Вдруг высокий камень, возле которого я стоял, зашевелился. Я резко повернул туда голову: гадюка неторопливо сползала по камню вниз. Я моментально отпрыгнул в сторону. Внизу, у подножия камня, шевелилась еще одна змея. Я оглянулся и обомлел. Цветок и тень от горы ослабили мое внимание, и я не заметил поначалу то, что видел сейчас: змеи на этом затененном участке были повсюду! Это были гадюки всех размеров. Большинство из них лежало неподвижно, некоторые переплелись, а часть змей ползала среди травы. Здесь ими все буквально кишело.
Я начал пятиться назад и вдруг, прямо под ногами услышал жуткое шипение. Издав вопль, я в два счета отскочил прочь и оглянулся: желтая зигзагообразная спина уползала в траву. И в этот момент вся поляна словно ожила! Трава зашевелилась, шипение начало раздаваться со всех сторон, словно впереди внезапно возникла волна и медленно, но неумолимо приближалась. Змеи, все как одна, ползли на меня!
Я больше не стал ждать. Не помня себя от ужаса, я развернулся и кинулся прочь. У самого края, там, где начинался спуск, я даже не притормозил. И зря: чтобы удержаться на ногах, мне пришлось проявить поистине чудеса акробатики, но все-таки вскоре я заскользил на гравии, ноги мои вынесло вперед, я рухнул на спину и, проехав на ней несколько метров, был остановлен торчащим камнем, больно ударившись об него локтем. Я тут же вскочил и огляделся: вокруг все было спокойно. В одной руке у меня был эдельвейс, в другой я продолжал сжимать нож. Повезло еще, что не поранился об него при падении. Я убрал его в ножны и начал спускаться дальше. Естественно, что спуск дался мне гораздо быстрее и проще, чем подъем. Скоро я уже был у подножия горы.
Азамат, увидев эдельвейс в моих руках, заулыбался.
— Ты везучий человек, Николай, — сказал он.
— Да, мне повезло, что я остался жив, — и я выложил ему все, что со мной только что произошло.
— Здесь ее называют Змеиной горой, — произнес Азамат после моего рассказа.
— А раньше ты сказать об этом, конечно, не мог? — обиделся я.
— А ты уверен, что полез бы после этого? — в ответ спросил он. — Не переживай, у меня, в случае чего, отличные травы от укуса гадюки.
— Вот спасибо, Азамат. Ты — настоящий друг, — съехидничал я.
— Эдельвейс уже у тебя. Поверь, многие бы желали оказаться сейчас на твоем месте…
— Сейчас-то — конечно…
— Видимо, Аллах не против того, чтобы ты произвел впечатление на ту женщину, — заключил Азамат.
Мы поели, эдельвейс я поместил в кожаный мешок с водой, предусмотрительно припасенный Азаматом, и сразу же тронулись в обратный путь. Азамат уже отдохнул, а я забыл про усталость, предвидя скорую встречу с той, о которой не переставал думать со вчерашнего вечера.
К ужину мы конечно же опоздали. Уже стемнело, и единственным источником света в лагере был традиционный вечерний костер, который мы заметили еще издали. Я долго вглядывался в фигурки людей, пока в отблеске пламени не увидел знакомую шляпку. Какое счастье — она была здесь! С ней были и ее вчерашние спутники, а также несколько наших.
Азамат, сославшись на усталость, пошел к себе в палатку. Я извлек эдельвейс из кожаного мешка, стряхнул с него капли воды и направился к костру. Выйдя из темноты, я поприветствовал всех. Катино лицо при моем появлении едва заметно оживилось (или мне так показалось). В руке у меня был эдельвейс. Увидев его, все присутствующие замолчали.
— Это вам, — я протянул цветок Кате.
Она смутилась, но все же через мгновение взяла его:
— Какая красота! Спасибо, Николай.
— Да вы просто джинн, исполняющий желания, — усмехнулся Тимофей, с любопытством рассматривая эдельвейс через Катино плечо. — Сможете на карте показать, где нашли его?
— Показать — не проблема, — отозвался я, не сводя с Кати глаз. — Но этот экземпляр был на той горе единственным…
— Вы забирались на гору? — спросила она.
— Да, надеялся отыскать там залежи кварца, — сказал я первое, что пришло на ум.
Наступила тишина.
— Обычный удел цветка, подаренного какой-нибудь женщине, — нарушила тишину Катя, — неумолимо увядать и в конце концов оказаться на свалке. Но этому — уготована вечность: я определю для него лучшее место в своем гербарии.
— Это будет очень приятно для меня, — проговорил я, продолжая неотрывно смотреть на нее, и на этот раз она не отвела взгляд…
— Ну, как говорится, в гостях хорошо, а дома — сами знаете, — раздался голос Тимофея, и он поднялся на ноги. — Пора и нам покинуть сей дружественный стан.
Только сейчас я заметил, что у костра остались лишь мы втроем.
— А может быть, посидите еще немного? — с надеждой спросил я.
