Михаил Шерр – Олигарх 7 (страница 27)

Последнее, что меня очень интересовало, было неожиданное появление ранней весной в водах острова Беринга, главного и обитаемого острова Командор, пятерки морских коров.

Морские стеллеровы коровы считавшихся вымершими, вернее их уничтожили в середине прошлого века русские промышленники приплывавшие на острова для добычи каланов. У них было очень вкусное мясо и это погубило их.

Во время своего первого пребывания на Камчатке я запретил все виды промысла на Командорах. Немногочисленные жители острова Беринга, жившие морскими промыслами, появившиеся на нем лет десять назад, вернулись на свои Алеутские острова.

А на острове Беринга поселился со своей семьей надзиратель за промыслами образованный камчадал Никита Лукич Федотов, единственной задачей которого было надзирать за соблюдением моего запрета.

В помощь ему вахтовым методом на полгода посылали десяток хорошо вооруженных казаков. Всем компанейским кораблям было предписано обязательно заходить на Командоры.

За прошедшее время у Федотова появились помощники, на остров Беринга переселилось пять семей добровольцев из Петропавловска. Запрет абсолютно всех промыслов привел с стремительному восстановлению поредевшего поголовья каланов и возрождению почти уничтоженного стеллерова баклана.

Море вокруг Командор не замерзает и ранней весной, во время регулярной морской инспекции, Федотов обнаружил неведомых морских гигантов, четырех взрослых и одного подростка.

Он знал описание данное морским коровам их открывателем Георгом Стеллером, врачом экспедиции Беринга и без каких-либо сомнений решил что это именно они.

С первым же зашедшим на Командоры судном, Федотов послал на Камчатку рапорт о своей находке. Флегонт Мокиевич сразу же принял решение усилить охрану острова Беринга и в помощь господину надзирателю отрядил еще десяток казаков.

Пятерка морских коров в конечном итоге поселилась в водах китовой бухты, верстах в восьми-девяти от Никольского, единственного обитаемого места на острове. Оно расположено на берегу бухты Никольского рейда, где находится самый протяженный песчаный участок берега острова длиной около семи верст.

Зрелище открывшееся нам во время нашего захода в Никольское было потрясающим. Многочисленные морские обитатели прибрежных вод: каланы и морские котики совершенно не опасаются людей и подплывают вплотную к нашим пароходам.

Чтобы они не пострадали от гребных колес приходилось отпугивать их протяжным паровым гудком.

Морских коров нам увидеть не удалось, а вот нескольких китов на подходе к острову себя нам продемонстрировали во всей красе.

На Командорах мы провели всего несколько часов которые я потравил на беседу с Никитой Лукичем Федотовым.

От своего запрета на все виды промысла на Командорах я решил пойти дольше и учредить на островах первый в мире заповедник в понимании человека 21-го века. Его первым директором стал естественно господин Федотов. В Никольском будет организована лаборатория для начала изучения флоры и фауны самих Командор и окружающих его вод.

Никита Лукич сделал рисунки приплывших гигантов и выложил их передо мной. Для сравнения рядом он положил копии рисунков Георга Стеллера, сделанные им в ноябре 1741 года, когда судно командора Витуса Беринга «Святой Петр», совершавшее экспедиционное плавание, потерпело крушение при попытке встать на якорь у острова, впоследствии названного именем Беринга.

Сравнение этих рисунков снимало все имеющиеся сомнения. Невероятно, но факт, мы имеем дело с настоящим чудом — морские коровы сохранились и наша задача их сберечь и начать восстановление.

Глава 16

«Не бывалое бывает». Такие слова царь Петр Алексеевич приказал выбить на памятной медали, выпущенной по случаю «никогда бываемой виктории», когда 5 мая 1703 года два шведских корабля десятипушечный бот «Гедан» и восьмипушечная шнява «Астриль» в устье Невы были взяты в плен не военными судами, а русскими пехотинцами.

Взятием «Астриль» командовал сам Петр, а «Гедан» захватила команда Александра Меншикова.

Два парохода под моим флагом ни в каких боях не участвовали, но совершенное плавание смело можно описать такими словами.

Десятого сентября мы бросили якорь в Южно-Курильске. Позади было почти двенадцать тысяч морских миль. Я проинспектировал Магадан, Петропапавловск-Камчатский, Аляску, Сан-Франциско и Гавайи.

Причем на Аляске мы побывали в Михайлове с посещением нашего прииска Золотой Северный, Николаева и Новоархангельска. Мне удалось увидеть и побеседовать со всеми заинтересованными лицами. Когда они узнавали, каким путем мы пришли, а особенно, что наш поход начался тридцатого апреля, восторга не было границ.

