Михаил Щетинин – Полный курс дыхательной гимнастики Стрельниковой (страница 9)
Было и такое письмо: «Спасибо за методичку, но девочка уже умерла в машине «скорой помощи».
И, зная все это, специалисты оценили «однозначно отрицательно» гимнастику Стрельниковой!
Разве от нее кто-нибудь ослеп или оглох, как от антибиотиков? Или были навсегда искалечены почки, надпочечники, нервная система, половая сфера и позвоночник, как от гормонов?
И даже если положительный результат был у 30-ти процентов больных – и тогда наша гимнастика – единственный способ борьбы с бронхиальной астмой, дающий реальный результат, не принося вреда организму, потому что бронхоскопия наносит травмы бронхам, иногда очень тяжелые, а гормоны калечат человека навсегда, и судя по тому, что сейчас их стали давать даже детям (а иные официальные способы безрезультатны) – их вред велик».
Прошу Вас, члены редакции «Медицинской газеты», во имя клятвы Гиппократа, когда-то данной Вами, вместо того, чтоб присоединяться к противникам нового, – помочь мне размножить методичку, чтоб не повторилось письмо о том, что девочка умерла раньше, чем ее получила.
«Медицинская газета», естественно не стала «рубить сук, на котором сидела» и публиковать комплекс Стрельниковской гимнастики отказалась. Но, через некоторое время Минздрав СССР пригласил Стрельникову и С. Каленикина на заседание, на котором встал вопрос о повторном эксперименте. За повторение эксперимента проголосовало всего два человека, остальные были против. Яростнее всех, конечно же, сопротивлялись представители традиционной лечебной физкультуры (ЛФК). Тогда зам. министра А. М. Москвичев сказал, что есть приказ: эксперимент повторить.
Вскоре Стрельникову вновь вызвали в Минздрав и сообщили, что поликлиники для повторного эксперимента найдены, и она должна подписать его условия. Так как Александра Николаевна была уже «стреляным воробьем», она потребовала выдать ей на руки программу эксперимента. После неоднократных отказов программу ей все-таки выдали. И когда она показала ее врачам, которые когда-то сами у нее лечились и уверовали в чудодейственную силу Стрельниковской гимнастики (среди них были и доктора медицинских наук), то они все, в один голос сказали, что если она на эти условия согласится – гимнастику опорочат навсегда! Стрельникова предложила изменить условия эксперимента – ей ответили отказом и сообщили в редакцию «Советской России» (совместно с которой должен был проходить эксперимент), что она с Минздравом порвала.
И вот в январском номере журнала «Здоровье» за 1989 год на первых трех страницах была опубликована статья, которая называлась «Дышать по Толкачеву или по Стрельниковой?» В связи с ухудшившейся в последние годы экологической обстановкой и ростом заболеваний бронхо-легочной системы, редакция журнала в ответ на многочисленные письма с просьбой рассказать о различных дыхательных методиках, собрала за «круглым столом» под председательствованием академика А. Г. Чучалина ряд специалистов в этой области. Толкачева-то за «круглый стол» пригласили, а вот А. Н. Стрельникову пригласить забыли (не понимаю, как можно без автора обсуждать его методику?!). Вместо нее доктор медицинских наук Е. И. Сорокина из Всесоюзного научного центра медицинской реабилитации и физиотерапии (бывший Институт курортологии), кардиолог, а не пульмонолог, сообщила (цитирую по журналу «Здоровье»): «Сейчас очень многие увлекаются дыханием по Стрельниковой. Мы у себя в институте проверяли эффективность этого метода. Преимуществ перед классической дыхательной гимнастикой не обнаружили. Мало того, были зарегистрированы даже случаи обострения бронхиальной астмы. А вот при хроническом бронхите парадоксальную гимнастику Стрельниковой можно использовать более широко». Обратите внимание на слова: БОЛЕЕ ШИРОКО. Так если у нашей гимнастики «нет преимуществ перед традиционной» и от нее бывают обострения, зачем же вы ее используете, господа? Вам что, больше делать нечего?! Или хотите вызывать у больных приступы удушья?!
