Михаил Пришвин – Пульс Хибин. Сборник (страница 64)

Вот тут и замаячила вновь передо мной недостроенная, «законсервированная» Коашва. Сегодняшние молодые кировчане не собираются «консервировать» свои виды на счастье. А воспитаны они так, что представляют будущую радость вполне конкретно: любимая работа и любимая семья. Рассчитывает ли хоть один из них на житье во временном бараке, выросшем стихийно на месте недостроенной Коашвы? («Какой-то поселок там нужен, конечно», — было сказано на заседании. И еще: «Нужно — серединка на половинку»). Станет ли спокойно ждать мужа Галка, если останется все-таки в Кировске, а муж ее будет работать на Коашве и ежедневно тратить на дорогу долгие часы? А в полярную ночь, в буран? Она же, бедная, изведется, исстрадается в несколько недель, махнет на все рукой и...

Не будем спешить.

Постараемся понять главное. В наших руках будущее сегодняшних семнадцатилетних северян. А выросли они в таких благоприятных условиях, так верят своему городу, превращенному отцами в один из крупнейших мировых центров промышленности и культуры Заполярья, что обмануть их ожидания, их надежды на яркую, плодотворную жизнь в полный накал мы попросту не имеем права. Они доверяют своему Северу. Они знают наверняка: родной Север позаботится о своих детях, ни одного теплом не обделит...

А пока — заседание продолжается.

Ведущий: — Слово имеет главный инженер объединения «Апатит» товарищ Кайтмазов.

Кайтмазов: — Откровенно говоря, сначала думал: поселок нужен. Но теперь, когда разобрались... (Качает головой.) Сразу ясно, даже на пальцах! Возить две тысячи человек туда-обратно, пускай даже сорок лет, куда дешевле, чем построить поселок. Зачем поселок — половина поселка дороже обойдется! Ну? А огород городить ради десяти-двенадцати тысяч человек? Не вижу смысла! И вообще, товарищи, что это за вопрос — жить в Кировске или в Коашве? Апатиты забыли! Климат, благоустроенность, красота! Меня жена двенадцать лет пилит: «Поехали в Апатиты!», «Давай переедем в Апатиты!» Двенадцать лет!

Голованов (с места): — Меня — девятнадцать! (Смех в зале.)

Кайтмазов: — Конечно, пару домов в Коашве иметь нужно, на это мы пойдем. Типа дежурных... У меня — все.

Ведущий: — Вадим Анатольевич хотел что-то добавить?

Вадим Анатольевич: — Я хотел сказать категорически. В нашей организации нет ни одного желающего туда ехать. Не поедем. К тому же — вопросы охраны природы тут играют роль. Почему-то никто не упомянул. А там природа. Поселок, между прочим, — источник загрязнения природы! И вообще. Нечерноземье укрупняют, а мы вот, получается, все дробим... (Оживление в зале.)

Ведущий: — Товарищ Исаков, пожалуйста! Внимание, товарищи! Слово имеет главный архитектор Кировска.

Исаков: — Мы выслушали много противоречивых высказываний. Масса точек зрения. Впервые на моей памяти заседание имеет такой эмоциональный характер. «Мои люди поедут». — «Мои не поедут!» Разве это подход квалифицированный, современный? Цифры, выкладки социологических исследований — где они?

Голос с места: — Есть, все есть!..

Исаков: — Мы не слышали. А вот такая цифра есть — три часа на дорогу туда и обратно! Представьте только себе — в течение сорока лет молодой рабочий или инженер будет тратить без пользы по три часа в день. Два рабочих дня в неделю! Я сам поездил, знаю. Жил в Апатитах, работал в Кировске. Для семьи я был абсолютно потерян!

Что же нам делать? Строить маленький поселок — выселки? По-моему, смысла нет.

Мое мнение — поселок на Коашве нужен! И не ущербный, а полностью оборудованный, в соответствии с проектом. Проект разработан прекрасный...

Ведущий: — Послушаем заведующих отделами Кировского горисполкома...

Антонина Федоровна: — Как сказал Исаков, здесь было сегодня больше всего эмоций. Позвольте же и мне выступить эмоционально! Во-первых, скажу, для нас совершенно не составит труда...

Ведущий: — Вы — за?

Антонина Федоровна: — За!

Ведущий: — Другие отделы? Горплан?

Горплан: — За!

Ведущий: — Здравоохранение?

Здравоохранение: — За!

Ведущий: — Я вижу, Василий Иванович хорошо поработал на расширение своего экономического района...

А на следующее утро мы с архитектором Исаковым поехали в Коашву. Нужно бы здесь сказать «на Коашву», потому что в виду имеется не поселок, а рудник Коашва. Поселок-то — один пятиэтажный дом, фундамент второго здания да международно-стандартный указатель на шоссе, белым по синему: «п. Коашва».

