Михаил Шерр – Парторг 7 (страница 17)

Артели даже наладили выпуск новой продукции, например, сантехники. За образцы взяли новую, поставленную Эвансом, и по ее подобию начали свое производство. И это сейчас у товарища Козлова «золотой» обменный фонд. Все это, восстановленное и вновь произведенное, является нашим местным ресурсом, который у нас сейчас в избытке, и он меняет его на другое, дефицитное в Сталинграде.

И привезенное в Сталинград старое обмундирование, и обувь артели быстро довели до нужных кондиций.

Закончив говорить, я еще раз подумал и не очень уверенно добавил:

— Вроде как все, что хотел сказать по этому поводу. Но надо бы услышать все-таки товарища Никольского.

В этот момент боковым зрением я увидел, как из-за крайнего левого коровника показался человек. И в тот же миг старуха вышла из будки и как-то торжественно провозгласила:

— Михаил Николаевич идет.

Главный ветеринарный врач Опытной станции был для меня личностью легендарной. Я много о нем слышал, но познакомиться нам до сих пор не удавалось.

22 июня 1941 года ему исполнилось шестьдесят пять лет. Только возраст спас его в тридцать седьмом от ареста. Он уже год как не работал, и НКВД по этой причине старого ветеринара сначала решили не трогать. А когда все-таки пришли, они с женой, которая была тоже ветеринаром и на год моложе, успели уехать куда-то в Сибирь. Это в общем-то была достаточно распространенная ситуация. Человек вдруг переставал считаться врагом народа, если успевал сменить место жительства.

В поселок Опытной станции Никольские неожиданно вернулись весной сорок первого. Оказалось, что все это время они спокойно жили у дочери в Якутии, до того момента, когда зятя перед самой войной призвали в армию. Дочь, чтобы не оставаться одной с маленькими детьми, десяти и двенадцати лет, решила перебраться к старшей сестре в пригород Алма-Аты, где они с мужем жили в своем доме. Муж был машинистом на железной дороге и с началом войны начал возить военные эшелоны. На одном из таких эшелонов он сумел вывезти из уже горящего Сталинграда тестя с тещей.

Обратно они вернулись благодаря Анне Николаевне. Она знала адрес старшей дочери и в начале сорок четвертого сумела сагитировать Никольских вернуться. Они, несмотря на возраст, были полны сил, а самое главное, хотели работать.

У нас тогда намечался небольшой кризис. Вот-вот должны были начать приезжать американские коровы и свиньи, а полноценной ветеринарной службы на Опытной станции не было. В области была просто жуткая нехватка специалистов, и не было никакой возможности их откуда-то привлечь или на крайний случай на месте кого-то подготовить по какой-нибудь ускоренной программе.

Что там Никольским написала Анна Николаевна, я не знаю, но старший зять как увез, так и привез их обратно. Причем не одних, а с младшей дочерью, которая решила поехать с родителями. Она была фельдшером, и на Опытной станции резко увеличилось количество так необходимых нам специалистов.

Благодаря старшим Никольским были грамотно и своевременно проведены все необходимые карантинные мероприятия. Они оба владели английским языком, прочитали всю литературу, привезенную американцами, и великолепно разобрались во всех достижениях ветеринарной науки США. А деньги Эванса, их личные связи в советских ветеринарных кругах и способности Николая Козлова помогли решить, казалось бы, неразрешимую задачу: найти существующие, но дефицитнейшие советские ветеринарные вакцины. Наши животные и птицы были привиты по максимально возможной во всем мире программе.

Скорее всего, Никольские у американцев уже переняли и опыт применения современных противобактериальных препаратов, в первую очередь антибиотиков и сульфаниламидов. Советская фармакология, конечно, не стоит на месте и все равно продолжает развиваться даже в нынешних военных условиях. Наши врачи и ветеринары знают и об антибиотиках, и о сульфаниламидах. И я, Георгий Васильевич Хабаров, — живое подтверждение этого. В начале сорок третьего меня от смерти спас советский пенициллин, а не американский. И врачи, сотворившие это чудо, тогда сказали, что он не уступает по эффективности штатовскому.

А вот здесь, если проводить аналогии с тяжелой атлетикой, на помост выходят спортсмены в разных весовых категориях. Один тяжеловес, скажем так, даже не сверхтяжелой весовой категории, а фактически в абсолютной. А другой, в лучшем случае в среднем весе и пытается перейти в полутяжелый. А веса им предлагают брать одинаковые.

США с их огромной нынешней научной и производственной мощью могут позволить себе даже в условиях войны многое такое, о чем в нашей стране не мечтали даже в мирное довоенное время.

