Михаил Пришвин – Пульс Хибин. Сборник (страница 63)
Да вы кушайте, кушайте. Молочко топленое. Хворост. По-вологодски сделала, по-нашему дак. Не пробовали поди? Давайте-ка я сама вам налью... Вы пенку любите? Товарищ! Любите ли пенку молочную, спрашиваю? Не любят иные дак, не понимают...
А нужно ли добавлять мне хоть слово? Рассказывать, как льнули к матери черноглазые упитанные пацанята, как тянулись они к нечастому в доме лакомству, как доверчиво шли младшие ребятишки на руки к раскрасневшейся, смущенной и все-таки, несомненно, обрадованной, осветленной молодой женщине, которая привела меня в этот дом, не подозревая, так же как я, какая мука досталась на долю его хозяйке... Навряд ли испытаешь такое в прочной, тихой семье, где быт налажен сообща и в будущее глядят без печали. Здесь нас встретила Мать...
Однако при чем здесь Коашва? Какое отношение имеет проблема строительства рудничного поселка к нелегкой жизни Веры Ивановны? И как же соотнести рассказ об этой «нетипичной» судьбе с главным направлением размышлений — северная семья сегодня...
У колыбели семьи, созданной и хранимой Верой Ивановной, маячит тень барака. Барак — прошлое Севера. Безвозвратное прошлое. Барак — символ временности непрочной жизни на холодной чужой земле.
Нет, мы не столь наивны, чтобы верить в прямую связь между количеством квадратных метров на душу населения, характером этой души и здоровьем ее потомства. И все же...
Не первый ли долг наш так построить быт северянина, чтобы возможность подобной зависимости исключить вообще? Чтобы снять тень прошлого с будущего, которое дарит и хранит Мать...
— Так чем же он отличается от жителей тех же, скажем, Москвы, Ленинграда или Сочи, наш северянин? Какой такой особенный человек вырастает и воспитывается в Кировске? Чем вот вы, например, ребята, хуже или лучше обыкновенного, нормального советского человека?
Был у нас тут разговор с тренером всесоюзной лыжной сборной. Он что говорит? Ребята из Кировска — а в сборной страны их уже восемь человек — никому не уступают в техничности. Общая эрудиция тоже, так сказать, на уровне. А по человеческим показателям — выше, гораздо выше! Он что имел в виду? Первое — помочь товарищу! Северянину об этом напоминать не нужно — он первый на помощь придет, если беда приключится с кем или просто человек нуждается. Тут все ясно: Север этому учит с первых шагов: победить можно только вместе, в одиночку пропадешь, на этом жизнь стоит. Опять же — трудности. Что для вас перепад температуры? Буран, пурга? Даже не повод для расстройства. Вы к любой погоде с детства приучены — и в прямом смысле и в переносном. Да, северяне...
Что я вам сегодня скажу? Про свою жизнь — то есть про нашу — вы сами все знаете. Город маленький, любой человек как на ладони. И будущее свое вы рисуете смело, и правильно делаете. Работой вас город обеспечит — это главное. Гости приезжают, восхищаются. «Но когда-то же, — говорят, — кончится он, этот ваш апатит? Что тогда?» Не волнуйтесь. На ваш век апатитовой руды хватит. Еще лет на пятьдесят горы нас работой обеспечат, а то и больше. Прибавьте-ка пятьдесят к своим семнадцати! Видите? И детям еще поработать достанется, и внукам вашим. До двадцати двух миллионов выработку доведем! Восточную группу рудников начали интенсивно развивать, уже дает руду Коашва...
Знаю, что вопросов по выбору жизненного пути у вас будет много. Но разрешить их вам поможет сам город. Рудник — да, прекрасно! Строительство? Разумеется. Тридцать процентов населения у нас еще нуждается в жилье, и жилищное строительство мы будем развивать. А сфера обслуживания? Город мы должны сделать самым чистым, культурным, красивым. И все это зависит от вас, все в ваших руках.
А потом, в будущем, город наш, не исключена такая возможность, может стать горно-лыжным курортом всесоюзного, да и мирового значения. Значит, будем строить гостиницы, отели, дома отдыха. Собираемся возводить новый олимпийский трамплин. Посмотрите, сколько знаменитостей, не говоря уж о простых смертных, наехало к нам в эти дни — по апрельскому снежку с горы спуститься! И эта лавина — я должен сегодня это слово применить, да, лавина — давит на город со страшной силой. По три с половиной часа в очереди стоят профессора-академики, чтобы раз с горки съехать. Ужас! А дальше что будет? В Австрии, Франции, ФРГ, Чили, Швейцарии горно-лыжным спортом увлекаются все поголовно, начиная с трехлетнего возраста. И у нас то же начинается. Престиж! Шик! Мода! Лыжи самые-самые, ботинки самые-самые... Давайте приобщайтесь, кировчане! Укрепляйте сборную страны!..
