Михаил Самарский – Убей меня, когда разлюбишь… (страница 24)

Помимо цветов и плавания, когда женщина оставалась одна, она писала книгу. Причем, это увлечение она тщательно скрывала от Алексея. Он так бы и не узнал, если бы случайно не нашел ее рукопись. Однажды Долотов вернулся домой, когда бабушки не было дома. Женщина, видимо, куда-то торопилась, бросила записи на кухонном окне вместе с очками. Алексей обратил внимание на листы, а когда начал читать, понял, это воспоминания Тамары Константиновны о жизни в статусе дочери врага народа. О том страшном этапе в Казахстане, о смерти матери, о днях, проведенных в специальном приемнике для детей сирот.

«…Воспитательный процесс в специальном распределителе основывался на применении силы. Я никогда не забуду, как директор лупила мальчиков, била по лицу головой о стену за то, что при обыске нашла у них в карманах хлебные крошки. Подозревала, что дети готовят хлеб к побегу. Я опускала голову, стараясь не смотреть на нее, чтобы тоже не попасть под горячую руку, а сама тряслась от страха. Помню, она проверила карманы пацанов, обвела взглядом остальных детей и обратилась ко мне:

– Ты чего отворачиваешься? Что-то спрятала в своих лохмотьях? А ну иди сюда.

На дрожащих ногах и с опущенной головой я подошла к ней, боясь смотреть ей в лицо.

– Выворачивай карманы, профессорская дочка, – ехидно приказала она.

Я вытащила из кармана несколько ягод сухого шиповника и протянула ей.

– Ах ты маленькая тварь, тоже к побегу готовишься? – Она наотмашь ударила меня по лицу.

Я не удержалась на ногах и, падая, ударилась головой о стул. Не знаю, сколько я пробыла без сознания. Очнулась, когда меня окатили холодной водой.

Кормили нас плохо, есть хотелось так, что сводило живот и темнело в глазах. Чтобы не умереть с голоду, приходилось лазить по помойкам. Очень многие дети болели и умирали. Нас бесконечно били, мы часами простаивали на коленях в углу за малейшую провинность. Воспитатели постоянно твердили нам: «Вы никому не нужны, вы отбросы общества». Когда нас выводили на прогулку, дети сотрудников на нас показывали пальцем и кричали: «Врагов, врагов народа ведут!» А мы, наверное, и на самом деле были похожи на них. Головы наши были обриты наголо, одеты мы были в какое-то тряпье…» Прочитав абзац воспоминаний, Алексей судорожно сглотнул и смахнул накатившуюся слезу.

Представив на минуту, через какие испытания и лишения прошла бабуля, будучи ребенком, его детство показалось ему безоблачным и сказочным.

«Как же все относительно в жизни», – подумал Алексей.

Он очень удивился, насколько отчетливо женщина помнит те события, ведь в то время она была еще совсем ребенком. Говорят, дети с возрастом утрачивают автобиографичные воспоминания. Этот феномен ученые называют детской амнезией. Происходит это из-за отсутствия осознания своей личности. Многие дети дошкольного возраста не задаются вопросом, кто они такие. А ведь именно осознание самого себя позволяет хорошенько запоминать все происходящее. Видимо, Тамаре Константиновне в детстве основательно помогли осознать и прочувствовать, что она дочь врага народа, поэтому ее память до сих пор хранит те жуткие воспоминания. Алексей так и не признался, что тайком читал ее рукописи. Захочет, сама расскажет.

– Ба, как же вкусно! – восхищенно произнес Алексей, поглощая бабушкины блинчики.

– Леша, ну что ты стоя хватаешь с тарелки? – Она укоризненно посмотрела на внука и добавила: – Хоть в выходной день можно нормально поесть? Садись, а то все на ходу. Чем ты вообще питаешься целыми днями?

– Тем, что есть в школьной столовке. – Он сел за стол, положил на блюдце сметану и окунул в нее очередной поджаристый блинчик.

– Я уже забыла, как ты выглядишь. – Женщина села напротив него, подперла голову рукой, наблюдая за внуком, с каким аппетитом ее мальчик уплетает еду. – Побудь сегодня дома, отдохни, – предложила она.

– Не, ба, я сейчас уезжаю. Вечером концерт, – сообщил внук.

– Леша, я тебя совсем не вижу, – нахмурилась женщина.

– А что на меня смотреть? Я же не картина, – ухмыльнулся внук и сказал: – Представляешь, недавно мой ученик был на моем концерте, так что теперь на меня в школе смотрят, как на музейный экспонат.

– И им разрешают родители ходить в клубы? – Ее брови взлетели вверх, и посыпались вопросы: – Это никак не отразится на твоей работе? Тебя не уволят из-за этого твоего рэпа?

– Ты думаешь, они спрашивают у родителей? – Внук удивленно посмотрел на нее и добавил: – И как мое творчество может отразиться на работе? Кому какое дело, чем я занимаюсь в свободное от работы время? А даже если и уволят, переживу.

– И что, опять без работы будешь слоняться? – спросила бабушка.

– Ба, да что ты так переживаешь за работу? Не волнуйся, я не буду сидеть на твоей шее, сам себя прокормлю и тебе помогу, – ответил Алексей.

