Михаил Рагимов – Высокие отношения (страница 60)
— Доброе утро, мастер!
Рыцарь молча кивнул. Перевернулся на живот. Попытался встать. Ноги не слушались — словно куски дерева.
— Помочь?
Мартин застонал, но руку протянул. Керф вздернул его ввысь, придержал за плечи. Толкнул в сторону кровати. Рыцарь повалился колодой.
— Ноги отнялись? — спросил заместитель.
— Отсидел… — пробурчал Мартин, старательно разминая закоченевшие мышцы.
— Ну хоть так. А то думал, что все — простуда, геморрой, чиряк на сраке…
— Букетик незабудок на могиле, — продолжил рыцарь старую песенку, — и шлюхи рыдают по мине. Такому молодому, но дурному…
— Вот что дурной, это да, — согласился с очевидным Керф. — Не передумал?
— Нет, не передумал, — тряхнул головой Мартин. — Кем я буду, если решу отказаться?
— Живым трусом, разумеется. А есть варианты?
— Иди-ка ты нахер… — простонал рыцарь, пробуя встать. Получалось плохо, но падения не предвиделось. Вроде бы.
— Не доверяешь мне, могу попросить Рыжего.
— Ты о чем? — нахмурился Мартин.
— Не строй из себя целку, друг мой, — выдохнул Керф, потряс безухой головой. — Рыжий стреляет получше, согласен. Но его туша не протиснется сквозь кусты так, чтобы про это не услышали на пару лиг окрест. А я сквознячком проскочу, ты же знаешь.
— Нет, — отрезал рыцарь. — И еще раз нет.
— Решил помереть, защищая полуразвалившийся монастырь? Что ж, похвально-похвально…
Мартин поднял взгляд.
— Решишь уходить, уходи. Я пойму.
Мечник хлопнул ладонью по стене — чуть не оторвалась полка.
— Ты же знаешь, что никуда я не пойду. Ты же, старый глупый храбрец, сдохнешь в первый же день, если рядом не будет старого умного Керфа.
— Ты хотел сказать «трусливого Керфа»?
— Тогда уж — предусмотрительного…
Осторожно отодвинув дверь, в комнату протиснулся Кэлпи. Привратника узнали с трудом. Он срезал многочисленные косички и вообще подстриг волосы, оставив немного лишь по верху, длиной на ширину ладони. Еще он сменил монашеское одеяние на поцарапанную и помятую кирасу с полустертым клеймом в виде парящей чайки. Ну и поддел тонкий гамбезон, обшитый красной тканью, с изображением лилий, с обшивкой толстой золотой канителью на рукавах. Встреть такого — в жизни не скажешь, что сие монах. Солдат же! Сержант! Чистейшей огранки.
Разве что без меча. Но дубовый ослоп, окованный железом и украшенный короткими, но мощными шипами, неплохо его заменял.
— Доброго утречка, друзья! — поздоровался Кэлпи. Усмехнулся, когда наемники переглянулись.
— А ведь молчал до последнего, мастер сержант! — поразился перемене ди Бестиа.
— Есть время молчать, а есть время разбрасывать слова, — кивнул ему привратник. Или «бывший привратник»? — Отец Вертекс не одобрит, но сейчас лучше так. Полезнее.
— Вспомнил, что кираса защищает надежнее слов?
— Я этого и не забывал, мастер мечник! — Кэлпи коротко поклонился Керфу. — Но я о другом. Там от Руэ гонец.
— Гонец?.. Опять?
— У них там под утро какая-то суматоха приключилась, — попробовал пояснить мечник. — Крики, вопли. Бегали туда-сюда пару шатров опрокинули. Пожар, опять же.
— Ну как без пожара-то, при ночной суматохе… — поддержал Кэлпи.
— Думаешь, Руэ послал гонца с просьбой о переносе поединка?
— А вдруг у него сгорели заветные шоссы?
— Логично…
Когда троица проходила мимо трапезной, дорогу им преградила голубоволосая девица, весьма потасканного вида. Но симпатичная. Не портили даже черные круги вокруг глаз и нездоровый румянец на острых скулах.
— Доброго утра, господа! — склонилась она в весьма куртуазном поклоне.
— Ее Мейви зовут, — шепнул Мартину всезнающий Кэлпи. — Она с рыжей к нам попала. И тем, которого Хото табуретом, того… Из циркачей.
— Слушаю вас, сударыня Мейви, — бросил рыцарь.
— Только быстро, — угрюмо набычился Керф.
— Вы не видели Йоржа… Моего друга… Вы его никуда не отправляли? С поручением?
— Йоржа? — переспросил Мартин.
— Циркач. Он со шлюхой к нам приехал. Широкий такой.
Рыцарь честно попытался вспомнить. Вроде да, мелькал такой. На совете еще предлагал Руэ зарезать…
— Простите, милая, — склонил голову Мартин, — но я не давал вашему другу никаких поручений. Даю вам слово!
— Благодарю вас, господин ди Бестиа!
Понурая девица тут же отступила, спрятала лицо в ладони.
«Снова слезы, снова слезы…» — подумал рыцарь, проходя мимо.
— Циркачи и шлюхи, — протянул Керф, оглянувшись. — Во что превращается ваш монастырь, а?
— В смесь борделя и цирка, — ответил Кэлпи. — Впрочем, я не скажу, что сие превращение меня пугает.
— Была бы у меня такая херовина на плече, — уважительно ткнул мечник в палицу, я бы тоже ничего не боялся, мастер сержант!
— Ваша оглобля, мастер мечник, амулет от страха ничуть не худший!
Гонцов под стены монастыря приехало двое. Один с горном, второй с копьем, к которому было привязано белое полотнище.
— Рыцарь ди Бестиа слушает вас! — заорал Мартин, поднявшись на площадку.
Знаменосец задрал голову, пригляделся. И начал надуваться, как жаба — узнал, похоже, рыцаря…
— Сиятельный рыцарь ди Руэ передает тебе, рыцарь ди Бестиа, что ты последний из трусов и подлейший человек из тех, кого сиятельный рыцарь ди Руэ знал в своей жизни!
— Он что такое несет? — удивился Керф. — Не Скарлетти о подлости говорить…
Гонец, тем временем, продолжал надрываться.
— А еще сиятельный рыцарь ди Руэ, передавал рыцарю ди Бестиа, что тем, кто подсылает убийц, не достоин Божьего суда, а одной лишь кары! И на будущее, ди Бестиа должен знать, что не будет ни переговоров, ни пощады! Все погибнут!
Второй, тот, что с горном, снял с седла и швырнул под ворота небольшой мешок. Затем, гонцы развернулись и, пришпорив лошадей, поскакали в сторону лагеря.
— Я тоже ничего не понимаю, — сказал мечник повернувшемуся к нему рыцарю.
— Что-то странное происходит… — промолвил Кэлпи. — Так, господа, вы пока тут, а я вниз. Гляну, что там.
— Я и так догадываюсь, — произнес мечник, ткнув в натекающую из мешка кровь.
— Все же нужно проверить.