Михаил Попов – Сбой реальности. Книга 7 (страница 9)

Я моментально вжался в стену, стараясь стать таким незаметным, каким только мог. Но и привлек внимание тварей не я. Искатели внизу бросились врассыпную, занялись обороной, отбивались от пикирующих существ всем, что оказалось под рукой. Один метнул камень, другой на подлете пытался ударить дубинкой, третий отстреливался из лука, причем каждая стрела летела быстро и точно. Один из снарядов четко вонзился в плоть крылатой твари, но едва ли это могло ее остановить.

Вот так да! Только начал спуск, и тут такое. И это безопасные первые уровни⁈ Сердце колотилось, но разум пытался анализировать: куда можно спрятаться, или что я могу предпринять. Сейчас точно не до метания своего тела на амбразуру, схарчат и не подавятся. Разум шептал — не вмешивайся, Майкл, помни о цели, будь незаметным. Ты же ассасин, едрить тебя за ногу!

Один из искателей увернуться от стремительно пикирующего существа не успел. Его подняли в воздух огромные когти, провал озарился воплем уже человека. Тело застряло между пальцами, он бился, пытался вырваться, но существо неумолимо несло его к стене вверху, напротив меня, где зияла выщербленная дыра в породе. Там, в темной нише, лежало что-то, напоминающее гнездо — грязное, в тряпках, обросшее грибницами и какими-то наростами. Звук криков быстро затих, когти в плоть вошли глубоко, и человек довольно быстро умер.

Я стиснул челюсти. Это точно та группа из лифта. Те, с кем я спускался. И теперь их переловят по одному. В груди накатило что-то вроде злого рока или предчувствия, как же так, опытная группа, вооружены и подготовлены, и не спустлись даже на километр, не вышли из чертовой «безопасной» зоны. Мои надежды на шанс спастись таяли на глазах, вместе с жизнями тех, кто отчаянно бился внизу.

Смогу ли я помочь? Ни одной дельной мысли в голову не приходило, а время беспощадно и неумолимо утекало, лишив искателей всякой надежды даже убежать. Я стоял, как вкопанный, и просто наблюдал, как их рвут на части, сжимая нож и надеясь просто переждать.

Последний уцелевший, видимо, решил не становиться обедом. Заорал что-то матерное и шагнул вниз, в пропасть. Так, значит, он решил закончить. Ну, хотя бы сделал это на своих условиях. Мой взгляд скользнул по тропе выше и вокруг. Пока что то место, где я притаился, выглядело как самое перспективное. Но если суну свой нос на тропу — неминуемо повторю судьбу этой троицы. Адреналин разгонял кровь.

Тяжесть собственной беспомощности навалилось нестерпимым грузом. Вот, что значит, быть простым человеком в мире, где даже птички не погнушаются тобой закусить. Я уже говорил об этом, но мысль стучит набатом — это безопасный, мать его, уровень, и черт его знает, с чем придется столкнуться глубже.

В считанные минуты группа погибла. Двое отправились в гнезда, один отправился на корм провалу. Твари визжали, победно торжествуя или радуясь успешной охоте. Кружили на одном уровне со мной. И вдруг, одно из существ, высматривая что-нибудь съестное, фокусирует взгляд своих сраных блюдечек на мне. Глаза… огромные и желтые, словно светились изнутри, встретились с моими. На мгновение весь мир сжался до одного этого взгляда. Сердце ушло в пятки.

С криком, визгом, оглушительным и непереносимым, тварь ринулась вниз по склону, пикируя прямо на меня.

Глава 5

— Зараза! Паскуда! Тварь! — В сердцах выкрикнул я, соображая, что делать.

Желтые глаза-блюдца, полные бездушной ярости, смотрели на меня, как на еду. Пронзительный, рвущий барабанные перепонки визг врезался в меня первее клюва. Инстинкт сработал как надо, выжженный на подкорке бесчисленными виртуальными, да и реальными, схватками. Мысль была столь проста и прозаична, что я сам себе удивился. Не сражаться, не атаковать. Бежать!

Мое тело рванулось вбок, к складке скалы, прежде чем пилотируемый мозгом мешок мяса по имени Майкл сумел принять осмысленное решение. Бежать не вышло — место, расцениваемое мной как укромное и безопасное, было всего в нескольких шагах. Едва не свалившись, я заскочил в узкую темную расщелину, вжавшись между двумя темными шершавыми камнями.

Коготь, острый, как кинжал, со свистом рассек воздух в сантиметре от моего лица, оставив на камне прямо перед глазами увесистую щербину и высек искру. Сердце колотилось уже где-то в горле, вышибая из легких весь воздух.

Промахнувшись, тварь оттолкнулась своими курьими лапами от горной породы и взвилась ввысь, вереща еще усерднее. Меня обдало волной ветра от взмаха ее кожистых крыльев. И пришла вонь. Тухлого мяса… Меня едва не вывернуло. Существо развернулось в воздухе для нового захода с пугающей, почти неестественной ловкостью. Эти мерзкие глаза снова нашли меня, загнанного в щель. Визг повторился. Теперь он был какой-то торжествующий, и тварь прекрасно знала, что я в ловушке. Похоже, я не первый такой умник.

