— Но какой? — бессильно отозвался я.
— Глупый мальчишка, она ведь тоже встретила в твоем лице того, о ком грезила в своих девичьих мечтах. Она желала быть рядом с тобою не меньше твоего. Но ты, обещавший ждать и не выполнивший сей клятвы, все испортил. Мало того — ты погубил ее. Тогда, на Змеиной горе, сама Смерть протянула тебе свой символ — белый цветок. И ты передал его по назначению той, которая была для тебя желанней всех, но стать таковой для кого-то ей было уже не суждено. Ведь ее избранник отвернулся от нее. Так познай же то, что заслужил. Смотри!
Обширная поляна, где покинувшие лагерь члены Русского ботанического общества сделали привал, растянулась на склоне холма. Все были сосредоточены на сборе семян многолетних трав. Катя тоже была здесь, но мысли ее были далеко. «Какой он все-таки чудной! — думала она. — Интересно, что он сейчас делает? Наверное, мучается вопросом: приду я или нет? Глупенький…»
Неподалеку от Кати находился Тимофей. Его мысли также были далеки от семян, но в отличие от Катиных эти мысли были безрадостными. Он слишком долго знал эту девушку и поэтому безошибочно все прочитал на ее лице. Прочитал и понял, что он теряет ее, теряет навсегда, так и не успев обрести.
— Много насобирали? — спросил он Катю.
— Что? — улыбнулась она. — Ах, да… Не будете ли так любезны — не принесете мой нехитрый скарб?
Тимофей подошел к поклаже, уложенной под деревом. Катин заплечный мешок опрокинулся, и когда Тимофей его поднял, из мешка что-то выпало и закатилось в траву. Запустив туда руку, он извлек на свет опал. Вот он — тот самый. Тимофей уже видел его вчера, но лишь издали, когда из-за деревьев тайком наблюдал за Николаем и Катей, ворковавшими на берегу Ак-Суу…
— Господа! — воскликнула Катя, когда Тимофей принес мешок и помог закинуть его ей на плечо. — Попрошу всех подойти ко мне!
— Нашли что-то интересное? — спросил ее руководитель группы. — Вижу, куда-то собрались?
— Прежде чем сообщить вам о своих намерениях, господа, — произнесла Катя, когда все собрались вокруг нее, — хочу выразить вам свое восхищение. Я так благодарна, что вы взяли меня в сей чудесный край. Мне было так с вами интересно, я узнала столько нового. К сожалению, вынуждена вас покинуть, но совершенно ненадолго. По возвращении домой мы всенепременно снова увидимся.
— Но куда вы? — изумился руководитель. — Не одна же, надеюсь? — он поглядел на Тимофея.
— Не извольте беспокоиться, — улыбнулась Катя. — Я присоединюсь к экспедиции геологов, с которой многие из нас имели честь познакомиться. В этой поездке я тешила себя надеждой своими глазами увидеть, как растут эдельвейсы. Да, я получила редкий цветок в свой гербарий, но увидеть его живым… Вы же меня понимаете.
— Ваша целеустремленность похвальна, — развел руками руководитель. — И нам, безусловно, окажется полезным ваш личный опыт. Только умоляю вас не задерживаться слишком долго — дома еще предстоит много работы.
— Сердечно обещаю вам, — заверила Катя.
— Что ж, в таком случае не имею возражений. Желаю удачи и обещаю передать привет вашему батюшке.
— Покорнейше вас благодарю, — улыбнулась Катя. — Прощайте же, господа!
Она легко зашагала в обратную сторону. Тимофей двинулся ее проводить. Через какое-то время девушка обернулась. Лицо Тимофея было мрачным.
— Разве вы не хотите, чтобы я была счастлива? — дружелюбно улыбнулась она. — Если я в чем-то пред вами виновата, простите. Такова уж жизнь, что человек не властен над своими чувствами. Не унывайте, у вас есть Любочка, она прекраснейший человек, вы это вскоре поймете.
Она пожала Тимофею руку и пошла дальше. Походка ее была легкой, ноги словно сами несли ее.
Придя на место, где еще недавно был их лагерь, Катя невольно испытала кратковременную грусть: только что здесь царило оживление, а сейчас она — одна-единственная среди этой тишины. Вот разве что еще стол. Его бросили на произвол судьбы, когда он исполнил свое предназначение. Она подошла и провела рукой по его неровно обтесанной поверхности. Внимание ее привлек какой-то мешочек, стоящий неподалеку. В нем оказалась крупа. Каша за время экспедиции всем уже настолько опостылела, что остатки даже не соизволили забрать с собой. Катя высыпала крупу на стол — пусть хотя бы птицам пойдет на пользу. Девушка порхала по лагерю. Вот здесь стояла ее палатка, здесь сушились травы, а здесь стояла ширма, за которой она переодевалась…
Обойдя территорию, Катя бодро зашагала к реке. Прежде всего она хотела освежиться. Место было то самое, где Николай терзался переполнявшими его чувствами. Катя заулыбалась от воспоминаний. Положив мешок на траву под ивой, она сбросила шляпку, сняла платье, кринолин, чулки и всю остальную одежду. Затем, осторожно ступая по гравию, забралась на валуны, громоздящиеся в воде у самого берега. С этих самых камней Николай рисовал ей манящие перспективы…
Едва коснувшись пальцами поверхности воды, она тут же отдернула ногу — вода была ледяной. Что ж, придется потерпеть. Сначала она умыла лицо, затем плеснула водой на плечи. Бр-р-р! Аж зубы застучали от холода. Собрав всю волю в кулак, Катя постепенно справилась с этим нелегким делом: на ее теле не осталось ни одного дюйма, которому ледяная вода Ак-Суу не уделила бы своего внимания.