– Глупый ты мальчик, – вздохнула пожилая женщина, – я не об этом переживаю. Мы и в худшие времена с тобой жили на мою пенсию и с голоду не умерли. А работать надо, стаж идет, да и зарплату какую-никакую, но получаешь.

– Тамара Константиновна, ну что ты заладила, стаж, зарплата, – вспылил внук, – копейки это все. Надо самому пробиваться в жизни. На государство надейся, а сам не плошай. – Алексей встал из-за стола и неловко буркнул: – Спасибо. Все было очень вкусно.

– Здорово, пацаны, – поприветствовал Артем и добавил: – Молодцы, что приехали пораньше. С вами приятно иметь дело. Есть такие кадры среди артистов, опоздают на чек, а потом давай чуть ли не при зрителях звук проверять. А недавно одну группу пригласили, так они час гитары настраивали. Неужели это нельзя было сделать заранее? Вот мы должны сидеть слушать это бреньканье с подтягиваниями струн, которого, по большому счету, слышно быть не должно вообще никогда. А потом вышли на сцену и впали в ступор: не знали, куда им воткнуться, как расположиться и что, собственно, делать. Я уж было подумал, что мне придется вместо них выступать, – рассмеялся диджей.

– Может первый раз на сцене? – предположил Леха.

– Да нет, – ухмыльнулся Артем, – просто у них раньше звукарь был, всем шевелил, бегал, суетился, а звезды только пели. А потом он ушел от них, а они сами ни на что не способны. Ладно, бог с ними. – Диджей махнул рукой и добавил: – Леха, в общем у нас все, как обычно, сейчас прогоним, выход в одиннадцать. Ты давай пока на сцену, а я технаря позову.

Техник долго копошился с оборудованием, что-то куда-то прикручивал, где-то постучал, потом обратился к Долотову:

– Леха, давай проверим микрофон, скажи что-нибудь.

Алексей зачитал речитативом:

– У меня зазвонил телефон, кто говорит – слон, потом позвонили гуси… бля, когда меня уже отпустит.

– Отлично. – Техник рассмеялся, затем поднял вверх большой палец и добавил: – Все готово, можно начинать.

В этот вечер в клубе из приглашенных артистов выступал только Алексей. До его выступления играл миксы Артем. Музыка тяжелой волной баса билась о стены, тем самым заводя толпу. Диджей был не просто человеком, меняющим треки, он был еще и ведущим вечера. Артем общался с публикой, словно все они были его близкими друзьями. В его арсенале было множество трюков для развлечения толпы. Если он говорил, что сейчас они услышат улетную композицию, от которой у них сорвет крышу, сомнений не было, что это так и будет, народ с диким восторгом встречал его музыкальное творение. Если он кидал вопрос в толпу, они как дети, отвечали дружным хором.

Долотов с улыбкой наблюдал за диджеем, вспоминая школьные уроки и своих учеников. В композициях Алексей улавливал знакомые ноты известных мелодий, но они были так умело смиксованы между собой, что складывалось впечатление, будто это совершенно новое произведение. На самом деле, сведение треков после некоторой тренировки осилит даже ребенок, а, может, и домашний питомец. Но даже из десяти одинаковых пластинок любой диджей сделает свой особый, полностью оригинальный сет.

Ближе к выступлению Алексея, зал стал забит людьми до отказа. Все столики были заняты заранее, на танцполе с трудом можно было протолкнуться. Все шло по плану, Алексей должен выходить после объявления Артема. Когда прозвучало: «Встречайте Rudy», Долотов вышел на сцену под крики и возгласы разгоряченной толпы. Он по традиции сделал паузу, спокойным взглядом обвел публику, воодушевленно, подняв руки вверх, поприветствовал всех:

– Ну что, мальчики и девочки, пошумим немного?

– Да, – услышал ответ под одобрительней свист.

Диджей пустил бит, и Алексей начал читать. Во время исполнения он совершал движения руками, и люди вторили ему. Он передвигался с грацией дикой кошки, владея сценой так, словно рожден был на ней. Долотов своим шоу приводил людей в восторг, особенно женскую половину клуба. Он и сам не понимал, откуда у него такая уверенность в своем мастерстве и музыке.

В перерывах между треками Rudy шутил с публикой, призывая спеть вместе. Алексей повернулся к диджею, подал знак выключить бит, тем самым давая публике возможность присоединиться к нему. Краем глаза он заметил Николая, тот стоял рядом с диджейской. Алексей опустил руку с микрофоном вниз, направив его на людей, призывая их активней подпевать, и в этот момент заметил, как в открытые двери зала потекла река сотрудников милиции в куртках с надписями «ОМОН» и в масках с прорезями для глаз. Публика продолжала подпевать, пока никто ничего не замечал. Толпа пела, а Алексей думал о Принце, у того в кармане куртки был целый стакан ганжи. Алексей, делая вид, что это часть шоу, отошел к самому краю сцены, туда, где стоял Николай. Тот нахмурил брови и, кивнул головой, подразумевая вопрос: «Все ок?» Леха убрал микрофон в сторону и произнес, как можно громче, чтобы услышал друг: «Мусора» и вернулся на прежнее место. Народ по-прежнему продолжал веселиться, а зал уже был полон сотрудников милиции. Глядя на веселящуюся и ничего не подозревающую толпу, Алексей выкрикнул в микрофон, показывая руками на происходящее за их спинами: