Михаил Шерр – Парторг 7 (страница 28)

В США в поле его зрения попала странная деятельность некоей Элизабет Бентли. Она действительно работала на советскую разведку, будучи связной, и в ее сети было много высокопоставленных американцев, работающих в самых различных ведомствах США. Но, по мнению генерала Селивановского, после смерти любовника, реального советского агента Якова Голоса, она находится на грани провала или даже, скорее всего, предательства, и, по его мнению, если ее невозможно быстро вывести в СССР, то надо ликвидировать, как бы это ужасно ни звучало. Она обладает информацией о нескольких десятках советских агентов, и последствия ее провала, или скорее всего предательства, будут катастрофическими. В результате погибнут десятки, а возможно, сотни советских разведчиков и агентов. Или в самом лучшем случае получат огромные тюремные сроки.

Ситуация, вскрывшаяся в Канаде, вообще из ряда вон. Шифровальщик советского посольства в Канаде лейтенант Игорь Сергеевич Гузенко нарушает все писанные и неписаные законы разведки, и самое пикантное в этой ситуации, что происходит это с разрешения военного атташе и резидента ГРУ в Канаде полковника Николая Заботина.

Информацию об этом генерал получил от полковника Михаила Абрамовича Мильштейна, который весной и в первых числах июня этого года побывал с инспекторской проверкой легальных резидентур в США, Мексике и Канаде. О результатах он доложил своему руководителю начальнику ГРУ Наркомата обороны СССР генералу Ильичеву, прямо заявив, что Гузенко готовится к побегу. Но в ответ услышал упреки, что нельзя безосновательно подозревать кого-либо.

Сам генерал Селивановский в выводах полковника Мильштейна не сомневается. У него был личный опыт работы за границей и уже огромный стаж службы в контрразведке.

Предположение о продолжающейся работе спецслужб Великобритании и США против советского государства, конечно, подтвердилось. Конечно, не в таких масштабах и пока без диверсионной составляющей со стороны заокеанских «товарищей». Но при внимательном и тщательном изучении деятельности, например, американского Офиса стратегических служб в Берне, так назывался разведывательный центр Управления стратегических служб США, которым руководил Аллен Даллес, видно было, что американцы готовятся к началу широкой и полномасштабной разведывательной деятельности против Советского Союза. А англичане фактически ее и не прекращали, даже в какой-то степени и диверсионную, чего стоит только деятельность польского эмигрантского правительства.

А вот очень аккуратная работа внутри советского управленческого слоя дала ожидаемый и крайне неприятный результат. Почти все мало-мальские руководители в Москве и многие в областях, не пострадавших от врага, занимались собиранием компромата друг на друга и при случае подсиживанием. Даже в Ленинграде, стоило отогнать немцев от его стен, руководящие и смотрящие товарищи тут же занялись этим.

Товарищи Берия, Меркулов и прямой и непосредственный начальник генерала Селивановского товарищ Абакумов, кто по должности должны присматривать за народом и его руководителями, злоупотребляли своими полномочиями и, по-русски говоря, совали свой нос в чужой вопрос.

Особенно этим начал грешить Абакумов. Одно дело заниматься делами Наркомата обороны, что ему положено по должности, другое дело интересоваться хозяйственным, советским и партийным аппаратом.

В органах НКВД были выявлены многочисленные случаи провокационных действий сотрудников, занимающихся этой деятельностью.

Все полученные материалы генерал Селивановский держал в отдельном специальном сейфе и вдобавок выставил еще и усиленную охрану из своих подчиненных, которым он полностью доверял. Они получили четкую инструкцию: выполнять приказы только двух человек: его и товарища Сталина. А при попытке захвата сейфа кем бы то ни было, открывать огонь на поражение.

Это он сделал после получения информации о том, что товарищ Берия собирает компромат на ближайших помощников товарища Сталина: начальника его личной охраны комиссара госбезопасности 3-го ранга Николая Сидоровича Власика, заведующего канцелярией Генерального секретаря ЦК ВКП(б) Иосифа Сталина Александра Николаевича Поскребышева, членов семьи и некоторых близких особ. Этим же начинает заниматься и товарищ Абакумов, но пока очень осторожно.

Уже после этого генерал Селивановский получил информацию, что кто-то, исподтишка начал распространять слухи, что Леонид, сын Никиты Сергеевича Хрущева, не погиб, а перешел на сторону немцев. Он лично был уверен, что это делается с ведома Берии. Хрущев однажды в пьяном виде, а он, находясь на фронте, достаточно часто злоупотреблял, заявил, что в смерти сына виноват товарищ Сталин, приказавший отправить Леонида на фронт.