Перед вами, ребята, все эти пути сегодня открываются. И я пожелаю вам проложить, как говорится, свою лыжню в жизни. Глубокий оставить след. Солидный. В работе, в спорте, в творчестве. Давайте, северяне! Городу вы нужны — вот так!..
Я видел нарисованные председателем горисполкома в сияющем пространстве вереницы БелАЗов, с богатой рудой, каждая тонна которой даст стране три тонны зерна. И новые кварталы жилых корпусов — светлые, как лица новоселов. И разноцветные, отчетливые на белом склоне красавицы Айкуайвентчорр, с которой и я попробовал разок спуститься на поющих лыжах, фигурки счастливцев из Ленинграда, Сочи и Парижа, приехавших в Кировск за тем несравнимым чувством освобождающего полета, — я помню его до сих пор и никогда не забуду. Современные, пронизанные солнцем здания уютных отелей, где в зимних садах журчат подсвеченные сиреневыми прожекторами теплые фонтаны с оранжевыми вуалехвостами на дне мраморных бассейнов. И всюду музыка, музыка счастья.
А потом, по просьбе друзей-социологов, я раздал ребятам анкеты с вопросами, выясняющими планы выпускников на ближайшее будущее. Ответы семнадцатилетних вновь напомнили мне проблему Коашвы. Нет, о рудничном поселке там не было сказано ни слова. Но мечта о нем, как бы вставшая над листками анкет, требовательно призывала материальные силы города для своего воплощения. Судите сами.
Большинство семнадцатилетних намереваются вступить в брак (непременно, разумеется, по любви) лет через пять. Причем семеро из двадцати восьми молодых кировчан уезжать из города не собираются, а остальные планируют к этому времени, окончив вузы и техникумы в центральных городах страны, вернуться в родной Кировск (исключение — два человека). Причем эти двадцать шесть «удвоившихся» северян вовсе не собираются стеснять себя в росте семей. Если сегодня на двадцать восемь семей, где выросли наши мечтатели-материалисты, семьи с одним ребенком составляют чуть меньше половины, то сами юноши и девушки полны готовности резко нарушить это равновесие. Только двое из опрошенных считают достаточной семью с единственным ребенком (заметим в скобках, что из нынешних двадцати «однодетных» семей семь неблагополучных: «мать и я...», «мама, бабушка и я»). Пятнадцать человек рассчитывают иметь двоих детей. Семеро — троих. Есть заявка на двух мальчиков и двух девочек одновременно («лучше двойнями»).
Учитывая, что большинство абитуриентов рассчитывают вернуться по окончании учебы на Север («здесь Родина», «нравится природа, особенно погода», «Север тянет»), а жен и мужей некоторая часть из них выберет «на стороне», нетрудно прикинуть, на сколько увеличится население Кировска к концу восьмидесятых годов стараниями лишь одного, десятого класса второй школы. Школ же в городе семь. И данные опроса выпускников школы № 5 почти сходятся с ответами старшеклассников из щколы № 2. В соответствии с планами на будущее ребята выражали и пожелания своему родному городу:
«Расширить жилищное строительство» — 8 человек,
«Улучшить снабжение, обслуживание» — 12 человек,
«Сделать город самым красивым и чистым» — 6 человек.
И еще: «Убрать все «деревяшки» на 25 км и в других рабочих поселках. И чтобы всюду была музыка!» Она подписалась так: «Галка». Собирается учиться в Новгороде. Возвращаться желания нет: «надоела эта деревня». Жилищные условия своей семьи (отца нет, мать и двое детей) она оценивает на «удовлетворительно» (одиннадцать ее товарищей оценили свое жилье на «отлично», двенадцать — на «хорошо»). Замуж собирается в восемнадцать лет. («Это удобно» — вызывающе написала откровенная Галка в той графе, где все как один назвали в качестве первой причины будущего брака любовь). Кстати, возможность ранней женитьбы в возрасте до двадцати лет обдумывают большинство ребят из неблагополучных семей (семеро из восьми). Удастся ли им компенсировать собственными силами недополученную в детстве «семейственность»? Во всяком случае «так удобнее», хоть в этом-то наша Галка убеждена. А остальное — и главное — зависит, к сожалению не только от нее. Счастья тебе, Галка, удачи!..