Михаил Ремер – Король Истван. Книга 2. Огненный Вензель (страница 6)

– Убежать из-за стола в разгар веселья – страшное неуважение. В царстве троллей тот, кто позволяет себе такое кощунство – становится изгоем. Никто из моих друзей не нарушит священного закона гостеприимства! Или это так, или мне на ужин достанется моя же собственная борода! – статно проговорил правитель троллей. – За столом заключаются перемирия и решаются судьбы целых народов. За столом отмечают рождения и провожают ушедших к праотцам. За столом собирают только самых достойных, будь то кололи или нищие! Так не будем же нарушать эту добрую традицию, и славно проведем этот вечер в компании достойнейшего воина! Верно?!

– Верно! – подхватили искатели приключений.

– Тем более, что чай на травах просто изумительный, – отведав угощения, довольно сообщил друзьям горгуль.

– Ну, так, решено! Дорога, поди, непростая. Успеется ещё и намерзнуться и лиха хлебнуть. А тут нет, да старика вспомните; мол, угостил, приютил, напоил! – взбодрился страж границы. – А, ежели желаете, можете и на ночь остаться. Вон оно домиков сколь свободных. А то и у меня допустимо. Что-ж не заночевать, коль натоплено и прогрето. А тут и банька на подходе. На дорожку-то грязь смыть. В болотах ещё успеете понабрать!

– Решено, – кивнул головой Истван. – Но, что же вы стоите? Досточтимому хозяину – почетное место во главе стола! – позвал он стража, указывая не почетное место. Тот с готовностью присоединился к друзьям.

Время за чаем летело незаметно. Почти до самого утра просидели товарищи, рассказывая истории из своей жизни и слушая старика. Едва лишь только первые лучи солнца позолотили верхушки гор, они перебрались в лачугу, чтобы укрыть от света горгуля. Рассадив всех своих гостей, страж неторопливо завел беседу с первыми за много лет гостями.

– Оно, конечно, на дело непростое вызвались вы. И в прежние-то времена лиха хватало, а нынче, – так и вообще – беда. Нечисть всякая страх потеряла. А почему так? Да потому как Оракул умолк. А как умолк, так и ночь тут вечная наступила, да зима пришла. Не стращал бы вас, так написано в подорожной вашей, что Великую Книгу Истины найти желаете, да святотатства древнего плоды счистить. Дело доброе. А, только не каждому и под силу-то. Оно, ведь, жизнь вся, как лодья. Киль воду режет, да след за собой оставляет. Ежели добрый мастер ладил, так и летит лодья надо водою самою, почем зря гладь не тревожа. А, как недотепа, али, пуще, аспид, так и вода – беспокойна. Жизнь-то она, – что водица. Кому солона, а кому – и сладка. А как понять-то? А – просто: как душа светла, так и жизнь, – что мёд. А как нехристь какой, так и жизнь – пуще редьки… Как добрая, то и люд со зверем со всех краин потянется к ней, земля жива вокруг будет. А, худая… Тогда поди охочих сыщи к ней близко подойти. Оно, кажись, и дела до такой реки никому и нет, а все одно: вымертвит все вокруг, – старец задумчиво замолчал. – Все бы ладно, да только кажному самому решать за воду свою приходится; оно что кому любо более. Кому – жизнь разносить вокруг. Кому – раздоры сеять. Вы как до скалы дойдете той, милость сделайте, назад обернитесь. Оно тогда и ясно станет что в мир принесли. Коль не поймете, так к пещере – ни ногой.

– А вы говорили, что Оракул раньше нечисть пугал. А теперь? – поинтересовался Давид.

– Языки лихие слух пущают, что перемогла его нечисть. Говаривают, языка лишили, да и прозвище приклеймили: безъязыкий. А, раз так, то и управы на лихих никакой теперь. Вон, что ни ночь, так воют с болот, что хоть в петлю лезь. Одно только и спасает, что молитва. А без неё как? Да никак! Страху на меня одного напустить и не смогли аспиды окаянные. Вон, мои-то и оступились один за другим. Веры королей дождаться не хватило; пошли Оракула будить. Да куда им? Оно только что Его величеству Иствану и по силам труд такой. Меня то и спасает, что молитву читаю. Цел покуда. Так, вот, и выходит, что себя поперву надобно закалить в вере своей и терпении. А без того как? А без того и сам пропащий, и тем, кто рядом – беда.

– Мы слышали про мудреца Слонце, – поинтересовался сын Маргариты Шестнадцатой. – Нам говорили, что он поможет.

– Добрый мудрец. Чистый. Свет от него так и льется, – улыбнулся собеседник. – Да его найти – постараться надобно. Уж больно много охочих во времена во все было. Кто – к Оракулу, а кто – и к волшебникам… Кто – к Марте, а кто и – к никчемному. Ходили, ходили, да того только и добились что озлили их. Вот и вышло нынче, что путь к ним – заказан. Да и не мудрено: поди сыщи башню его, ежели она – на краю бескрайнего болота. А так потому, чтобы не отвлекали людей важных почем зря-то.

– А где он: край бескрайнего болота?

