Михаил Плотников – Не с любовью пишется раздельно (страница 132)

В ответ я предложил честную

сделку.

Ему наливают из моей бутылки и за мой счет.

Мне – из его.

И за его счет.

Пошло.

Поехало.

Бармен молча налил.

После первого же глотка поняли, что в моей бутылке виски вкуснее.

Продолжили им.

Понты достойно проиграли здравому смыслу.

Нечастое зрелище.

Мы медленно разговаривались.

Без логики.

С паузами.

Дискуссия получалась необычной.

Неклассические нравоучения против неприкрытой иронии.

Даже любопытно.

Мужик как мужик.

На еврея похож.

Уже плюс.

А понты?

Думал, что наносное.

Алкогольное.

Дорогой виски.

С кем не бывает.

Со многими…

Еще была просьба принести самую дорогую сигару.

Высказанная в виде приказа.

Были рассказы о потерянных миллионах.

Нет, скорее о незаработанных.

И все.

Дольше и дальше дороги не было.

Мы примерно одного возраста.

И одного воспитательного типа.

Советский человек.

Куда от этого деться.

Некуда.

Только гордиться.

Время текло.

Нужно было что-то общее.

Объединяющее.

Ленинград.

Волгоград.

Минск.

Три города-героя.

И есть общая тема.

Большая Война…

Речь и зашла о войне.

Тут мы все в одной лодке.

Потом о военной литературе.

Потом просто о литературе.

Потом об американской.

Без нее нельзя.

Ну вы понимаете, что в нашем состоянии переход от одной темы к другой был быстрым, но вполне логичным и плавным.

И наконец мы пришли к Борхесу.

К аргентинскому еврейскому гению.

К Хорхе Луису.

К гению.

К полуслепому доктору, который видел сквозь стены и души.

И вот тут все и началось.

Гедонистический пир.

Ожившие глаза.

Это была прекрасная охота! Охота за мыслями,

образами и