Михаил Попов – Сбой реальности. Книга 7 (страница 10)

Размышления о еде и мясе были совершенно не аппетитными. Скорее напротив, в следующий раз я поем в другой жизни. А вот то, какое место мне предстоит занять в пищевой цепочке, вопрос открытый. Мясо… даже не метафора, и не фигура речи. Что-то вроде «вода мокрая», или «огонь горячий». Биомасса на ножках, и моя ценность для здешних измеряется лишь калорийностью. А для меня — насколько долго я смогу избегать зубов и когтей другой, вряд ли съедобной, биомассы.

С усилием я заставил себя подняться. Оставаться на открытой местности было бы совершенно неверным тактическим решением. Ноги были ватными, но это от всплеска эмоций от краткосрочной стычки. Первым делом я перепроверил нож. Лезвие было испачкано в той же черной жиже, но сталь не подвела — ни зазубрины, ни повреждений. Старательно протер клинок о наименее грязный участок штанины, и спрятал его в ножны на поясе. Единственная вещь в этой богом забытой заднице, напоминающая мне о том, где я и кто.

Потом осмотрел место «боя». Хмыкнул сам себе, назвав это мысленно боем. Стены расщелины, в которой я прятался, будто пережили осаду, были украшены брызгами и кровоподтеками. На земле, под трупом, та самая лужа. И кое-что еще.

Что-то блеснуло… тускло, едва уловимо, прямо возле туши. Я наклонился, преодолевая волну подкатившей к горлу тошноты от запаха. Это был обломок. Длинный, изогнутый, похожий на серп. Коготь? Похоже на то. Вероятно, тот самый, что пролетел в сантиметре от моего лица. Он отломился либо в той атаке, либо когда тварь в агонии билась о стены.

Я потянулся, чтобы поднять его, и замер. В полумраке расщелины я заметил нечто очень странное. Черная кровь, залившая все вокруг, стала светиться. Слабо, едва различимо, могильным синеватым свечением. Как гнилушки в лесу. Я потрогал пальцем засохшие капли на своем рукаве. Та же история. Тусклое, вонючее, фосфоресцирующее пятно.

Это открытие было почему-то более жутким, чем сама тварь. Такое наблюдение в очередной раз ударяет под дых, напоминая, что все тут чужое, непривычное, неестественное.

Коготь я все же подобрал. Он был тяжелым, холодным и на удивление очень прочным. Удивился я потому, что он все же умудрился отломиться от куриной лапы существа. Неужели удар был настолько силен? На изломе просматривалась странная структура — не кость, не кератин, а что-то больше похожее на слоеный минерал. Изнутри он тоже слабо светился тем же синим светом.

Может ли быть, что…

Вот оно. Великая цель всех этих искателей. Сокровища Провала. С чего это я решил, что это какие-то магические кристаллы или древние реликвии? Не-е-ет. Это был отломанный в драке коготь чудовища. Может быть даже лужа его светящейся крови. Это ли не то, зачем они все спускаются? За что гибнут? Ради чего вообще этот город существует⁈

Стоило ли это жизней тех троих? С моей-то все понятно, я тут не за прибытком. Но они…

Я повертел коготь в пальцах. Первая добыча, столь же бесполезная, сколь и все остальное. Цена ему — испачканная одежда, вывернутые нервы, ранняя седина и понимание собственной ничтожности. Дурацкая сделка, не выгодный обмен. Если только оно не несет в себе какой-нибудь силы, которую я был бы способен использовать. Но надеяться на это — наивно.

С горькой усмешкой я сунул его в рюкзак, в отдельный кармашек, предварительно замотав в ткань. Мало того, что воняет, так еще и перемажет мне все внутри. Он тупо уперся в бурдюк с водой, но с едой, по крайней мере, не соприкасался. Не могу сказать точно, что заставило меня его забрать с собой, ведь сейчас это совершенно бессмысленный кусок мертвой курицы. Переростка, но все же. Вероятно, это может пригодится в будущем, как валюта или еще чего. Время покажет.

Что ж, провал, спасибо тебе за урок, довольно жесткий и прямой. Опыта и добычи мне за убийство такой твари не светит. А мне пора идти дальше.

Я вышел из расщелины. Тихо и, кажется, безопасно. Никаких визгов и шуршания крыльев по ветру слышно не было. Я посмотрел на тропу, уходящую вниз, в зловещий, окутанный паром мрак. Всего несколько минут назад я смотрел туда с наивной решимостью. Думал, прогулка выходного дня. Приключение на пятнадцать минут, зашел и вышел.

Ага, щаз.

Теперь моя цель казалась абстрактной, почти недостижимой детской глупостью. Дно? Какое, нахер, дно? Дальше, во мраке, я не видел вперед больше десятка метров. Ядро провала было где-то там, в невообразимой, не сопоставимой дали, которую мне еще предстоит пройти в сравнении с тем, куда я зайти успел. Сотни таких же расщелин и тысячи таких же тварей, и чертовы тонны этого светящегося, вонючего дерьма!

Мне пора перестать обманываться. Цель спуститься испарилась в визге твари и смыта ее же черной кровью. Место ее заняла другая, чуть попроще.