После рассказов о сделанном в Восточной Сибире везде наступала гробовая тишина. То как на меня смотрели невозможно описать словами. За четыре месяца смело можно будет совершить путешествие например из Новоархангельска в Петербург. Это пока совершенно не укладывалось в головах людей девятнадцатого века.

В этом конечно было большая натяжка, вверх по Амуру мы еще ни разу не ходили, но я был уверен, что это совершенно не проблема. И более вполне реально будет уложиться даже в три месяца. По крайней мере за два, а то и полтора оказаться на Бирюсиском мосту.

Конечно уже вполне можно до Петербурга добраться и через Калифорнию и Техас. Но пока уложиться в полтора месяца от Сан-Диего до Николаева в Техасе удается немногим. Дорога конечно уже проложена и по ней движение возможно круглый год, но пока никто кроме наших фельдъегерей-казаков не может по ней дать более тридцати километров за сутки.

Просто такого не выдерживают лошади. Если их менять на участке Сан-Диего — Сьюдад — Хуарес например километров через пятнадцать, а лучше через десять, то вполне реально может быть проехтьи за месяц. Но у нас просто нет такого количества лошадей, да и людей, чтобы поставить необходимое количество почтовых станций.

Вдобавок ко всему, чтобы свести к минимуму риски, приходится для поездок собирать караваны. Одиночные поездки опасны не только из-за тяжелых природных условий, но еще и из-за риска бандитских нападений.

Такого, что было еще не так давно, конечно, уже нет. Наши казаки популярно всем объяснили, что вести себя надо хорошо. Но банды еще есть и осторожность необходимо соблюдать.

Лет через — цать, когда удастся благоустроить дорогу и её окрестности или проложить железную дорогу, которую уже начали строить со стороны Техаса, конечно этот путь будет предпочтительнее и безопаснее. Как ни крути, но морем от Аляски до Амура намного дальше, чем до Калифорнии. И конечно безопаснее. Север Тихого океана место очень беспокойное и опасное.

То, что я увидел на Аляске было выше всех похвал. Михайлов и Николаев настоящие города без каких-либо натяжек, аккуратные и ладненькие. Я бы даже поставил их впереди нашего Забайкалья. Уголь у них свой, а вот продовольствие, всякое железо и прочее необходимое для жизни и работы, в достатке доставляется морем из Калифорнии и Мексики.

За все наша компания расплачивается золотом, мехами и ворванью. Леонов железной рукой навел порядок в окрестных водах, у него теперь для этого достаточно людей и есть такой мощный аргумент как военные корабли компании.

Поэтому хищнический промысел каланов и китов, можно уже смело говорить, прекращен. Но нашакомпанейская добыча в результате всего этого увеличилась. И компания теперь в избыткеимеет меха и для своих нужд. Как и ворвань, которой еще не оченьдавно нам с трудом хватало на свои нужды.

Намеченные мною исследовательские экспедиции состоялись, и проложены все намеченные дороги. Конечно дорогами в понимании двадцать первого века это назвать трудно. Но для нынешней Аляски это действительно дороги.

Кроме недель весеннего половодья, они проходимы круглый год, летом на лошадях и пешком, зимой на собаках и лыжах.

По договоренности с бароном Врангелем я в своей деятельности сосредоточился на трех отделах компании: Курильском, Северном или Михайловском и материковой части Кадьякского, то есть на Алеутских островах, большей части полуострова Аляска, на Кадьяке и южнее залива Якутат. Тридцать лет назад здесь была крепость и русский пост. Они были уничтожены тлинкитами в 1805 году. С тех пор этатерритория не заселялась.

Леонов восстановил здесь русский пост, построив укрепленый редут. Он стал как бы южной границей его личной ответственности на Аляске. В дела на Кадьяке и южнее Якутата было решено пока вмешиваться как можно меньше.

У нашей компании сейчас достаточно сложные отношения с английской Компанией Гудзонова Залива.

Мы вечные коммерческие соперники в во всех делах южнее Якутата. Помимо этого до недавнего времени англичане почти всегда находились в более привилегированном положении и часто даже могли диктовать свои условия.

До моего появления на Аляске и в Калифорнии русские корабли из Европы сюда приходили не каждый год и многие проблемы жизнеобеспечения нашей компании приходилось решать с помощью англичан.

Моё появление полностью изменило правила игры. Конечно мне это влетает с хорошую копеечку, но теперь русским на Дальнем Востоке, на Аляске и в Калифорнии грех жаловаться на проблемы со снабжением.

Раньше главной и ежегодной головной болью всех русских начальников на Тихом океане был хлебный вопрос и в Америке он бывало решался только с помощью Компании Гудзонова Залива. Теперь все не так.