Масштабы выявившегося воровства и коррупции оказались намного больше того, что показывали товарищ Берия и другие контролирующие инстанции. Самым вопиющим фактом, в реальность которого сразу даже сложно было поверить, оказалось существование целой поддельной строительной воинской части в составе 1-го Прибалтийского фронта. Она была создана еще в 1941 году в составе Калининского фронта. Возглавлял ее дезертир воентехник 1-го ранга Николай Павленко, который в сорок четвертом носил уже погоны майора.

Николай Николаевич Селивановский не раз проклинал тот день, когда товарищ Сталин дал ему это деликатное поручение. Он хорошо понимал, что с его выполнением он наживает себе такое количество врагов среди руководящих товарищей Советского Союза, что даже подумать страшно.

Ни один раз ему приходила мысль часть полученных материалов «похоронить» и товарищу Сталину не докладывать. Но каждый раз он ее отбрасывал.

У товарища Сталина достаточно разнообразных источников информации, и многие факты «шашней и проделок» советской элиты, а скорее всего почти все, ему и так известны. И своим умолчанием он подпишет самому себе смертный приговор, а хозяин главного кабинета страны просто его завизирует.

Но в сталинградской шифровке майора Кузнецова, своего одного из самых доверенных сотрудников, срочно отправленной в ночь на 25 июня 1944 года, находилась такая информация, что генерал сразу же понял: она может изменить весь намечающийся послевоенный расклад. И кроме этого, в ней была ценная информация об атомном проекте США.

Селивановский об этом знал в общих чертах, так как ему по долгу службы приходилось заниматься вопросами контрразведки в воинских частях, привлеченных для участия в советском атомном проекте, и поэтому в общих чертах он знал и об американском.

На часах было ровно два часа ночи двадцать пятого июня, когда генералу Селивановскому принесли шифровку из Сталинграда. Он ее дважды внимательно прочитал и вызвал командира спецгруппы, которая выполняла поставленную боевую задачу охраны сейфа.

Сегодня им был майор Антон Дедов, которого генерал хорошо знал по Сталинграду и полностью доверял ему.

Майор в генеральский кабинет зашел чуть ли не в ту же секунду, когда его вызвали. Он уже был предупрежден о возможности сегодняшнего выезда в Кремль.

Какой-либо опасности именно сегодня Селивановский не видел. Наркома дел товарища Берии и его непосредственного и прямого начальника руководителя «СМЕРШа» НКО товарища Абакумова в Москве нет второй день. Оба случайно или сознательно отправлены товарищем Сталиным в служебные командировки: Абакумов в Белоруссию, где началось советское летнее наступление, а Берия куда-то за Урал, скорее всего инспектировать что-то имеющее как раз отношение к советскому атомному проекту.

Со стороны других советских руководителей, например, наркома госбезопасности СССР, генерал Селивановский опасности не видел. Но тем не менее решил перестраховаться, решив, что береженого Бог бережет.

Майор Дедов, зайдя в кабинет, остановился сразу у двери. Коротко, по-военному козырнули замер по стойке смирно. Он тоже хорошо знал своего начальника и отлично видел, что сейчас последует постановка боевой задачи, при выполнении которой недопустима даже малейшая шероховатость. В прищуренных глазах Дедова была спокойная готовность, плотно прижатые к бедру готовы мгновенно пальцы выхватить пистолет.

— Так, майор, — Селивановский на секунду закрыл глаза, окончательно собираясь, возможно, перед решающим моментом своей уже долгой службы в советских органах безопасности. Голос его стал жестким и чеканным. — Задача следующая. Через пять минут мы выезжаем в Кремль на трех машинах. Мы с тобой и еще двумя твоими бойцами едем в средней. Сзади и впереди еще две машины охраны. Двое оставшихся твоих бойцов едут в этих машинах на переднем сиденье. При любой опасности открывать огонь на поражение. Задача ясна?

— Так точно, товарищ генерал, — спокойно и даже равнодушно ответил майор Дедов, хотя в голосе прорезалась сталь. — Разрешите выполнять?

Селивановский молча махнул рукой, и как только за майором закрылась дверь, быстро встал из-за стола, резко и пружинисто подошел к сейфу и достал два портфеля: один с реальными документами, а другой с фальшивками, положил в «правильный» полученную шифрограмму и стремительно вышел из кабинета.

Дедов со своими двумя бойцами ждал его в приемной, еще двое находились в коридоре. Селивановский автоматически отметил, что у всех клапаны кобуры были расстегнуты и они готовы мгновенно вступить в бой.