— Вы нас, Николай, извините, но нам завтра рано вставать, — возразил Тимофей. — Мы, знаете ли, собирались завтра на рассвете понаблюдать, как распускаются соцветия клевера.
Катя бросила на него взгляд, в котором я уловил тень удивления и понял, что «соцветия клевера» — из той же оперы, что мои «залежи кварца».
— Катя, может, хоть вы ненадолго задержитесь? — сделал я еще одну отчаянную попытку. — Мне часто приходится странствовать и подчас возникает много вопросов относительно тех или иных представителей флоры. Я надеялся, что вы могли бы разъяснить некоторые вопросы…
Тимофей попытался снова запротестовать, но я опередил его:
— Да вы не беспокойтесь — я провожу Екатерину до самого вашего лагеря. Мне в этих местах каждое дерево знакомо.
— И в самом деле, Тимофей, — она неожиданно поддержала мою идею. — Вы идите, а я еще посижу. Мне совсем не хочется спать — я только впустую проворочаюсь в этой неудобной палатке, и завтрашние соцветия клевера мне будут совсем не в радость.
Я улыбнулся. Тимофей хотел найти еще какие-то аргументы, но не сумел. Он еще посидел какое-то время, а затем откланялся и ушел.
У меня внутри все клокотало. Хотелось запрыгать от радости, но я лишь глупо, как мне казалось, улыбался.
— И какие же представители флоры вас интересуют, Николай? — передразнила она меня, когда Тимофей исчез из виду.
— Ну, многие… — я не нашелся, что ответить.
— Или вас интересует что-то другое? — Катя улыбалась, но глаза ее были серьезными. В ожидании моего ответа она разглядывала лепестки эдельвейса. — Я же вижу, что вы хотите что-то спросить. Спрашивайте сейчас, пока у вас есть такая возможность.
— Вы правы. — Я слегка разволновался. — На самом деле… Даже не знаю, как об этом спросить, имею ли я право на такие вопросы? Ну, в общем, Тимофей… Как бы выразиться…
Она внимательно смотрела на меня. Я чувствовал себя болваном и старался не встретиться с ней взглядом.
— Я не обязана ничего объяснять кому бы то ни было, — сказала она.
— Конечно же, простите… — начал оправдываться я, сгорая от стыда, но она прервала меня:
— Не перебивайте, Николай. Для вас я сделаю исключение. С Тимофеем мы коллеги и, возможно, даже друзья. Кстати, у него и невеста есть, Любочка. — Девушка оживилась. — Такое прелестное создание! Такая подвижная.
— Она тоже здесь?
— Нет, ну что вы? — Катя рассмеялась. — К науке Любочка никакого отношения не имеет, хотя и приходится племянницей одному нашему приват-доценту.
Она замолчала. Я понимал, что должен о чем-то говорить, но все слова словно выветрились из моей головы. Когда я уже готов был провалиться сквозь землю, раздался спасительный голос девушки:
— Вы, Николай, наверное, оттого молчите, что не смеете спросить меня еще кое о чем? Ожидает ли меня кавалер или даже жених, угадала?
— Я, право, не смел… — Язык не слушался меня.
— Есть один молодой человек, — продолжала она. — Мы иногда с ним гуляем, беседуем. Он знает моего папеньку, часто у нас гостит.
— Хороший человек?
— Не знаю, — улыбнулась девушка, заметив перемену в моем лице. — Одет всегда модно, вежлив. Но с ним не очень интересно. Хотя временами весьма забавен. Наверное, все-таки моим кавалером его назвать нельзя.
А вообще, если честно, я все время представляла, что буду женой офицера. Смешно, да?
Я пожал плечами. Высказавшись, Катя подняла с земли ветку и начала ворошить ею угли в костре.
— Еще раз прошу прощения за то, что вторгся со своими расспросами в чужую жизнь, — все же решился заговорить я через некоторое время. — И раз уж мы начали этот разговору то и я хотел бы кое о чем сказать вам. Не знаю, правда, с чего начать, — у меня вырвался нервный смешок…
— Вы, наверное, голодны? — неожиданно спросила Катя. — Вернувшись, вы даже не притронулись к еде. Ужин конечно же совсем остыл.
— Мне сейчас не до еды, поверьте, — ответил я, тщетно стараясь направить ход своих мыслей в нужное русло.
— Хотите чаю? — в свою очередь предложила она. — У меня есть замечательный сбор по собственному рецепту. И раз уж вы взялись выполнять мои желания, то вот вам второе: раздобудьте пару кружек и кипяток.
— Будет исполнено, — я соединил ладони рук на уровне груди и поклонился.
Катя улыбнулась, а я сорвался с места и отправился к походной кухне. Через несколько минут я уже снова был возле костра с парой оловянных кружек и чайником кипятка.
Катя поделила содержимое какого-то кулечка между обеими кружками. После этого я залил в них кипяток.
— Приятный аромат, — произнес я. — Что это, если не секрет?
— Здесь есть чабрец, лимонник, зверобой, — перечислила она. — Я ведь принесла этот чай, чтобы угостить вас, Николай.
— Это правда? — Мое сердце снова заколотилось.
