затупилась от постоянной работы и проржавела от крови, однако не потеряла своей смертоносности.

Ниже этой непроходимой границы начиналось то, где и оказался сто одиннадцатый ‑ отдельный биом, состоящий из подобия мясистого плюща и огромных зарослей пушистого мха. Эти заросли росли прямо из того ставока, где оказался мужчина.

Сто одиннадцатый лениво поводил головой, безучастно оглядывая окружающий его мир, что вызывал отвращение у любого, кто мог здесь оказаться. Но не у сто одиннадцатого: он слишком вымотался эмоционально от преследующего его прошлого, дабы проявлять хоть какую-то брезгливость.

Мужчина аккуратно оттолкнулся ногой от раздувшегося трупа, который и оказался его спасителем от утопления, и по инерции поплыл.

Его не смущала эта свалка биологических отходов. Конечно, она не привлекала его, наверное, даже не нравилась, но при этом эти чувства не проявлялись так явственно, как у остальных людей. Мужчина лишь тяжело вздохнул, снова погружаясь в свои воспоминания, постепенно напевая привычный мотивчик.

Местами эта жидкость становилась более густой и клейкой, мужчина готов был поклясться, что чувствует, как его тела касаются какие-то комочки тканей. Во многих участках поверхности ставока сформировались неровные участки волос и мышц, из которых выглядывали тела, лишенные конечностей или каких-либо других признаков человечности.

Сто одиннадцатый видел в этом пруду такой же отработанный материал, как и он сам. Многие жившие здесь ранее так и не были выращены до конца, и часто на поверхности воды могли встречаться незавершенные черепа со скрывавшимися под мутной поверхностью линиями рук и ног.

Его отвлек лишь смачный стук столкновения его темечка с оградой вокруг пруда. Мужчина с досадой потер голову и лениво ухватился за скользкую перекладину. Похоже, по ней кто-то часто лазил.

За секционным ограждением в полметра высотой находилась узкая улица, окружающая ставок, шириной достаточной для того, чтобы по ней могло пройти в ряд двое взрослых людей, и длиной не менее сотни метров. По краям проходная зона упиралась в технические конструкции и леса с множеством балок и лестниц, что уходили под самую смертоносную границу из пил и колючей проволоки.

Вдоль стены выстроился целый конгломерат насосов, фильтровальных станций, теплообменников и дренажей. Среди этого лабиринта техники тихо гудели два генератора. Под самой оградой находились переливные решетки, что частично забились от вязкой жидкости и грязи, хотя, по всей видимости, их регулярно чистили.

От улицы, аккурат от единственной двери, отходила небольшая платформа, что возвышалась над болотистым ставоком. В конце этого возвышения находился терминал с закрепленными рядом с ним дронами с множеством хитроумных хирургических принадлежностей. По краям от этого «трона» находилась пара турельных установок с пулеметами RMG 50.

В центре пруда промелькнуло какое-то мимолетное движение, и затем истощавшее железистое нечто выпрыгнуло из воды подобно летучей рыбе. К этому гуманоидному созданию присоединилось еще одно. И если первое напоминало мужчину, то второе больше походило на женщину. По всей видимости, их потревожило падение сто одиннадцатого. И к его счастью, сначала напугало.

Сто одиннадцатый понял, что пора отмахнуться от меланхоличных мыслей и поторопиться выбраться отсюда. Он ухватился второй рукой за скользкое ограждение и потянулся. Слизь, покрывавшая металл, подло мешала, а кусочки чего-то царапали ладони, но все же мужчина смог подтянуться и перебросить левую ногу на сторону улицы.

И если б он не успел этого сделать, то его, скорее всего, затянуло бы обратно в воду, поскольку в правую ногу кто-то вцепился. Сто одиннадцатый оглянулся и увидел что-то размером не более ребенка. Оно ухватилось за его ботинок, издавая гортанные звуки из своего не до конца раскрывающегося рта.

Мужчина смог согнуть ногу в колене и, рискуя сорваться, ударил это существо по лицу. Сто одиннадцатому показалось, что у этого создания нет костей черепа, поскольку кожа слишком легко смялась, и нечто с обиженным кваканьем упало обратно в воду.

Сто одиннадцатый перевалился за ограду и отполз к стене, рассчитывая спрятаться среди конструкций. Каким-то чудом он даже смог туда пролезть. Взрослые твари явно слишком увлеклись трупом, поскольку за ним более никто не полез.

‑ Не покидайте своего укрытия! Оно приближается! – донеслось откуда-то. И только сейчас сто одиннадцатый обратил внимание на висевшие прямо под потолочным галтелем два громкоговорителя и десять камер, охватывающих своим обзором всю улицу и ставок.

Механические двери практически бесшумно раздвинулись, и в помещение величаво влетел огненный шар. Киноварные линии в нем переливались с мандариновыми оттенками, вокруг же самого сгустка огня виднелся слабо различимый ореол всполохов, напоминающих своим сиянием морозное небо.