Михаил Рагимов – Высокие отношения (страница 34)
— Студент, а у тебя, как погляжу, просто талант находить спутников!
Мяур радостно мурлыкнул, потерся о щеку спасителя.
— И да, на твоем месте, сладкая, я бы начинала ревновать!
Глава 16
Чумная дорога
— Возвращаемся? — спросил Рош, когда Хото с Бригом вернулись к телеге. — По рожам вижу, ничего хорошего там не нашлось.
— Смотря с какой стороны, — прикинул Высота. — Была бы сейчас зима и лютый голод, может и нашли бы чего. Но здесь и сейчас, да — полнейшая хрень
Хото принюхался. Ветер дул со стороны Ревено. И что-то этакое сквозило в воздусях. Заставляя тревожную струну, звенеть все с той же тревожностью.
— Разве что до перекрестка вернуться.
— Можно и так, так-то! Сам же говорил, что нас в Ревено никто с раскинутыми ляжками не ждет.
— Нас, дорогой мой Рош, с такой-то радостью нигде не ждут.
— Тогда поехали дальше! — свесился с телеги Бьярн. Из растрепанной седой бороды торчала солома и прилипшие чешуйки. — Что, ссыкуны, жопами-то задергали от одного дохляка⁈ Да я по таким пешком ходил! Крыс пинками сшибал!
— Глядите, — ткнул Бригг пальцам в сторону рыцаря, — он снова за свое!
— Старый конь борозды не испортит! — глумливо затряс бородой рыцарь.
Хото задумался, уперевшись взглядом в низкие тучи.
— В крайнем случае, если там, действительно, бродят рогатые демоны с огромными хуищами, план действий у нас имеется! Едем вперед, а там видно будет.
Телега осторожно объехала куль — колеса рвали цепкие стебли придорожной травы.
Разумеется, никаких чудовищ им не встретилось. Страшил, вообще, к сожалению, в мире осталось немного — в том числе, и трудами самого Хото. Оттого, наверное, и настали предпоследние времена — люди восполняли образовавшуюся пустоту в Универсуме своей тупостью и жестокостью.
Где-то через пол лиги с мелочью дорогу перекрывал кордон. Все как Высота и предсказывал: рогатки, замусоленные палатки, командирский заплатанный шатер, на флагштоке, над знаменем местного барона — черное полотнище, изгрызенное молью и небрежным хранением в далеком подвале — пятна плесени так и сияли. Чаны с укусом, и до головокружения воняющие костры, в которые, то и дело летели связки трав и ветвей.
Меж всего этого великолепия сновало под дюжину народу — все больше с рожами обычнейших городских стражников, да парочка стрелков в толстых набивных жилетах.
Картину, то ли дополняли, то ли украшали, двое повешенных и слегка закопченных — болтались себе под порывами ветра на будке, ярдах в тридцати от кордона. На плече одного из покойников сидела ворона и увлеченно долбила измазанным в серое клювом в проломленный висок.
К повозке, благоразумно остановившейся ярдах в двухстах — за пределами попадания даже самой меткой стрелы, не спеша, с осознанием важности своего дела и в предвкушении взятки, зашагал один из стражников. На плече у него лежала алебарда, насаженная на подозрительно кривое древко — словно бы вырубленное где-то в роще, взамен пропитого….
— Я схожу, — слез с телеги Рош, — я с такими говорить умею.
— Да ты и сам такой! — фыркнул Бьярн.
— Завались, а? — попросил Хото. — Давай, друг Рош, сходи, действительно, а мы тут подождем. Если что, сигай в кусты, мы тоже разбежимся.
Роша Высота отправил не из-за порядка очередности совершения геройских поступков — просто тот обладал самым представительным видом из всех троих, уверенно держащихся на ногах. Бригг был весь в грязи, Хото изначально «блаародным жентмуном» не выглядел. Ну а Бьярна и вовсе, лучше не показывать. Примут за упыря — и попробуй на бегу, уворачиваясь от алебарды, объяснить, что у «ранетого болезнаго» просто рожа такая. А из арбалета жахнут — так и объяснить не успеешь…
— Откуда, куда, зачем, что ценное есть? — громыхнул стражник торопливым басом, хриплым с похмелья — голосом человека, всю жизнь свою отдавшего беззаветной и бескорыстной охране порядка и спокойствия.
Рош аж умилился.
— Из Сиверы, в Ревено, в грузе три дюжины мешков из-под рыбы, да тесть на промысле обезножевший, господин сержант! — кратко доложил Рош, деликатно пропустив повод и мотив путешествия. — Можем тестем поделиться, если в калеках нужда есть.
— Себе оставь! — ответил стражник. — У самих таких двенадцать на дюжину.
— Придется! А у вас, погляжу, чума во все края, не?
Стражник пожевал ус, потом другой, покачал на плече алебарду — попутно прикидывая вероятную ценность груза, спрятанного средь мешков.