— Будет Коашва, — сказал Исаков. — Все равно будет. Вон там встанут жилые дома, — он указал на ближний лесок. — Здесь — школа. Первая школа на тысячу двести учащихся. Вторую — во вторую очередь сдадим. Где пригорок — видите? — построим детсад. Здесь — еще улица. Спорткомплекс, профилакторий на триста мест... Вот так дома встанут. А вон та площадка — парк с аттракционами. Понимаете? Не банально. Островки леса постараемся сберечь. А там, рядом с крайним домом, — плавательный бассейн. Туда отнесем гаражи...

— Автопарк запланирован? — не понял я.

— Личные гаражи. Для личного транспорта. А клуб — вот здесь, на лучшем месте...

Мы стояли на «главной площади» поселка Коашва. Очертания его, свободную планировку в современных элегантных пропорциях, жилые светлые корпуса, уступами идущие с пригорка, и даже музыку из распахнутых к солнцу окон клуба мне нетрудно было «проявить» для себя здесь, на фоне слепящей лазури, над великолепным озером Умба: воображению помогла память. Если честно признаться, я просто как бы перенес сюда в готовом виде сибирские Черемушки — поселок строителей Саяно-Шушенской ГЭС. Тоже на двенадцать тысяч молодых оптимистов он рассчитан и тоже у подножья гор. Если можно в Саянах, почему не повторить в Хибинах?..

Геннадий Петрович называл имена голубых покатых вершин, с которых снег и лед не сойдут и в июльскую хибинскую жару, я повторял за ним: «Ньорпахк... Коашва... Эвеслогчорр», — а взглядом летел над пологими плечами Хибин, взбирался на плато, к тому перевалу, где проходит линия электропередач к Кировску. Мельхиоровые от густого инея столбы опор уже розовеют в закатных лучах, а покрытые наледью провода так отчетливы на синем горизонте, так близки в полярной чистоте, что весь хибинский пейзаж, мирный и так явно благорасположенный к человеку, кажется творением единой воли разумных по-человечески, огромных и добрых рук... «Чтобы всюду была музыка!» — требует нетерпеливая Галка. Велушайся, девочка, и запомни сердцем песню жизни — в очертаниях мягких пологих скатов, в лазоревом звоне наступающей твоей весны, в настойчивом цвирканье пуночки — северной хлопотливой воробьихи, в общей нашей надежде звучит она — музыка твоей юности. Может быть, твое счастье ждет тебя здесь, на этих необжитых еще пространствах, где дар Севера уже становится частью нашей силы...

И я видел уже там, вдали, за голубой грядой предгорий, вознесенный к высотам город, белый, будто сияющий разумным светом человеческого бытия, пронизанного музыкой счастья. И там светлый город — на берегу Чистого озера. И вон там, в распадке, укрытый от февральской вьюги, будто в ладонях земли, уютный поселок. Целая страна счастливых, с радостью воздвигнутых городов. Надземные магистрали монорельсов и радуги мостов над ущельями — от вершины к вершине: прочно, надежно связаны между собой все центры, все узлы справедливой системы, направляемой общей волей к единой цели человеческого счастья.

Когда же и впрямь явится из трудов наших это будущее Заполярье, каким надеялись увидеть его и мечтатель Ферсман, и рачительный хозяин Сергей Миронович Киров, и каждый из первопроходцев, первостроителей Хибин? «Много раз указывал он мне, — вспоминал о Кирове академик Ферсман, — что правильное освоение Хибин невозможно без глубокой научной базы, с одной стороны, и без мощного быта и культуры, без заботы о жизни самого человека — с другой». Сказано в тридцатые годы...

— Вот мы с вами беседовали только что со строителями. Сами убедились: кто помоложе — на Коашву с радостью. И аргументируют: как, видите, — как будто выкладки делали: «Здесь есть перспектива!». Да что говорить! — Исаков махнул рукой. — Это ж знаете как для архитектора? Как от ребенка собственного отказываешься. А еще хуже — это когда своими руками готовишь ему неполноценное будущее. «Вахтовый поселок!» — Исаков горько усмехнулся. — Да здесь курорт можно развивать! Озеро одно чего стоит. Слышали, что старик говорил: кумжонкой даже побаловаться можно. А мы все думаем-решаем. В пятидесятые годы также решили однажды: Кировск не строить (в смысле из камня не строить; каменный только центр был, а остальное — бараки), развивать Апатиты. Хорошо, развиваем. Потом решили Апатиты поселком оставить, переключились на Кировск. Апатиты все равно городом стали. Но разве такой город был бы, если бы по единому плану его застраивать — соразмерно и сообразно, как говорится? Не учимся мы на собственном опыте, нет — не учимся. Ладно, поехали на рудник!

Что чувствовал я, глядя со смотровой площадки рудника Коашва на гигантское строительство в четырех сотнях метров подо мной? Там огромные экскаваторы нагружали кузова БелАЗов, там грузовики ревели, как стартующие ракеты, там строили цирки, будто раскрытые землетрясением траншеи, воронки и разломы, там уже срезали край горы ровно, как будто на пробу...