Сентябрь тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. Потрясающей красоты бабье лето!.. У нас дома нет официального приема больных, потому что Александра Николаевна должна была быть в отпуске (как всегда собиралась поехать отдыхать в Крым, в свой любимый Судак). Но, вынуждена была торчать в Москве, потому что ждала свою ученицу, солистку Гранд-Опера, которая, позвонив из Парижа, сказала, что приедет на уроки пения не одна, а с двумя французскими врачами, очень заинтересовавшимися дыхательной гимнастикой Стрельниковой.
Днем Александра Николаевна занималась с одним-двумя внеплановыми иногородними больными, которые были в Москве проездом, а к вечеру спешила в свой любимый Серебряный Бор (плавала всегда до самых морозов, пока Москва-река не покроется льдом).
Проходят день за днем, а звонка из Парижа все нет и нет. Стрельникова нервничает; певица-ученица уже давно должна была быть в Москве, а ее все нет. И даже не звонит! Что случилось?..
Приходит на уроки вокала известный эстрадный певец М. Звездинский. Распевая его под фортепиано Александра Николаевна мысленно (вижу по глазам) не в музыке, а с врачами-французами. Каждый день уговариваю ее плюнуть на все и ехать отдохнуть (год был особенно напряженный), – я ведь останусь, в случае чего дам ей телеграмму в Судак. С каждым днем она сопротивляется все меньше и меньше.
Вот уже середина сентября. На несколько дней собираюсь съездить к матери в Подмосковный Сергиев Посад, помочь с ремонтом квартиры. В пятницу днем прощаюсь с Александрой Николаевной. Обнялись… Она стоит посередине комнаты возле стола и как-то виновато улыбается. Ее глаза смотрят на меня… в последний раз. Никогда не забуду этого взгляда. Она пыталась меня ЗАПОМНИТЬ! Да, да, именно запомнить!
Меня потом много раз спрашивали наши с ней общие друзья: чувствовала ли А. Н. Стрельникова что погибнет?
Конечно, безоговорочно – ДА! Она уже мысленно была где-то там, в другом измерении, в Зазеркалье… Я думаю, что она не чувствовала смерть, как таковую, как событие, которое должно было произойти. Скорей всего, она ОЩУЩАЛА свой переход во что-то другое, в какое-то другое состояние.
Думал ли я тогда, обнимая ее в последний раз, что живой больше ее никогда не увижу? Нет, конечно! Но, было какое-то странное ощущение чего-то, ЧЕГО-ТО МЕЖДУ НАМИ!.. Словно она была уже где-то ТАМ, не со мной. Сейчас, через 30 лет после ее гибели вряд ли смогу описать это точно. Да и не хочу. Может быть когда-нибудь…
Очевидцы рассказывают: день был теплый, солнечный. Но, вечером небо как-то быстро заволокло тучами, и начался дождь. Александра Николаевна долго плавала, но потом вдруг спешно засобиралась домой. Стала переходить дорогу… Из-за поворота на огромной скорости вылетели двое пьяных парней на одном мотоцикле, со всего размаха сбили Александру Николаевну, потеряв управление врезались в столб и погибли сами. Три смерти одновременно…
Меня в это время в Москве не было… Помню возрастающее с каждым часом чувство тревоги, какой-то безысходности, тоски. И хотя собирался побыть за городом еще дня два – ни с того, ни с сего стал звонить в Москву Александре Николаевне. Никто не поднял трубку, хотя я знал, что Александра Николаевна должна была быть дома. И вот тут я рванулся в столицу!
Дверь квартиры была почему-то опечатана, а в ней торчала записка: «Миша, срочно позвони. Евгений Михайлович.» (племянник А. Н. Стрельниковой – М.Щ.). Ключ не всовывался в замочную скважину, и я не сразу понял, что врезали новый замок…