Если верить пропаже блеска в глазах, добыча признавалась мизерной, а суета излишней…
— Не без этого. Поветрие лютует, куча народу померло. Так что, поворачивайте оглобли, да валите нахуй. Сиречь — обратно. Ну или пожалуйте на карантин с досмотром.
Рош поклонился в ответ.
— С детства от уксуса воротило. Весь карантин вам заблюю, господин сержант! Так что, не обессудьте, поедем-ка мы обратною дорогой.
— Ну смотри! — переложил стражник алебарду на правое плечо. — А то как бывшего-то, пропущу за полцены. Даже особо и проверять не будем.
— Чтобы потом мне вторую половину в могилу кинули? Не, брат сержант, уж прости, но хреновый-то выбор, — резонно ответил Рош.
— Не без этого, не без этого…
И стражники разошлись, каждый в свою сторону. Каждый немного другому завидуя.
— Отъезжаем назад немного, бросаем нахрен подводу, да двигаем в обход. В город нам не попасть, да и смысла нет. А вот объехать надо. По окрестностям никто шариться не будет — дурных нет, лошадей калечить.
— В обход?
— В обход.
— В обход?
— Еще раз повторить или в глаз дать⁈ — взъярился Хото.
— Не, в глаз не надо! — замахал руками Бригг. — Просто думаю, что мы со старикашкой делать будем?
— Тут бросим, хули еще с ним делать? — пожал плечами Высота, жуя очередную травинку.
— Я согласен!
— И я! — поддержал волеизъявление компании Рош. — Обеими руками за!
— Ну вы, блядь, и уроды, — прокряхтел Бьярн. — Что же вас о простыню не вытерли, в далеком детстве?
— Хреново у тебя с шутками, сморчок трухлявый! — хохотнул Высота. И тут же поскучнел лицом. — говоря по существу, развилка у нас такая — или мы, действительно, тебя бросим — сам понимаешь, верность слову со временем и расстоянием тает как прошлогодний снег. Или ты пересаживаешься в седло.
— У тебя где-то седло есть? — недоверчиво зашевелил усами Бьярн.
— Нету. Как и третьего пути. Или — или. Да — да, нет — нет. На закорках никто не потащит. И вообще, радуйся, что наши души не столь закоренели во зле, как твоя. И что у тебя вообще есть какой-то выбор!
— Высота, иди-ка ты нахер, со своим философствованием! Тащи сюда лошадь! А то ведь знаю я вас, выкинете старика в кусты, бросите помирать! Поганая молодежь!
Компания переглянулась. Панктократор свидетель — что ж им за неблагодарный мудак-то попался в качестве груза⁈
Смерть бывает разной.
От оружия — когда падает с неба ливень стрел или камней, кои швырнула в зенит хитрая машина; щетинится копейным строем — так и хотят добраться до твоей печени отточенные до синего блеска жала; рушится горным обвалом шестопера или алебарды, в пыль круша басцинет, а после и череп; блестя коротким высверком шпаги…
От сложностей жизни — трескается под ногой в сабатоне тонкий осенний лед; ветер ломает тяжелые ветви; тяжелые волны захлестывают корабль, накрывая до кончиков мачт соленой водою.
От невезения — когда жратва оказывается тухлой, а взятая с боя шлюха — заразной; три раза подряд выпадают единицы; и сам ты свернул не в тот переулок, а навстречу тебе шагнули товарищи по профессии и призванию. И со спины зашло еще двое…
А еще смерть бывает подлой…
…Кавалерия, которой оказалось, не то что слишком много, а с перебором — и там, где ее и быть не должно, расколотила роту вдребезги первой же атакой. Остатки разбежались. На этот, тогда казавшийся невероятным случай, был уговор собраться в условленном месте.
Но утром оказалось, что лес начали прочесывать местные. В нехорошей пропорции — полдюжины наемников на одного проводника. Соревноваться с ними в знании прилегающих к их городку лесов? Смешная шутка…
Выйдя к оговоренному селу, нашли своих, тех, кто опередил на марше. Лучше бы ребята погибли в драке у проклятого брода! От тел мало что осталось.
Но попался местный. Перепуганный крестьянин, который, увидав герб на щите Мартина, чуть не проглотил язык. Когда его пятки сунули в костер, то молчание треснуло. И оказалось, что Седьмая Железная Рота виновна в вырезании двух сел и поголовном изнасиловании женского монастыря — не пожалели, якобы, даже помирающих старушек, приехавших на последнее богомолье.
Крестьянина зарезали — и жить ему дальше было бы тяжко, и на ту сторону надо передать, что Железная Рота виновата во многих грехах, но не во всех!
Именно тогда рыцарь Мартин ди Бестиа невзлюбил благородного рыцаря Скарлетти ди Руэ. Ведь подлая смерть, она всегда несет за собою запах подлеца. А от разгрома роты, рыцарем Руэ прямо таки несло!