Тропа шла вниз без изгибов. Шаг я не ускорял, несмотря на то, что торопился. Выигранные секунды могут легко обернуться проигрышем в забеге. Ставил ноги с предельной осторожностью, вглядываясь в каждый камень. Чем черт не шутит, наступлю на какого-нибудь сраного ядовитого сцинка и склею тут ласты. Но больше вслушивался в то, что говорит мне провал. И пока что он молчал. Меня это устраивало.

Медленно и методично я преодолевал виток за витком. Как прогулка по саду, только тревожнее. Каждый шаг — взвешенное решение. Вниз больше не смотрел, в эту туманную бездну, и так не видно ни зги. И мой мир сузился до пяти метров вокруг: влажная, пружинящая под ногами серая порода, покрытая сетью светящихся жилок. Стены, уходящие по вертикали вверх и вниз, в непроглядную тьму. И тишина, прерываемая лишь редкими и очень далекими леденящими душу криками. Где-то вдали скреблись когти, срывался камень, что-то тяжелое шлепнулось в воду.

Я сканировал все, будто интерфейса меня не лишили. Восприятие, заточенное годами в Арке, когда я бродил в одиночестве по неизвестным подземельям, отрабатывало свои инвестиции. Животная и примитивная гипербдительность. Нож был наготове, обратный хват, левая нога всегда ступает чуть впереди, а корпус и правое плечо чуть заведены назад. На всякий случай.

Провал начал мне отвечать. Моим мыслям. Медленно, вальяжно, как старый ленивый кот. Сначала были лишь вкрапления. Участки породы с люминесцирующими жилами менялись. Теперь больше напоминали обсидиан, свежезастывший, отполированный до стеклянного состояния. Как если бы кто-то прошелся гигантской сваркой. Обломки, из того же материала, но с явными следами механической обработки — ровные грани, странные пазы. Я потрогал один такой кусок, осторожно, с любопытством. Холодок, не свойственный окружающей влажной теплоте, пробежал по пальцам. Бросил. Вряд ли это что-то ценное, уровень все еще числился безопасным, насколько я понимаю.

Подсказкой мне послужили знаки. Их оставляли такие же искатели. Выцарапанные на мягкой породе стрелки. Одни указывали вниз, по, казалось бы, надежному пути. Другие вели вбок, в узкие, едва заметные ходы и расщелины. Третьи вовсе были перечеркнуты жирными и неаккуратными всполохами. Разбираться в хитросплетениях сигналов местных было некогда, но я постепенно учился замечать и такие детали. Немой язык тех, кто чего-то хотел от лицезреющего.

Следы битв. Чем ниже я спускаюсь, тем больше их было. Обгоревшие участки отвесной скалы, больно напоминающие опаленный бетон из нашего последнего боя наверху. От этих подтаявших пород все еще тянуло гарью. Сломанное древко копья, валяющееся в пыли. Старое, непригодное ни для чего, кроме как стать частью истории этого места. А еще — пятна. Бурые, старые, въевшиеся в камень. Я хорошо знаю эти кляксы. Человеческая кровь. И их было много. Я обходил их стороной, эту молчаливую историю отступлений, засад и последних битв. Суеверно.

Часом позже мне стали попадаться перья. Длинные, черные, с металлическим отливом, очень похожие на те, что были у моей недавней «знакомой». Они валялись повсюду, целые и обломанные, некоторые прилипшие к влажным стенам, заляпанным той же черной жижей. Но тут, хотя бы, не так сильно несет. Или я принюхался?

Очередное гнездо я нашел случайно, свернув в боковой тоннель. Путь дальше преграждал слишком длинный для прыжка провал и стрелочка, перечеркнутая, с крохотным нарисованным черепком под ней. Путь виднелся только в обход, по неведомым ходам, хрен знает как глубоко под землей. Это я относительно поверхности говорю, а не вообще.

Воздух здесь был гуще, насыщеннее тем самым тошнотворным запахом, который теперь навсегда въелся мне в нос. Тем самым, из-за которого у меня уже битый час нет аппетита, а ноги уже отваливаются. Тоннель расширялся, образуя небольшой карман. И там, в глубине, я застал нагромождение из обломков скал, костей, ветоши и чего-то волокнистого. Похожего на плесень.

Движение! Показалось? Сердце пропустило удар. Я застыл в проходе, привычно вжимаясь в стену и ожидая оглушительного визга, взмаха крыльев, когтей-сабель. Но из гнезда доносилось лишь мерное бульканье.

Осторожно, держа нож перед собой, я сделал несколько шагов внутрь. Пол был устлан хрустящими косточками каких-то мелких существ, похожих на крыс с непропорционально большими глазницами. И не только их, были кости и крупнее. Но я в остеологии не силен, не берусь утверждать, чьи они.

Светящаяся плесень ковром покрывала несколько знакомых продолговатых костей. Тут семи пядей во лбу быть не надо — человеческие, бедренные кости. И они, может быть, сами по себе ничего бы мне не сказали, не валяйся рядом с ними такой же понятный человеческий череп. С аккуратно проделанной дыркой в виске. Мне показалось на мгновение, что этот кто-то застрелился, но увиденные копья и луки ранее развеяли эту мысль. Хотя…