Вся покрытая гусиной кожей, мокрая, продрогшая, Катя начала спускаться с валунов на берег. Она по-прежнему ступала очень осторожно, но все же не учла, что в этот раз подошвы ее ног были мокрыми. Мокрыми, а следовательно — скользкими…
Перед тем как голова ее ударилась о край камня, Катя успела увидеть падающее на нее небо и удивленно вскрикнула…
Тимофей еще раз громко позвал ее, но тщетно. От его возгласа пташка, клевавшая что-то на деревянном столе, перелетела на соседнее дерево. Тимофей приблизился к столу, на котором они еще совсем недавно устраивали обеды. Теперь их лагерь был пуст. Он надеялся нагнать ее здесь, но, видимо, не успел. Дальше идти он не хотел — тяжело было видеть их вдвоем. «Идиот! Попутал меня черт забрать этот проклятый камень!» — ругал себя он. Опал лежал у него в руке, и Тимофей решал, как с ним поступить. Хотел было сначала куда-нибудь зашвырнуть, но передумал, достал блокнот, вырвал страницу и, не найдя ничего более подходящего, нацарапал карандашом всего одно слово: «Прости». После этого положил листок на стол и придавил его сверху опалом. «Вдруг кто-то из них вернется сюда еще раз». Оглядев местность напоследок, Тимофей вздохнул и зашагал прочь.
Катя очнулась от какого-то толчка. Земля словно дрогнула. Вдали затихал какой-то гул. Она огляделась. Ужасно болела голова. Что это было? Показалось? Что за звук? Может, шумит в голове? Она вспомнила, как поскользнулась на валуне. Сейчас она лежала у самой воды. «Повезло еще, что упала не в реку», — подумала она.
Какая-то бумажка, гонимая легким дуновением ветра, перекатывалась по траве в направлении реки. Катя потянулась к ней, но в глазах вдруг потемнело. Она успела заметить лишь надпись на бумажке, но прочитать не сумела. Когда зрение вернулось, листок бумаги уже залетел в воду, стремительное течение тут же подхватило его и унесло прочь.
Катя ощутила, что жутко замерзла. Она до сих пор была без одежды. Осторожно приподнявшись, она нащупала кровь на своем лице. Кровоточила неглубокая рана выше левого уха. Стараясь не обращать внимания на головную боль, Катя достала из мешка носовой платок, подползла к воде и смочила его. Сначала она обмыла всю кровь с лица, затем намочила платок еще раз и приложила его к ране на голове. Не уверенная, что найдет в своей поклаже бинт, она достала свой любимый платок с темно-синим узором и повязала его на голову.
Сколько она здесь пролежала времени? Неизвестно. Надо было идти — Николай уже, наверное, волнуется. Катя поднялась на ноги, и ее сразу затошнило, в глазах снова потемнело. Она опустилась на колени и подождала, пока окончательно не пришла в себя. «Ну вот, всегда так — в самое неподходящее время», — подумала она, и от обиды из ее глаз брызнули слезы. На мгновение она вдруг ощутила себя такой одинокой… «Но это все неправда — он ведь ждет меня сейчас, а может быть, даже ищет».
Катя вспомнила про опал и сунула руку в мешок — камня там не оказалось. Она обшарила всю одежду и вещи, но не нашла ничего. Отчаяние вновь охватило Катю, и она разревелась по-настоящему.
Через несколько минут она вновь взяла себя в руки, опять подползла к реке и плеснула холодной водой на лицо. После этого извлекла на свет планшетку, меж твердых страничек которой покоились высушенные растения. Эдельвейс был здесь, его нежные лепестки уже засохли, но легкий аромат от них еще исходил. Катя немного успокоилась. Настала пора для еще одной попытки встать на ноги. На этот раз она поднималась так медленно, насколько могла. Ее слегка качнуло, но больше не тошнило, да и боль в голове поутихла. Стараясь не совершать резких движений, Катя оделась, закинула мешок на плечо и неспешно двинулась в путь.
Очень скоро она вышла на тропинку, ведущую к лагерю геологов, и ускорила шаг. Пройдя несколько метров, она вдруг ощутила, как земля под ногами дрогнула, и откуда-то донесся гулкий удар, словно упало что-то невероятно тяжелое. Катя остановилась. Что это? На самом деле — или последствия удара головой? Она снова пошла вперед. Будучи в таком состоянии, она и не заметила, что знакомый валун у тропинки расколот надвое.