Паники не было, напротив, меня захлестнуло желание во что бы то ни стало наказать это существо. Не за гибель тех троих, а за себя самого. Нехрен на меня крошить батон! Руки сами потянулись к рюкзаку. Кирка, нож, веревка, еда… все не то. Пальцы в темноте наткнулись на остроугольный обломок породы, валяющийся у ног. Не думая, я швырнул его со всей моей оставшейся силы, что была в человеческом бессистемном теле. Не в пикирующий на меня биологический истребитель, а рядом.

Камень с сухим, как о трухлявое дерево, стуком, ударился о сталактит, свисающий с кармана каверны у границы первого уровня. Звук был ничтожным по сравнению с ее ревом, но его хватило. На долю секунды ее хохлатая бошка вздернула клюв и обернулась на шорох. Этого мгновения мне хватило.

Точно не помню, как нож оказался в моей руке. Жаль, не Клык Райдзина, и не Ария, а простая, холодная, уютная тяжесть качественной рукояти в ладони. Просто кусок заточенной стали, подаренный бородатым чудаком с поверхности. Но сейчас это было моим единственным оружием.

Тварь, поняв своими куриными мозгами, что ее развели, с еще большей яростью ринулась в расщелину. Ее тело, длинное, змеиное и ребристое, с трудом умещалось одной лишь бошкой в этом узком пространстве. А мне нужна была лишь одна секунда, чтобы верно занять позицию.

Ударом это назвать сложно, я ведь даже не целился. Просто вжался в стену, так глубоко, как мог, и изо всех сил сжал рукоять, выставив лезвие перед собой. А ярость голодного чудовища сделала все за меня.

Раздался отвратительный, влажный звук — словно я проткнул толстый, протухший бифштекс. И одновременно — оглушительный, совершенно нечленораздельный вопль этой самой твари, от которого в моих жилах стыла кровь. Неровен час, а перепонки и правда пострадают, ведь звук был так близко.

Существо налетело прямо на клинок. Острое жало вошло во что-то мягкое и податливое, и по моей руке, до самого локтя, хлестнула струя теплой, липкой жидкости. Черной, как нефть. И смердела она тысячекратно хуже, чем все ее тело. Твою ж мать, от меня теперь за версту нести этим дерьмом будет!

Тварь, раненная, взметнулась вверх, неаккуратным рывком вырвала нож из моих ослабевших пальцев. Он так и торчал у нее в основании шеи. Глубоко вошел, по самую рукоять. Визг стал тише, перешел в истерический, предсмертный крик. Она билась о стены, слепая от боли, сшибала выступы, сталактиты. И кровь, черная кровь, брызгала ею всюду, распространяя миазмы.

Я стоял там же, прижавшись спиной к холодному камню, не в силах пошевелиться. Просто смотрел, как это чудовище, только что показавшее мне всю прелесть здешних мест, корчится в агонии. В нескольких метрах от меня. С опаской о подкреплении я выглянул из своего укрытия, осмотрел весь уровень, и убедившись в том, что «другие», похоже, подкармливают свой молодняк, подошел ближе. Выдернув нож с очередным отвратительным, хлюпающим звуком, я застал последние мгновения твари. Взгляд из янтарно-желтого быстро стал серым, и последнее, что она увидела, стало то, как я старательно вытираю лезвие о штанину.

Я поднял руки. Они были в черной крови до самых локтей. Мерзость. Даже на моем лице, черт, мерзкая солоновато-горькая лимфа. Майка в ней, брюки, ботинки. Пожалуйста, если бог есть, сделай так, чтобы мне на пути попался водоем с чистой, привычной водой?

Триумфа я не ощущал. Как и облегчения. Меня захлестнула всепоглащающая, животная дрожь. Но сознание, упорно сопротивляющееся подступающей панике, теперь пыталось осмыслить произошедшее. Оно крутило одну и ту же мысль, навязчивую, зато честную.

— Справился сейчас, справлюсь и потом. — Прошептал я вслух, словно мантру.

Но подсознание твердило иное. Вспомнив, с каким удовольствием летающие уроды растерзали группу впереди меня и чуть было не достали меня, я себе зарубку на носу сделал. Я для них тут просто мясо. Дрожащее, напуганное, испачканное в чужой крови и внутренностях мясо. Плоть, чудом избежавшая пережевывания.

Слово «безопасный» отзывалось в памяти горькой, идиотской шуткой.

Дрожь постепенно отступала, сменяясь леденящим, кристально-ясным холодком внутри. Адреналиновый угар выветривался, уступая место рациональности, пусть и такой пресловутой, даже унылой. Я все еще сидел на корточках, вдыхая мертвячий запах мертвечины передо мной. А руки, черные и высыхающие, лежали на коленях и все еще мелко подрагивали.