– Ты, Ваше Величество, у воды своей поспрошай. Всяко мудрее она старика ополоумевшего. А дале оно как выйдет, так и выйдет. Чего тут загадывать наперед? Вам вот чего скажу, – помолчав, снова заговорил старик. – Тутыча раньше ведьмино с кикиморами логово было. Да как битюги с земель северных понабежали, так и сорвали их с мест насиженных, да на холм поющих загнали. Ох, и осерчали девоньки, да проку-чуть! Куда им против битюгов сделать! Вот, вам бы у них совета поспрошать.

– У ведьм с кикиморами?! – поразились странники.

– А что такого-то? – пожал плечами командир. – Ты, Ваше Величество, по харям не суди. Хари они, вишь дело какое, – разные бывают: и накладные, и худые, и добрые. Ту глубже гляди; что ховают за ними. С доброй не везде нынче и проживешь-то. Вот и прячуть их за оскалами. Окаянным-то что ли про воды не ведомо? Они и сами не тетехи, да столько ведают, что страсть! И всяких среди них полно: и добрых, и худых. Да вы и сами увидите, как попадете к таким.

Голос служилого становился все глуше и глуше, пока, наконец не смолк совсем; один за другим товарищей сморил сон.

Когда проснулись, был уже вечер. На столе их ждали разогретый самовар и пузатый чугунок с дымящимися щами. На столе – аккуратно разложены четыре деревянные ложки. Старика же и след простыл. Ни его самого, ни копья, ни доспехов. Словно в воздухе растворился. Час прождали друзья появления хозяева, но он так и пришёл.

Поняв, что ждать стража смысла нет, товарищи поужинали и двинулись дальше. Теперь уже ничто не преграждало им путь: шлагбаум был поднят, а, значит, командир гарнизона свою миссию выполнил. Чуть помедлив, друзья пересекли границу между землями. Отойдя метров на сто, они остановились, чтобы ещё раз взглянуть на лачугу старика. Кто знает, быть может, он вернулся и смотрит им вслед? Однако же никого не было.

Глава четвертая. Оракул без языка

Теперь друзья вышагивали по голой земле, словно сушёной листвой покрытой слоем потрескавшейся, ссохшейся грязи. Насколько хватало глаз, раскинулся этот унылый пейзаж, и даже как-то не верилось, что здесь может быть болото.

Искатели приключений быстро двигались вперёд. Уставшие от однообразного безжизненного пейзажа, они даже обрадовались, когда им начали встречаться сначала пучки пожухшей травы, клоками торчащей из земли, потом – чахлые, колючие кусты и приземистые скрюченные деревца. Заметно похолодало, а через четверть часа зарядил противный мокрый снег, тяжелым одеялом укрывший землю. Земля под мокрой шапкой раскисла и быстро превратилась в чвакающую жижу, так и норовящую засосать сапоги искателей приключений. То тут, то там из земли потянулись вверх странные белые столбы, а под ногами захлюпала болотная гуща.

– Странно, между болотом и сушей нет никакой границы, – озадаченно пробормотал Истван.

– Страж границы так и рассказывал. Вот, не представляю: как нам теперь этот самый край искать, – пробурчал Яромир.

– Угу, помню! – с трудом вырывая ногу из зловонной жижи, отвечал ему Истван. – Неудивительно, что никто до сих пор не нашел этого мудреца! А, а, ну отдай! – забыв про разговор, молодой человек принялся вытягивать из трясины в очередной раз застрявший башмак.

Борьба с трясиной отнимала все силы, так, что разговаривать не было никакой возможности. Тяжело сопя и останавливаясь каждые пять минут, они с черепашьей скоростью продвигались вперёд. Вечер сменился ночью, затем снова повечерело, а они преодолели не более пятисот метров. Взмокшие от напряжения они уже не замечали ни продирающего ветра, ни холода ни даже того, что столбы, словно наблюдая за нежданными гостями, медленно поворачиваются по своей оси. То и дело поднимаясь в воздух, чтобы выдернуть из трясины кого-то из товарищей, Эддр живо приземлялся на редкие кочки, едва лишь заслышав грозный свист приближающейся стаи летучих мышей.

– Никогда не бывал на болотах! – вырывая ногу из трясины, просипел тролль. – Клянусь, когда вернусь домой, прикажу осушить все заросшие лужи в окрестностях. Так, чтобы вокруг не осталось ни одного гнилого места. Или это так, или я сожру собственную бороду! Ого, а это что? – бородач кивнул в сторону нескольких огромных силуэтов.

Затаившись, путники уставились на снующих вокруг гигантов. Глаза странников, уже привыкшие к снегопаду и темноте, легко разглядели странных хозяев этих болот. Огромные, как холмы, они, словно бронёй, были покрыты толстой пупырчатой кожей. Куцые хвостики и косматые, совсем, как у лошадей, гривы. Огромные загнутые бивни и устрашающих размеров клыки придавали существам крайне воинственный вид, а широкие ласты на ногах позволяли легко и быстро перемещаться по болотной жиже. Едва заметив, что за ними наблюдают, существа, потешно похрюкивая, бросились врассыпную.