Но я уверен, что если бы Штаты получили такой же удар, как мы, они давно бы капитулировали. Разве мыслимо потерять треть населения и почти половину экономики? Мы не только устояли в противостоянии, но и начали громить врага. А ведь мы сражались и продолжаем это по-прежнему делать фактически против всей Европы.

Реальная помощь союзников, которая реально сказалась на мощи Красной Армии, началась летом 1942 года. И та же катастрофа весны-лета того года была, на мой взгляд, рукотворной. Она произошла из-за стратегических и тактических ошибок советского военно-политического руководства. Но мы к тому времени уже выстояли в сорок первом и хорошо накостыляли немцам под Москвой. И если бы тогда было принято такое же решение, как через год, — не лезть на рожон, а перейти к стратегической обороне, — то исход весенне-летней кампании сорок второго был бы другим.

После разгрома под Сталинградом и на Северном Кавказе у вермахта был кратковременный успех, но потом ошибок, подобных допущенным в сорок втором и начале сорок третьего, у нашего военного руководства больше не было. И главный фактор того, что так резко выросло стратегическое и тактическое мастерство советского руководства, носит, по моему мнению, фамилию Антонов.

В марте генерал-лейтенант Антонов Алексей Иннокентьевич начал реально руководить Оперативным управлением Генерального штаба РККА, и началась череда наших побед — одна блестящее другой. И мне, в лице Сергея Михайловича, всегда было непонятно, почему он так и не стал маршалом и не получил Золотую Звезду Героя.

А вот тут, когда англосаксам стало ясно, что мы с Германией и без них справимся, они очень даже активизировались. Конечно, цена Победы, спору нет, была бы еще больше, но она все равно была бы. А вот Америка уже показала и продолжит показывать еще больше, как из дерьма надо конфетку делать. Вся Европа и большая часть Азии захлебываются в крови и падают в пропасть, а США растут как на дрожжах. И многим там плевать, что заквасочка-то на крови.

И слава Богу, что в Штатах есть такие люди, как Генри Эванс, Билл Уилсон и Джо Купер. Что есть, пока неизвестные широкой публике, американцы, англичане и другие европейцы, которые помогут Советскому Союзу разрушить будущую монополию на ядерное оружие. Если бы было не так, то страшно даже думать, что было бы.

Конечно, нам трудно, и даже очень. Но говорить, что мы стоим в сторонке и ничего не делаем, нельзя. И очень логично и совершенно естественно, что вокруг меня оказываются люди, которые неожиданно начинают совершать ежедневные трудовые подвиги.

Никольские тоже оказались из их числа. Они всегда были заняты. Я трижды пытался с ними пообщаться, но все три раза мои поездки срывались в самый последний момент. Один раз из-за срочно возникших проблем у меня, дважды из-за Никольских.

Первый раз им пришлось ехать помогать своим коллегам в самый дальний северо-восточный район области, в Старую Полтавку. Второй раз в Астрахань, где была очень специфическая проблема: какое-то массовое заболевание верблюдов. Это, кстати, подтверждение того, что они классные специалисты. Поэтому, как говорится, по косвенным признакам, я сделал вывод, что у нас с ветеринарным делом все отлично.

Глава 9

Стоя у входа на молочный двор, я смотрел, как к нам неторопливо приближался Михаил Николаевич Никольский, главный ветеринар Сталинградской областной опытной сельскохозяйственной станции. Ему вчера исполнилось шестьдесят восемь лет, но выглядел он заметно моложе. Среднего роста, почти полностью седой, худощавый, и даже на расстоянии были видны его неплохие физические кондиции.

Подойдя к воротам, он кивнул Лапидевскому, с которым они сегодня утром наверняка уже виделись, и тоже кивком головы подал команду старухе. Она тут же распахнула передо мной калитку. Я молча шагнул вперёд и протянул руку Никольскому:

— Здравствуйте, Михаил Николаевич. Товарищ Кузнецов, представитель Наркоминдела, — представил я своего спутника, который сделал три шага вперёд и вслед за мной протянул руку главному ветеринару.

— Здравствуйте, Георгий Васильевич, здравствуйте, товарищ Кузнецов, — его рукопожатие было не по годам крепким.

Я заметил, как от неожиданности на лице «представителя Наркоминдела» мелькнула тень удивления, но он тут же вернулся на прежнюю позицию.

— Надеюсь, вы понимаете, — продолжил Никольский после небольшой паузы, — почему я воспользовался своей властью и запретил пускать кого-либо на территорию фермы. У нас ещё остаются животные, прибывшие сравнительно недавно. После обязательного карантина и вакцинации они содержатся отдельно. Риск возникновения карантинных заболеваний, пусть и минимальный, всё же сохраняется.